Ян Цзю

Ян Цзю побледнел, на его лбу проступил холодный пот. Лишь спустя несколько минут он смог отдышаться. Сяо Чжунцзянь взял стакан воды и осторожно поднёс его к губам Ян Цзю. Тот сделал пару глотков, восстановил дыхание и, слабо махнув рукой, дал понять, что больше не хочет пить. Глава Сяо попытался помочь ему сесть, поддерживая за спину, но Ян Цзю резко отстранился. Скинув одеяло, он с трудом поднялся и холодно бросил: — Открой дверь. — Куда ты собрался? — Не твоё дело. — К Ло Цзюню? — Я сказал, не твоё дело! — Ян Цзю оттолкнул его с неожиданной силой. — Прочь с дороги! Сяо Чжунцзянь крепко схватил его за плечи сзади. Его поза была неловкой, отчаянной, но он держал так, будто малейшее послабление могло привести к тому, что Ян Цзю исчезнет навсегда. Если бы не этот страх, он, возможно, уже рухнул бы на колени, не в силах стоять. Этот страх давно укоренился в его сердце. Сяо Чжунцзянь знал: ветреность Ян Цзю, его мимолётные увлечения лишь лёгкая и безрассудная игра. Учитель любил развлечения, и принимать его всерьёз не стоило. Но как долго могло продолжаться это равнодушие? Что, если однажды он по-настоящему полюбит? Что, если его сердце полностью отдастся другому? И если он решит уйти, бросив всё, что тогда останется Сяо Чжунцзяню? Он не раз представлял этот момент. Бессонные ночи терзали его, тревога сдавливала грудь, мешая дышать. Он знал, что в такой момент он мог бы лишь униженно умолять Ян Цзю остаться. Это было бы низко, постыдно, но страх потери затмевал гордость и разум. Словно к горлу приставили нож, и в панике ты готов на всё: кричать, плакать, умолять, забыв, как жалко выглядишь. Страх потери заставлял забыть обо всём. В такие моменты люди способны на безумие. Вор, застигнутый хозяином, в панике может убить, лишь бы избежать тюрьмы. Грабитель гробниц, попавший в ловушку древнего механизма, в отчаянии ломает всё вокруг, обрекая себя и других. Чем сильнее страх, тем безрассуднее поступки. И если боишься, что кто-то отнимет самое дорогое, проще уничтожить это самому, чем видеть, как оно достаётся другому. Ян Цзю этого не понимал. Что он знал о потере? Его единственный страх потерять собственную жизнь. Всё остальное для него было мелочью. — Сяо Чжунцзянь, твоя одержимость вызывает у меня отвращение, — сказал Ян Цзю, вспоминая, как бывший ученик не раз пытался удержать его угрозами и уговорами. — Я видел, как люди доводят других до самоубийства, но не видел, чтобы кто-то умолял другого умереть. — Я не хочу твоей смерти… — начал Сяо Чжунцзянь. — Разве это не смешно? — перебил Ян Цзю. — Довести себя до такого из-за женщины. Если бы она была достойной, я бы ещё понял, но из-за Чжу Жуй… — Это не имеет к ней никакого отношения! Учитель обернулся, и на его лице мелькнула язвительная насмешка: — Тогда, значит, из-за Ло Жуншэня? Слова Ян Цзю были остры, и мужчина, хоть и хотел ответить, не нашёл слов. — Не лги мне, Сяо Чжунцзянь, — тихо продолжил Ян Цзю. — Ты хотел убить меня ещё до женитьбы на Чжу Жуй. А с Ло Жуншэнем ты связался уже после свадьбы. Ты ценишь выгоду, которую приносит тебе эта женщина, и это твой выбор. Но если ради этого ты готов уничтожить то, что для меня важнее всего, меня самого, я этого не позволю. Сяо Чжунцзянь опустился на колени. Ян Цзю присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и медленно