Ян Цзю

Могила Ло Жуншэня изначально находилась на общественном кладбище, но, когда Ло Цзюнь возродил семейное дело, он перенёс прах старшего брата на частное кладбище, выбранное по канонам фэншуй. За могилой следил специально нанятый смотритель, поддерживая её в безупречном состоянии. Этот поступок говорил о многом, Ло Цзюнь умел хранить благодарность тем, кто был к нему добр. Надгробие из белоснежного мрамора украшали тонкие рельефные узоры. Девять каменных ступеней вели к могиле, окружённой цветами и травами, которые Ло Жуншэнь, как говорили, любил при жизни. На надгробии красовалась его фотография: мужчина с мягкими чертами лица, изящными изгибами бровей и глаз, всегда готовый подарить миру улыбку. Ян Цзю опустился на колени перед могилой и возложил букет душистых лилий. Его давно терзала тревога, смутное и тягостное чувство, сгущавшееся над сердцем. Ночами оно лишало его сна, заставляя ворочаться в постели. Казалось, будто Ло Жуншэнь всё ещё где-то рядом, будто невидимый голос шептал: То, что должно случиться, неизбежно. — Не должно быть так, — твердил себе Ян Цзю. — Пусть Сяо Чжунцзянь пока не наказан, но его час близок. И этот час был уже не за горами. — Знаешь, иногда мне кажется, что мы с тобой похожи, — тихо сказал Ян Цзю, глядя на улыбку Ло Жуншэня на фотографии. — Оба азартные, злопамятные, любим игру в го. Даже лица наши чем-то схожи. Семья Ло снова процветает, ты выиграл свою партию. А я не могу проиграть свою. — Твой младший брат стал человеком, за которым хочется следовать, но порой он пугает. Упрямый, непреклонный, он не отступает от задуманного. Мстителен, но верен старым привязанностям. Его методы порой слишком жестоки, и это тревожит меня. Времени, чтобы смягчить его нрав, почти не осталось. Мне кажется, что-то вот-вот произойдёт. Может, завтра. Может, в следующую секунду. Ян Цзю прижал руку к груди, к сердцу: — Клянусь, если всё пройдёт благополучно, я вернусь и сделаю из этого упрямца послушного котёнка. На фотографии Ло Жуншэнь смотрел с неизменной улыбкой. — А если не вернусь, — голос Ян Цзю упал до шёпота, пока он касался фотографии, — я спущусь к тебе. Но если вернусь, Сяо Чжунцзянь отправится к тебе. Едва заметная улыбка скользнула по губам Ян Цзю, отразившись в его раскосых глазах глубокой, зловещей тенью, предвещавшей бурю. Ло Цзюнь вышел из машины, направился к могиле и заметил эту улыбку. Его сердце сжалось, будто тонкая нить сдавила грудь, готовая вот-вот лопнуть. Он ускорил шаг: — Ян Цзю? Что ты здесь делаешь? Мужчина обернулся с привычной беспечной улыбкой: — Да захожу иногда, по пути. А ты что здесь? — В компании неприятности, настроение ни к чёрту. Решил проветриться. — Какие неприятности? Юноша замялся. Ему не хотелось говорить, что его раздражает отношение кого-то к Ян Цзю. Но эта заминка прозвучала двусмысленно. Учитель рассмеялся, прерывая неловкую тишину: — Ладно, неважно. Ты взрослый, не обязан мне всё выкладывать. Ло Цзюнь неловко улыбнулся в ответ. — Последним желанием твоего брата было возродить семью. Ты это сделал. Он был бы счастлив, как никто другой. Юноша удивлённо вскинул брови: — Последнее желание? Откуда ты знаешь? Ян Цзю на миг замолчал: — Он упоминал как-то при жизни. — Знаешь, я давно хотел спросить… Куда брат ехал в ту последнюю ночь? Почему его убили на дороге? Я был тогда слишком молод, многого не понимал, но теперь эти вопросы не дают мне покоя. Всё кажется странным. Как Сяо Чжунцзянь смог перехватить его машину? Брат погиб у двери