Хирайшин

Саске было скучно. Лёгши на парту, он утомлённым взглядом обвёл класс. Кто-то усердно записывал, кто-то грыз карандаш, кто-то беззастенчиво задремал — а учитель вещал то, что папа рассказал ему уже два месяца назад. Ничего не подумайте, Саске криптографию просто обожал, но то, как эта наука преподносилась в классе... скажем так, это маленько отбивало желание слушать. — А ну не спи, — прошипели над ухом, и Саске недовольно поморщился, когда этим не ограничились и пихнули коленом. Тихий вздох сорвался с губ: — Тайко, ну чего пристал? — в ответ соклановец только нахмурился и вновь уставился в тетрадку, буркнув под нос: — Ты — Учиха, так веди себя нормально. Мы не какие-то Инузука, чтобы позволять себе лениться на уроках. «Началось», — Саске подавил порыв закатить глаза: младший брат Фугаку-куна бывал порой невыносим. Да и сам Фугаку-кун тоже: старше всего на девять лет, ещё не получил жилет джонина, а уже строит из себя... Ну и что, что наследник, его это не оправдывает! Он даже младших тренировать перестал, всё пропадает в здании Военной Полиции. «А Камикото-сама рвёт и мечет», — в этот раз с трудом удалось подавить зевок. Не стоило до поздней ночи сидеть на энгаве, но так хотелось встретить аниуэ с миссии, а папу — с работы. Правда, ни один, ни второй не вернулся... Но это ничего, Саске уже семь лет, он взрослый, даже смог кое-что приготовить себе на ужин. — Так, мелочь, а теперь вы сами расшифруете криптограмму, — учитель, даже не стараясь привлечь внимание класса, начал расхаживать меж рядов и раздавать небольшие листки. Послышались тихие-претихие роптания: как же, ведь вчера то же самое делали, а сегодня вообще-то обещали забежать чуть вперёд по теме. «Довольно простая, — Саске нахмурился, внимательно вчитываясь в знаки. — Уж точно в разы проще тех, с которыми работает папа». Код оказался один из самых лёгких: всего-то и нужно было, что кое-где переставить иероглифы, дописать или стереть нужные линии. «И вправду "только первогодкам развлекаться в Академии"», — так ворчал папа и сидел за своей работой ночи напролёт. Тяжёлый вздох послышался справа, и Саске повернул голову — к сосредоточенному и непонимающему Минато. У этого мальчика всегда было такое выражение лица, когда он сидел на криптографии; когда старался, переводил символы, чуть высунув от усердия язык. «И частенько ошибался». — Давай помогу, — тихонько шепнул Саске, поворачиваясь к Минато. Тот вздрогнул от неожиданности, посмотрел почти неверяще. «Я знаю, — Саске только улыбнулся, ближе подвигая тетрадь. — Вижу, что тебе редко кто помогает. И помню, что это задание нам дали как самостоятельное». Но вреда не будет, если он поможет однокласснику, тем более Минато всегда вызывал у него такое желание. — Смотри-ка, — быстро, пока Минато не начал протестовать, Саске пустился в объяснения, — вот тут используется хирагана, так? — Да, похоже, — Минато засопел сосредоточенно, заскользил по срокам пальцем, чуть грязным от карандаша. — А здесь вижу кандзи... Правда, зашифрованные. — Но их видно, — подхватил Саске. — Расшифровать вообще легко, просто... — нахмурился, вспоминая папины слова, — нужно сначала прочитать так, как ты это видишь. Как это могло бы выглядеть. Секунда-другая, понимание отразилось на чужом лице, и Минато спросил тихонько: — А откуда ты так много знаешь про это? — Папа рассказывал, — не без гордости заявил Саске — и сразу же остановился, заметив, как чуть дрогнули плечи Минато. — Папа, да? — улыбка светлого мальчика вышла будто бы вымученной, когда он вернул всё своё внимание криптограмме. «Ладно, не думай об этом», — но Саске, как любой ребёнок и как все Учихи, слишком многое замечал; Тайко тоже странно косился на Минато, но, видимо, решил игнорировать. Впрочем, Тайко и Фугаку-кун всегда так делали, если их что-то не интересовало. «А я так не могу», — крутя карандаш между пальцами и болтая ногой, Саске думал. Не о том, какой длины линию дописать вот в этом кандзи — он уже перевёл в уме примерно треть. Не об аниуэ и папе — тревога за их возвращение поселилась внутри давно. Даже не о том, что приготовленный для них удон наверняка остыл. «Что-то не так с Минато», — почему он беспокоился об этом мальчике, Саске не имел понятия и не придавал этому значения. Просто так было естественно. И стоило улыбки Минато на перемене и его искреннего «спасибо».