спросил: — У меня давно был вопрос. Ты так высоко ценишь семью Чжу, но при этом изменяешь жене с Ло Жуншэнем. Не значит ли это, что между тобой и ним тоже есть чувства? Глава Сяо молчал. Любое слово стало бы поражением. Логика Ян Цзю казалась абсурдной, но в то же время безупречной. Один неверный ответ, и он окажется в ловушке, из которой не выбраться. Он покачал головой. Ян Цзю с сожалением вздохнул: — Бедный Ло Жуншэнь. Он хотел встать, но Сяо Чжунцзянь с силой удержал его. Его хватка была такой, словно он пытался сломать мастера Цзю. — Ещё что-то хочешь сказать? Сяо Чжунцзянь посмотрел на него и хрипло проговорил: — Я тебя люблю… Он знал, что это бесполезно. Он говорил это не раз с надеждой, с отчаянием, с болью, с осторожностью, боясь потерять. Но его слова, его страсть неизменно растворялись в пустоте, не встречая отклика. Ян Цзю никогда не понимал, что значит эта любовь, как она разрывает изнутри. Как он и ожидал, учитель лишь небрежно улыбнулся, наклонился ближе и с насмешкой спросил: — Ты меня любишь? А если я умру, ты готов умереть вместе со мной? Сяо Чжунцзянь медленно кивнул: — Я пойду за тобой. Ян Цзю с удивлением посмотрел на него: — Неужели твои попытки убить меня были лишь изощрённым способом покончить с собой? Мужчина хотел сказать «да», но понимал, как нелепо это прозвучит. Даже он сам не поверил бы в это. Никто не поверил бы, что он отдавал приказы о преследовании Ян Цзю с отчаянием в сердце, ожидая вестей о его смерти, чтобы тут же последовать за ним. Он даже написал завещание, готовясь к тому дню, когда Ян Цзю будет убит, чтобы уйти вслед за ним. Мастер Цзю рассмеялся, небрежно оттолкнув его: — Хватит. Ты так любил Ло Жуншэня, что, когда его убили, твоей первой мыслью было использовать это, чтобы уничтожить семью Ло. К чему эта показная страсть? Сяо Чжунцзянь ещё сильнее сжал его руку: — Я правда пойду за тобой, куда бы ты ни направился! — Хорошо, хорошо, — Ян Цзю кашлянул, — скоро у тебя будет шанс доказать свои слова. А теперь отпусти, мне нужно к Ло Цзюню по делу. Сяо Чжунцзянь не разжал рук. — Отпусти! Но мужчина упрямо держал его, так сильно, что запястья Ян Цзю начали гореть от боли. Наконец терпение лопнуло: — Если не отпустишь, я тебя убью! — Если я умру, ты пойдёшь за мной? — тихо спросил Сяо Чжунцзянь. Ответом стал резкий удар коленом, от которого тот рухнул на пол. Короткая схватка длилась лишь несколько секунд. Глухие звуки борьбы тонули в мягком ковре, и за дверью ничего не было слышно. Ян Цзю прижал Сяо Чжунцзяня к полу, выхватив из-за пояса нож и приставив его к его шее. Его голос задрожал от ярости, став неузнаваемым: — Если тебя убьют, я позабочусь, чтобы Ло Цзюнь использовал это и поглотил ваш дом Сяо. Я сделаю так, чтобы твоя жена отправилась за тобой, и вы оба будете в миллион раз более униженными и несчастными, чем я, когда меня преследовали, и загнали в угол! Нож дрожал в его руке, оставляя тонкую кровавую полосу на шее Сяо Чжунцзяня. Ян Цзю из последних сил сдерживал себя, чтобы не вонзить лезвие глубже. Так не должно было быть. Этот гнев, эти угрозы выглядели жалко, как последние слова проигравшего, способного лишь бессильно шипеть, не решаясь на большее. Ян Цзю должен был спрятать свои чувства глубоко в сердце, даже если оно уже было изранено и истерзано, укрыть их так, чтобы никто и