автомобиля, а это значит, что он только что припарковался. Если бы он увидел Сяо Чжунцзяня на обочине, он бы не остановился. Ло Цзюнь посмотрел на Ян Цзю: — Что с тобой? Ян Цзю слабо улыбнулся: — Есть одна правда: у твоего брата и Сяо Чжунцзяня были близкие отношения. Любовники они или нет, не знаю. Но если они были так близки, помахать рукой и остановить машину было несложно. — Я всё равно не верю, что Сяо Чжунцзянь просто разгуливал по дороге и ловил попутку. Ян Цзю повернулся к юноше. Его голос стал неожиданно спокойным: — В этом деле много неясного, ты прав. Но сейчас у меня нет времени объяснять. Дай мне неделю. Если я вернусь, я дам тебе точный ответ. В глазах Ян Цзю мелькнула тень, и на миг показалось, что холодный ветер на кладбище, подхвативший подол его пальто, перестал дуть, как на старой пожелтевшей фотографии, навсегда растворившейся в потоке времени. Ло Цзюнь схватил его за руку: — Куда ты собрался? Что задумал, Ян Цзю? Не скрывай от меня! Если что-то не так, скажи, я… Его слова оборвал внезапный приступ кашля. Учитель зажал рот ладонью, его тело сотряслось от мучительных спазмов, будто из груди рвался не кашель, а клочья плоти и крови. Ло Цзюнь в ужасе бросился поддержать его, но Ян Цзю отстранился, слабо отмахнувшись. В этот момент он кашлянул кровью, поспешил прижать к губам платок и закашлялся ещё сильнее, пока приступ не стих. Юноша снова схватил его за руку: — Дай посмотреть! Ян Цзю покачал головой, пряча платок в карман, но Ло Цзюнь силой разжал его ладонь. На белой ткани алели пятна крови. — Что с тобой?! — Ло Цзюнь остолбенел. Ян Цзю долго смотрел на него, а затем рассмеялся: — Ничего страшного. — Ничего?! Ты был у врача? — Был. Сказали, язва желудка. Юноша не знал, может ли язва вызывать кровохарканье. Он попытался снова удержать Ян Цзю, но тот коснулся его лица, наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись. В раскосых глазах Ян Цзю отразилось растерянное, встревоженное лицо юноши. — Ло Цзюнь, — тихо произнёс он, — если однажды что-то случится, не вини меня. Я совершал ошибки, но никогда не предавал тебя. Его слова растворились в порыве ветра. Ян Цзю разжал руку, развернулся и медленно спустился с холма той же тропой, что пришёл. *** Айви возвращался домой за полночь после работы в баре. У самого подъезда он заметил тёмный силуэт, скорчившийся в углу. В темноте вспыхивал и гас огонёк сигареты, а лестничная клетка пропиталась едким запахом табака. Не церемонясь, парень перешагнул через фигуру и открыл дверь квартиры. В тот же миг человек, прижавшись к нему, юркнул внутрь. — Вон отсюда! — рявкнул Айви, хватая швабру, чтобы выгнать незваного гостя. — Умирающим не место в моём доме! Ян Цзю затушил сигарету и, захлёбываясь кашлем, хрипло рассмеялся: — Да ладно, твой дом и без того не образец чистоты. Что мне, зайти нельзя? Кашель был таким надрывным, что паренёк, холодно наблюдавший за ним, лишь вздохнул и направился в другую комнату. Ян Цзю, как у себя дома, прошёл к дивану у винного шкафа, с удовольствием разглядывая коллекцию бутылок. — О, «Луи XIII» прикупил? — причмокнул он. Айви вернулся с пузырьками лекарств: — Не твоё. — Что, даже умирающему пожалеешь? — Иди к доктору, которого я тебе порекомендовал. Сделай операцию. И если выживешь, бери что хочешь. Мужчина откинулся на спинку дивана. Прошло всего несколько дней с тех пор, как ему поставили диагноз, но он уже выглядел измождённым. Его дерзкая манера ещё могла скрывать мертвенную бледность, но при