***

Саске сидел, положив руки на колени и поглядывая на папу, на его резковатые, хищные черты и тяжёлый плащ сотрудника Департамента Информации. Ах да, и старался не чувствовать себя слишком виноватым. Папа расположился напротив, скрестив ноги, как всегда бывало на семейных «собраниях». Рука в плотной перчатке аккуратно держала семестровый табель с оценками. Аниуэ, уже с мокрыми после ванны волосами, устало прислонился к отодвинутой сёдзи, глаза его были прикрыты. — Метание: восьмое место по классу, двадцать второе в Академии, — мужчина, как всегда, был спокоен. — Объясни. Признаваться было немного стыдно, но со вздохом, таким тяжёлым, будто на плечи навалились все напасти мира, Саске пробормотал: — Сенсей ругается на то, что я слишком сильно напрягаю запястье. — И я говорил тебе об этом уже много раз, — грубый и хрипловатый папин голос звучал ровно, почти-почти ласково, но Саске прекрасно знал, что за этим тоном прячется укор, — и ты неизменно об этом забываешь. «Что правда, то правда», — мальчик поджал губы, увидев приподнятую бровь мужчины: — Тест по Кодексу шиноби, тридцать семь баллов из ста. Как умудрился? Вроде с теорией проблем не возникало никогда. — Так это с теорией, — тут Саске заёрзал, — а тут надо было своё мнение написать. Откуда ж я знал, что оно неверное? И ты сам говорил, что половину правил многие нарушают уже в первые пять лет службы, потому что там много нео... неоднозначного, даже рассказывал, что именно, — запал вдруг прошёл, и мальчик горестно вздохнул, буркнул: — Послезавтра пересдавать. Молчание повисло в воздухе на добрых полминуты, за которые аниуэ заснул окончательно, папа скинул плащ, а Саске успел немножко встревожиться. — Слишком внимательно слушал меня и Кагами-сана, да? — наконец спросил мужчина, вновь выдохнув устало и смиренно. — Угум. — За отёко саке мы много чего можем наболтать, не всегда верь, — табель был отложен в сторону, а мужчина дёрнул уголком рта, чуть прижмурившись, словно от головной боли. Тревога вновь зашевелилась, и Саске сжал кулачки. «Совсем о себе не заботится...» — Я понял. — Но всё равно будешь сидеть рядом и слушать, да? — улыбка показалась на папиных губах, и Саске кивнул, соглашаясь: — Буду, — потому что папу никогда не хотелось обманывать. Особенно сейчас, когда он снял перчатки и протянул руки со своим неизменным: — Ладно, хрен с этим, иди сюда. И точно так же, по привычке, Саске нырнул в объятия, окунаясь с головой в ощущение принятия и безопасности. Макушки коснулось дыхание, жаркое от огненной чакры: — Ханако-сенсей сегодня тоже при встрече возмущалась. Признавайся, хулиганьё, опять забастовку первачков возглавил? — Нет, — мальчик хихикнул и уткнулся в крепкую грудь. — Раковину в туалете сломал. Учил Шикаку-куна, Иноичи-куна и Чозу-куна тройное заднее сальто делать — ну, то, которое с усилением чакры. — Понятно, научил только разрушать казённое имущество. — Иноичи-кун сломал вторую, когда попробовал. А Ханако-сенсей как раз мимо шла, наверное, услышала. Вздох послышался сверху, а руки прижали сильнее и по-прежнему бережно: — Ками, и кого я учу сразу уходить с места преступления?

***

«Правду говорят, что второй семестр сложнее», — Саске горестно вздохнул и почесал голову. Выходила какая-то белиберда. «А может, код вообще не наш?» — да нет, не могло такого быть. Или могло? Ведь не в первый раз учитель давал то, с чем приходилось обращаться к папе... «Но сейчас он вряд ли поможет», — Саске покосился на сёдзи своей комнаты. Подошёл и прислушался: дальше по коридору находился папин кабинет, и оттуда по своему обыкновению доносился тихий-претихий шелест бумаги. Снова работает и снова засидится допоздна. Тоненький вздох, полный беспокойства, сорвался с губ, а мальчик зажмурился. Нет, наверное, не стоит идти за помощью. Или надо? Всё же папа занят, так ещё и до этого устал на работе. Саске посмотрел на листок с заданием, зажатый в руке, и раскрытую тетрадку на столе; всё ещё неуверенно он вжимался в притолоку, переминался с ноги на ногу. Три минуты борьбы с собой показались вечностью. «Решено. Я просто загляну, — кивнул мальчик сам себе. — Если он слишком занят, то сразу же уйду». С такими мыслями он всегда подкрадывался к кабинету папы — и знал, что тот уловит любое движение внутри дома, будь то ворочание аниуэ во сне или топоток Саске у дверей. Обязательно обернётся, спросит, что случилось и, выслушав объяснение, не дав извиниться и шмыгнуть обратно, утянет в комнату. Так случилось и сейчас. Стоило Саске встать на пороге, как мужчина обернулся, и его голос теплом прошёл по спине: — Что-то в Академии? Саске ответил не сразу: взглядом обвёл большой низкий рабочий стол, переполненный различными свитками, папками и стопками бумаг, пусть и пребывающими в идеальном порядке. Желание извиниться подкатило к горлу, но отступать было поздно; не опуская глаз, Саске тихо ответил: — Да. Код не получается. Мне кажется, такие мы не проходили ещё. Пожалуйста, мо... — и остановился. Закрыл рот сразу, едва мужчина зажмурился и помассировал виски. Опять голова болит, а чай он, как всегда, нарочно не стал заваривать. И всё ради семьи и её благополучия. Саске не маленький, он понимает, что нужно много денег и работы, чтобы семья жила хорошо. И всё равно беспокойство чем-то неприятным и почти горьким скомковалось в груди. «Вот так всегда, — крохотный шажочек назад. — Не пойдёт спать, пока всё не переделано. Неважно, сколько мы с аниуэ его уговариваем». Ещё шажок. — Куда собрался? — папин голос пригвоздил к полу. — Ты вроде хотел попросить о помощи, м? — Хотел, — не хочется врать, — но передумал. Не так важно. И вообще... извини, что отвлёк и отнял время... — с каждым словом голос Саске становился тише и тише, а руки крепче прижимали тетрадку к груди. Тревога росла, что необычным не было: мальчик тревожился, казалось, за всех и вся. Потому, наверное, громкое фырканье и стало в некой мере неожиданностью: — Совсем не отвлёк. И мне важно, что у тебя произошло. — Но... но ты же занят! — только и успел пискнуть Саске, когда мужчина привстал и сгрёб его в объятия. Усадил на колени и буквально укутал собой; снова горячее дыхание в макушку: — На вас у меня всегда хватит и сил, и времени. Показывай задание. И, пока папа читал шифр, Саске нежился, словно котёнок. Прижмурился и устроился удобнее, следя за чужой рукой с карандашом. Иногда... было приятно чувствовать себя маленьким, прижиматься к большому, мощному телу папы и в полудрёме слушать и запоминать объяснения. — Хм... в целом ты понял, но вот с алгоритмом и определением метода беда вышла. Это один из первых шифров Киригакуре, их вы будете изучать во втором классе — и где ваш учитель голову потерял? Ладно, потом. Дело в том, что в шифрах Страны Воды в основном используются не нахлёст или мандала, а спираль или скрутка. Последний метод при этом тоже может быть разным по исполнению и сложности, отчего считается одним из самых надёжных. — Угум. — Слушаешь? Хорошо. Так вот, здесь у нас как раз скрутка. Суть в том, что при шифровании необходимо «скрутить» целый текст в так называемый «жгут», размещая самое важное максимально близко. — И переставить что-то в этом... «жгуте»? — папин голос успокаивал, и Саске пришлось тряхнуть головой, сбрасывая вату вялости. — Да, молодец, — а карандаш водил-водил по бумаге, вырисовывая линии. — Символы перемещаются абсолютно везде, даже в углах текста. — А как, например? — любопытство всё ещё брало верх над сонливостью: Саске даже задрал голову, чтобы посмотреть на папу. Уловил улыбку, закравшуюся в уголки губ, и снова расслабился под ласковой обнимающей рукой. — Сейчас покажу. К счастью, твой текст — один из простейших. Давай я напишу примеры и немного расскажу о них, а домашнее задание ты сам попробуешь? — Мгм. Давай!

***

«Это всё равно оказалось сложно», — даже после папиного объяснения он провозился почти сорок минут, и то с подсказками. Папа, как всегда, был бесконечно терпелив и даже похвалил устало. — Пап... — Саске почти что прошептал, осторожно потянул за рукав мужчины. — М? — Можно я ещё немного посижу? Хочу посмотреть, как ты работаешь. — Да хоть спи здесь, — снова фырканье, теперь означающее смех и разрешение. Радость пушистым комочком свернулась у сердца, согрела румянцем щёки, а мальчик подался чуть вперёд, разглядывая свиток. «Папа есть папа», — тот, кто никогда не откажет в помощи и позволит посидеть у себя на коленях; кто научит следить за домом и готовить; кто расскажет про любой шифр, покажет Огненный Шар и потренирует метать кунаи; от кого, бывает, можно получить по попе за провинность — и всё равно безгранично любить, беспокоиться и уговаривать заботиться о себе тоже. Чётко, с расстановкой переходил карандаш со свитка на лист бумаги, постепенно заполняющийся. Звучал низкий и спокойный голос папы, рассказывая, что он сейчас делает: какой ключ и алгоритм подобрал, что за метод использовал. Обещал, что поговорит с рассеянным учителем по криптографии и обязательно освободится через пару дней. А Саске укутался в горячую чакру и заснул под мерное черкание карандаша. Заснул — и не почувствовал прикосновения сухих жёстких губ к макушке. Рук, несущих в комнату, мерного стука сильного сердца. Только потянулся за папиной ладонью да поглубже зарылся под одеяло. «Надеюсь, папа себе всё-таки заварит чай...»