никогда не заметил. Победитель должен быть холоден и непроницаем. Только такой проигравший, как он, потерявший всякое достоинство, не способен сдержать самые уродливые, самые жалкие стороны своей души. Дрожа, Ян Цзю убрал нож. Его движения были неуклюжими. Такое простое действие, вложить клинок обратно в ножны, далось с трудом. Он едва не промахнулся, чуть не вонзив острие себе в поясницу. Он поднялся, избегая взгляда Сяо Чжунцзяня, и, пошатываясь, направился к двери. Она была заперта, ключа у него не оказалось, да он и не вспомнил о нём. Его разум был пуст, и он лишь бессознательно, с отчаянной силой крутил дверную ручку. Внезапно мужчина рванулся к нему, обхватил сзади, прижав к себе. Пальцы Ян Цзю, дрожа, вцепились в ручку, но напавший сдавил его рёбра одной рукой, другой впившись в талию так, что ногти оставили красные следы на коже. Ян Цзю выхватил нож и, в отчаянной попытке вырваться, несколько раз ткнул назад, не глядя, куда бьёт. Сяо Чжунцзянь мог бы легко перехватить его руку, но, по необъяснимой причине, не сделал этого. Он лишь крепче обхватил мастера Цзю, не разжимая объятий, даже когда острие вонзилось в его живот. Стиснув зубы, он терпел боль, не ослабляя хватки ни на миг. — Отпусти! — голос Ян Цзю сорвался. Сяо Чжунцзянь не разжал рук. Потеряв контроль, Ян Цзю с силой ударил ножом назад. Его слабость и нерешительность сделали удары неглубокими, едва задевшими плоть. Острие вонзилось во что-то мягкое. Сяо Чжунцзянь издал глухой стон, тёплая кровь хлынула наружу, пропитывая их одежду и впитываясь в ковёр. Но он всё ещё не отпускал, упрямо держа учителя, словно даже смерть не заставила бы его разжать пальцы. Ян Цзю понял, что это кровь. Крупицы разума, пробиваясь сквозь беспорядок в его голове, начали возвращаться. Он вспомнил, кто этот человек, что держит его. Вспомнил, как они работали вместе в этом кабинете, как ночами напролёт строили планы, а Сяо Чжунцзянь, уговорив его пойти отдохнуть, тайком возвращался и заканчивал всё в одиночку. Вспомнил тот день в машине, когда ему показалось, что Сяо Чжунцзянь ранен из-за случайного выстрела. Тогда его первой реакцией была не радость, а парализующий страх, от которого онемели руки и ноги, а сердце, казалось, остановилось. Пусть это длилось лишь мгновение, тот ужас он не мог забыть. Да, он думал о том, чтобы убить этого мужчину, но не так. Это было не то, что он представлял, что-то едва уловимое нарушало его замысел. Это неуловимое различие вернуло его к реальности. Он ещё не мог точно понять, почему, но смутно осознавал, убивать Сяо Чжунцзяня сейчас неправильно. Это приведёт к последствиям, которых он не хотел бы видеть. Рука Ян Цзю разжалась, и нож беззвучно упал на пол. Сяо Чжунцзянь, кашлянув, сплюнул кровавую пену: — Убей меня… Мы уйдём вместе, без Чжу Жуй, без Ло Цзюня, без всех остальных. Ты согласен? Мастер Цзю прикусил язык. Боль вернула ему толику ясности: — Ты спятил. Сяо Чжунцзянь горько усмехнулся: — Да, я спятил. Он разжал руки. На его животе виднелись неглубокие, поверхностные порезы. Чтобы убить, нужны были намерение и сила, но у Ян Цзю в этом безумном состоянии не было ни того, ни другого. К тому же его нож был скорее декоративным, чем боевым, в отличие от тех, что он обычно носил. Сяо Чжунцзянь медленно опёрся о стену. Кровь заливала пол, но он, казалось, не