близком взгляде в уголках его глаз и бровей проступала усталость, тень давней болезни. Айви опустился на колени у стеклянного столика и под светом лампы начал аккуратно готовить лекарство. Ян Цзю смотрел на него, такого непривычно серьёзного, и, тронутый этой заботой, тихо сказал: — Если выживу, вернусь, и ты выйдешь за меня. Парень хмыкнул: — Во-первых, я не собираюсь становиться вдовцом. Во-вторых, это ты должен за меня выйти. — Серьёзно? Так уверен, что я не выкарабкаюсь? Ян Цзю поднял взгляд. Свет лампы упал на его лицо, придавая ему то ли влюблённое, то ли обиженное выражение, но уголки губ выдавали едва заметную улыбку. Он всегда был таким, как бы искренне ни притворялся, эта проклятая улыбка выдавала его с головой. Айви вдруг вскочил, с силой толкнул Ян Цзю на диван и, наклонившись так близко, что их лица почти соприкоснулись, выпалил: — Слушай, Ян Цзю, если не сделаешь операцию, твои лёгкие будут разрушаться. Ты не сможешь дышать, кровь перестанет получать кислород, и ты задохнёшься. Тогда ты будешь умолять меня отправить тебя на операцию, но мне будет плевать на такого упрямого, больного на голову психопата, как ты! Не отводя глаз, Ян Цзю смотрел в золотисто-карие глаза Айви: — Сделай мне ещё одну гипнотерапию. В гостиной стояла тишина, нарушаемая лишь монотонным тиканьем часов. Дыхание Ян Цзю то замирало, то рвалось неровными, хриплыми вдохами. Айви с силой оттолкнул его на диван: — Ещё один сеанс гипноза не изменит правды! Не обманывай себя. Мужчина вскочил и схватил его за руку: — Но сегодня я чувствую, что люблю его! — Это не гипноз, это ты сам себя заставляешь так думать! — Айви, ты мне нужен, — Ян Цзю стиснул его руку так, что пальцы побелели. — Дай мне поверить ещё раз. Дай мне поверить, что я люблю Ло Жуншэня. Мне нужен повод, чтобы убить Сяо Чжунцзяня, пока я ещё жив! Если обычно, когда Ян Цзю влипал в неприятности, Айви смотрел на него, как родитель на ребёнка, провалившего экзамен, то сейчас его взгляд был полон ужаса, будто этот ребёнок не просто завалил тест, а сжёг школу дотла. — Кого ты собрался убивать? Сяо Чжунцзяня? Тебе мало умирать от болезни, хочешь, чтобы он прикончил тебя первым? Он женат! Ты мешаешь его браку! Он мечтает, чтобы ты женился, завёл детей и исчез из его жизни! Он хочет, чтобы ты сгинул! Зачем ты лезешь под пулю? Ян Цзю тихо прошептал: — Если я его не убью, я не обрету покоя даже после смерти. Парень взорвался: — Почему?! — Потому что я должен быть тем, кто любил Ло Жуншэня больше всех. Я должен быть этим человеком. И я уничтожу всё, что мешает мне им быть. Даже если умру, я умру, мстя за Ло Жуншэня. Он медленно выдохнул: — Сяо Чжунцзянь... это доказательство моего позора. Пока он существует, меня нет. Пока я жив, это доказательство должно исчезнуть. Айви в ужасе покачал головой: — Даже если он будет кричать об этом на каждом углу, ему никто не поверит. На этом острове он не герой. Зачем тебе… — Я боюсь, — Ян Цзю прижал руку к груди. — Здесь, внутри, я всегда боюсь. Парень опустился на диван напротив. Между ними, на стеклянном столике, лежали разбросанные пузырьки с лекарствами. Мягкий свет лампы заливал гостиную теплом, но за окном простиралась бесконечная холодная ночь. Ян Цзю медленно спросил: — Ты знаешь греческих богов? — Знаю. — А знаешь, какой была судьба Геры? — Геры? Ян Цзю поднял взор: — Её удел быть вечно жалкой, всеми презираемой женой… — Я не хочу стать тем, кого будут жалеть… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum