Искушение с ароматом жасмина

По мере того, как нарастала тревога и напряжение, как темнела, пульсировала его метка, возрастала и жажда Снейпа. Осознавая скорую разлуку, он пользовался каждым удобным случаем, чтобы прижать, погладить, поцеловать, и плевать, если кто-то заметит. Им везло - студенты были заняты подготовкой к экзаменам и вообще не хотели лишний раз попадаться на глаза лютому зельевару. Преподаватели, нагруженные уроками, кружками и подготовкой к Турниру, также проявляли завидное равнодушие. Хотя мадам Пинс однажды застала парочку, целующейся за стеллажами в дальнем конце библиотеки, будто какие-то малолетки, но лишь посмотрела строго, погрозила пальцем и никому ничего не сказала. Он знал, что будет скучать по этим глазам, этим губам, этим волосам, скользящим по его обнаженной груди. По долгим поцелуям, сладким, как вино, по рукам, которые так нежно скользят по его телу, без страха касаясь старых шрамов и уродливой метки. Дамблдор, Волдеморт - никто не должен узнать об этой слабости. Он будет закрываться памятью Лили, прятать голубые глаза за зелёными, темные кудри - за рыжими. Снова будет врать, обманывать, предавать, убивать - но не позволит добраться до этой, пока ещё живой женщины, восхитительно пахнущей жасмином. Он не смог спасти одну, и намеревался всеми силами оберегать эту. Свою последнюю любимую. Вернувшись от Волдеморта, измученный, но живой, он свалился в кресло, вытирая кровь из уголка рта грязным рукавом. За окном занимался рассвет, но он пока был жив. Темный лорд поверил, или сделал вид, что поверил в его преданность. И теперь снова начинается его двойная жизнь. В которой нет места слабостям. Он глотнул укрепляющего зелья, кроветворного и раздумывал, стоит ли выпить зелье сна без сновидений, когда к нему поскреблись. Распахнув дверь, он увидел Кейлин и торопливо втянул её внутрь. - Что вы здесь делаете? - злобно зашипел он, оглядывая украдкой коридор и запирая покрепче дверь. - Это опасно! - Я увидела в окно кареты, как вы возвращались из Хогсмида. Выглядели плохо, месье Снейп. Вам нужна помощь? - Мне? - он страшно, хрипло рассмеялся, поражаясь сюрреализму происходящего. - Это вам понадобится помощь, если продолжите порхать подле меня! Вокруг меня огонь, и он опалит ваши нежные крылышки! Взяв его за подбородок, Кейлин сухо предложила: - Давайте я сама буду решать, что делать с моими крылышками? Он заскрипел зубами, яростно сжал её плечо. Глупая женщина! Как она не осознает опасности? Снейп толкнул Кейлин к креслу, желая доставить боль, отпугнуть, заставить уносить ноги в ужасе и больше не смотреть в его сторону. Вывести её из поля зрения убийц и соглядатаев, которые теперь будут следить за каждым шагом слизеринского декана и шпиона двух господ. Небрежно уронив на кресло, он вынудил ее развернуться к нему спиной, упереться в спинку кресла руками. Отведя в сторону косу принялся довольно ощутимо покусывать заднюю часть шеи и плечи, наблюдая, как отпечатки зубов расцветают на нежной коже, отзываясь ранами на его сердце. Он не собирался тратить время на прелюдии и, стянув трусики до колен, вошёл сзади, торопливо, грубовато, продолжая мять грудь и кусать, едва не до крови, белоснежную спину. Он намеренно, своими руками, словам, зубами, членом сейчас ломал все, что выстроилось между ними. Растаптывал все хорошие воспоминания, которые могли сохраниться, поступал как животное и надеялся, что сумеет сохранить до конца бесстрастную пренебрежительную маску, что Кейлин, которая год за ним наблюдала, не поймет, как он сам ломается, рассыпается, страдает от мучительной боли. Темп изменился, он ощутил отклик, хотя не мог видеть лица, но это подрагивание плеч, эта влага, что ощущалась на обнаженных бёдрах, - признаки, которые он не мог ни с чем перепутать. Даже эта диковатая грубость разожгла дремлющий жар, и Кейлин запустила руку между ног, стимулируя клитор, пока он таранил вагину, осознавая свой проигрыш. Изливаясь, он сжимал её в объятиях крепко, почти до боли, не желая отпускать, не желая потерять, и после, обрабатывая мазью образовавшиеся засосы, действовал нежно, едва касаясь. Пока он занимался лечением, Кейлин смотрела на него, сидя с ногами в кресле, снизу вверх, и выдала: - Спишу внезапный приступ садизма на то, как тебе сейчас паршиво. Но впредь напоминаю: будь со мной нежен. - Я не смогу, - он уселся на пол, так, чтобы теперь самому смотреть на нее снизу, как на икону. - Здесь будет очень опасно. Уезжай и не пиши мне. Забудь мое имя. Ты никогда со мной не общалась. Ты меня не знаешь. Если тебя спросят обо мне, отвечай, что рада никогда не знать лично такого подонка. Пообещай, что имя "Снейп" не сорвётся с твоих губ. Только так я смогу быть спокоен и выполнять дальше свою… работу. - Даже тайные герои должны получать свою награду, - погладив его по щеке, напомнила она. - Запоминай, - Кейлин взяла его руку, проводя пальцами по ладони, будто писала там невидимыми чернилами: - Le domaine "Jardin de Jasmin"... Он усмехнулся. Поместье "Жасминовый сад", ну, конечно. Кивнув, что запомнил, он притянул её ближе к себе, обнимая и жадно целуя. Он знал, что впереди его ждут адские времена, и хотел напоследок насладиться этой сладостью, теплом, способным отгонять призраки прошлого и сделать не такими страшными уродливые морды чудовищ, которые ждут его в будущем. /// Провожая взглядом улетающую карету, запряженную крылатыми лошадьми, Северус ни единым жестом не показывал своей эмоциональной вовлечённости. Ладонь хранила тепло прощального пожатия, на губах сохранялась терпкая сладость, и он твёрдо знал - где-то там, далеко за Ла-Маншем, его будут ждать. Но до следующей встречи ему оставалась сущая мелочь - выжить.