чувствовал боли. Он крепко держал руку Ян Цзю, и в его глазах горели странные искры радости, покоя, почти счастья. Ян Цзю попытался вырваться: — Отпусти, я возьму лекарства и позову врача. Сяо Чжунцзянь будто не слышал. — Хочешь истечь кровью до смерти? — Ян Цзю… — мужчина сжал его руку ещё сильнее, — помнишь, как мы ехали в Тайбэй? Нас заблокировали, в окнах машины ничего не было видно, и только звуки выстрелов доносились, а машина то останавливалась, то трогалась… Я тогда думал, что нам конец. Мы сидели на заднем сиденье, держась вот так, и я думал: если пуля прилетит, мы уйдём вместе. Тогда ты сказал, что никогда не бросишь меня. Помнишь? В его глазах было столько надежды, что Ян Цзю не смог покачать головой. На самом деле он не помнил. Он говорил много слов, и большинство из них стёрлись из памяти. По натуре он был холоден, легко влюблялся и так же легко забывал. Даже если Ян Цзю встречал кого-то, кого действительно полюбил, в его чувствах всегда была доля притворства. Слишком много игр, слишком много масок, и в какой-то момент он сам перестал отличать правду от лжи, запутавшись в собственных иллюзиях. Видя его молчание, Сяо Чжунцзянь занервничал: — Ты помнишь? Ты сам сказал, что никогда меня не бросишь! И что, из-за какого-то Ло Цзюня ты всё забыл? Учитель покачал головой: — Это не из-за Ло Цзюня. — Тогда почему ты уходишь? — Это ты меня выгнал. Сяо Чжунцзянь возразил: — Это ты вечно не возвращаешься! Ян Цзю почувствовал, как головокружение накатывает всё сильнее. Он не был Сяо Чжунцзянем, который, истекая кровью из порезов, мог яростно спорить о том, кто кого бросил, в вопросе, явно не пустяковом для него. Ян Цзю так не мог. Его чувства бушевали, подобно шторму, давление подскочило, и это было опасно. Если он хотел сохранить ясность ума, ему нужно было принять лекарство и отдохнуть. Он попытался подняться, чтобы достать таблетки, но Сяо Чжунцзянь вцепился в него мёртвой хваткой: — Куда ты? Ян Цзю посмотрел на него: — Сяо Чжунцзянь, тебе никогда не советовали сходить к психотерапевту? Мужчина остолбенел. Он действительно ходил к врачу. Тот диагностировал небольшое обсессивно-компульсивное расстройство и назначил лечение, но Сяо Чжунцзянь бросил его, поглощённый делами. Врач предупреждал, что нужно избегать сильных эмоций и не зацикливаться на мелочах. Глава Сяо мог быть рациональным во многих вещах, но только не в том, что касалось Ян Цзю. — Отпусти. Мне нужно лекарство. Я болен, без таблеток я не выживу, и тогда мне точно придётся составить компанию Ло Жуншэню. Сяо Чжунцзянь неохотно разжал пальцы. Ян Цзю поспешил встать. Слишком долго он простоял на коленях, и резкое движение вызвало скачок давления. Перед глазами потемнело, лёгкие отказывались работать, а израненные внутренние органы сжались, пронзив тело острой болью. Колени подкосились, и он безвольно рухнул на пол. Глава Сяо, в панике, кинулся к нему, подхватил, но не успел ничего сказать, как дверь содрогнулась от мощного удара. Снаружи раздались крики: — Прекратите! — Что вы делаете! Стоять, не двигаться! А затем голос, полный тревоги, прорезал шум: — Господин Цзю! Господин Цзю! — Ты там? Голос Ло Цзюня особенно выделялся, и в нём полыхала ярость: — Ян Цзю! Ты там? Сяо Чжунцзянь, чёртов убийца, открывай дверь! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum