Цветок Императора

Император умер. Да здравствует новый император! Каена сидела в ванной и кусала ноготь, хотя ещё в детстве избавилась от этой привычки. Однако сложившееся ситуация действовала на нервы, и она хоть как-то должна была выпустить пар. Резеф стал императором. По старому императору она не скучала вовсе, на самом деле отцом она его никогда не считала, он даже близок ей не был. Так, иногда тешила его эго, заставляя думать, что его мнение для неё важно и взамен получала небольшие привилегии. Ито больше из-за того, что он хотел насолить Резефу, а не из-за оценки её заслуг. Вот бы увидеть его лицо, если бы он узнал, что вовсе не болен, а просто отравлен. Но увы, приходилось довольствоваться лишь его отсутствием. Своё обещание она сдержала сполна, поддержала Резефа и всячески ему посодействовала. Вот только он своё обещание нарушил. Свобода, это всё что она просила. Но. Горничные были сменены в спешном порядке. Герцог Кидрей отослан приказом императора в спешном порядке охранять границу. Она сама была посажена под домашний арест и за пределы дворца выходить не могла никак. Даже не подкупить никого. Чёртов Резеф внушал страх своим подданным, и никто даже за золото не хотел переходить ему дорогу. Но что было делать ей самой? Она старалась избежать брака с маньяком и теперь ей кажется не светил брак вовсе. Служанки хлопотали вокруг и что-то щебетали друг другу, смеясь и выполняя свою работу. Одна терпеливо ждала с полотенцем в руке, другая принесла вино, третья кидала в воду лепестки роз. Каена, погружённая в свои мысли не сразу заметила, как они притихли. Но стоило посмотреть, как округлились глаза её горничных, она сама напряглась и оглянулась. В двери стоял Резеф. — Оставьте нас. — спокойно сказал он. — Но…принцесса не готова… — Я должен повторять дважды? — убийственно спокойно переспросил он. — Резеф! — запротестовала Каена, когда смогла отойти от возмущения. — Немедленно выйди. — Ах, милая сестричка, самое прекрасное в том, что я император, это то что я не подчиняюсь ничьим приказам. Он с улыбкой подошёл ближе, в то время как горничные спешно покидали комнату. Дверь тихо прикрылась, оставляя их наедине. — Зачем ты пришёл? — подтягивая колени и прикрыв пуками грудь, спросила Каена, стоило ему присесть возле ванной. Он усмехнулся, поднял руку и провёл костяшками пальцев по её щеке, наматывая локон на палец. — Соскучился. — от его пронзительного взгляда стало немного не по себе. — А ты по мне разве не скучала? — Скучала. — решила она не злить его. — Но я была готова поскучать ещё минуту, чтобы одеться. — Ах, к чему все эти формальности. — хихикнул он, но взгляд не отражал не капли смешинки. — Ты ведь моя. — Резеф, отвернись пожалуйста. — Наконец Каене надоело играть с ним в эту игру, правила которой устанавливал он сам. — Нет. — его голос стал хриплым. Рука соскользнула с лица, на плечо и двинулась ниже. В панике она ухватилась за неё, но он попросту был сильнее. — Прекрати немедленно! — зло бросила она. — Слышал, твоя любимая няня сейчас едет к нам. — ухмыльнулся он и увидев страх в её глазах, предупреждающе произнёс — ты ведь хочешь, чтобы она доехала живой? — Ты не посмеешь. — с тихой яростью прошептала она. — Я император. Встав, он начал медленно расстёгивать свою одежду, не без удовольствия наблюдая как её глаза увеличиваются в двое. Каена не знала, что делать. Но угроза была реальной. Она достаточно хорошо знала Резефа, чтобы понимать, он да, он может устроить пропажу человека по дороге. В это время рубаха соскользнула на пол, обнажая мускулистый торс, испещрённый едва заметными шрамами. Всё так же не отрывая от неё глаз, он взялся за пряжку ремня. Без всякого стыда он остался полностью голым. Она отвернулась, стараясь не смотреть и сжалась в комок. Мужчина опустился в ванну прямо напротив неё, не обращая внимания как на пол выплёскивается вода. — Твой император желает, чтобы ты подняла глаза. — с нескрываемым удовольствием протянул он. Каена подняла взгляд, цепляясь им за его улыбку. — Это уже перебор, не считаешь? — спросила она. — Ничуть. — Он резко поддался вперёд, хватая её за локоть и она сама не поняла, как очутилась у него на коленях, ноги бесстыже расставлены, колени обивают мужской торс. — Тихо, тихо. — мужская рука обняла её талию, не давая ни сбежать, не отстранится. — Отпусти, сума сошёл! НЕ СМЕЙ! — она изо всех сил заколотила кулаками по его обнажённой груди, вызывая довольный смех. Каена пискнула, когда почувствовала ладонь внизу, бесстыже начавшую поглаживать, исследовать. — НЕТ! — продолжила она вырываться. — Да. — он наклонился, захватывая в рот розовый сосок и немного его покусывая. — Нет. — На её позор, тело начало отзываться совсем не так, как ей бы хотелось. И немного напряглась, стоило одному длинному пальцу скользнуть внутрь, растягивая, совершая поступательные толчки. Закусила губу, чтобы не выдать себя. — Ублюдок. — выдавила она из себя. — Да, моя императрица. — простонал он, добавляя второй палец, заставляя охнуть от неожиданности. Каена не знала, что делать. Куда себя деть. Внимательный взгляд синих глаз обжигал не хуже раскалённого железа. Она схватилась за широкие плечи, слегка откинув голову назад, стоило толчкам внизу ускориться. — Ты поэтому отправил Рафаэло на границу? — выдавила она. — Я не хочу тобой делиться. — Не стал он отнекиваться. — Тем более этот пёс позволял себе нехорошие взгляды в твою сторону. Она застонала в голос. По телу пробежала сладкая дрожь. — Вот так, молодец. — прошептал он. Пальцы внезапно пропали и тут она заставил её развернуться и руками вцепиться в бортик ванной, привалившись всем телом сзади. На пол опять вылилось много воды. Толчок, немного боли от непривычной растяжки и сладостная дрожь вернулась. Каена старалась не думать, как это неправильно. И старалась вообще не признавать, что как-то думала об этом. Но в жизни бы сама никогда не сделала. А он сделал. Накопившееся напряжение стало волнами снисходить на тело, заставляя изгибаться, поддаваться навстречу, стонать в унисон мужскому рычанию. Его рука скользнула вперёд и начала в такт массировать так, что стало невыносимо хорошо. — Ну, давай, для меня. — грубо приказал он и вздрогнув, Каена застонала в голос, не беспокоясь о том, что за дверью их скорее всего было слышно. Он излился в неё. Это было неправильно. Грязно. Началом тирании.