Платформа опоздавших

      Джину бежал со всех ног вниз по лестнице в метро, лихорадочно нажимая кнопку питания на телефоне. Экран высветил 9:17 " Чёрт!" — проклинает он себя. Ехать на метро еще минут 50, не говоря уже о пути на автобусе. Проскочив через турникет, он услышал нарастающий гул прибывающего поезда. Тут же рванул к платформе, стремительно преодолевая первые два пролета лестницы.       — Ну же! — выдохнул он, прыгая с последних двух ступеней... Но двери оглушительно захлопнулись буквально перед его носом.       — Да что ж такое?! — вырвалось сквозь зубы Джину, и он отшатнулся, беспомощно глядя, как поезд уползает в темноту тоннеля. Он машинально повернул голову в другую сторону, посмотреть, сколько времени до следующего состава, как вдруг заметил юного парня, который тоже, видно, не успел. На лице Джину расплылась неловкая улыбка — мол, "Не повезло нам, а?". В ответ — лишь томный, усталый взгляд и тяжёлый, беззвучный вздох. Джину поджал губы и уставился на пустые рельсы. Да, вышло неловко. Следующий поезд через несколько минут, но каждая секунда тянулась невыносимо долго, как это всегда бывает, когда опаздываешь. Взгляд снова скользнул к парню рядом.       Тот выглядел года на два-три моложе, с бирюзовыми волосами. Из-под громоздкого розового свитера выбивался воротник голубой рубашки, а на голове — жёлтая кепка, напоминающая берет. Внизу красовались узкие фиолетовые джинсы. Выглядит уж как-то по-детски, ну или Джину просто не привык к таким буйным сочетаниям в одном образе. Взгляд невольно задержался на парне, скользя по волосам, глазам, застревая на красивых, пухлых губах. Пристальное разглядывание не осталось незамеченным. Юноша слегка вопросительно посмотрел на Джину, но ничего не сказал. Лишь достал чупа-чупс и неторопливо начал разворачивать его. В груди Джину что-то болезненно сжалось. Какое-то странное чувство. Он отвёл взгляд и сделал пару коротких вздохов. Пока мысли путались в голове одна за другой, поезд уже подъехал, и Джину вошел на автопилоте. Он совсем не ожидал, что эти мысли обрушатся на него так внезапно, всего лишь в ожидании своего состава.       Вагон, на удивление, был почти пуст – лишь пара занятых мест. Он садиться на свободное место, как его внимание снова привлекает тот юноша, который, как назло, сел напротив, вальяжно закинув ногу на ногу. Брюнет вздохнул и на сей раз отвернулся к окну – ведь теперь уже его самого изучал пытливый взгляд светлых глаз.       Конечно, Джину понимал: парень напротив безусловно симпатичен. Но что он совершенно не мог понять – так это непонятную тягу к незнакомцу. Она не была чем-то грандиозным, скорее едва уловимым покалыванием, легкой дрожью под кожей. Но она была. И это сбивало с толку.       Он возвращает взгляд на юношу. Теперь они оба изучали друг дурга, только вот Джину не был уверен, испытывал ли парень напротив такое же лёгкое напряжение и чувство взволнованности. Пространство почти пустого вагона сжалось до размеров сидений друг напротив друга. Звук колёс, стучащих о рельсы заглушал всё, но Джину слышал лишь гул собственной крови в висках. Его взгляд, словно намагниченный, вновь и вновь притягивался к ярким волосам, к узким джинсам, к нелепо-прелестной жёлтой кепке. Но чаще всего – к лицу. К этим глазам, глубоким и нечитаемым. К пухлым губам, облегавшим шарик чупа-чупса. Через секунду их взгляды вновь встретились. Не случайно скользнули, а встретились. Взгляд Джину был открытым, полным смутного интереса и нарастающего смятения. Он ловил каждую деталь, каждый жест: как двигалась рука, державшая конфету, как чуть приподнималась бровь, как губы плотнее обхватывали сладкий шарик. Каждое движение отзывалось странным сжатием под ребрами, коротким, прерывистым вздохом.       Взгляд юноши был иным. Холодным? Нет, скорее отстранённым. Безэмоциональным морем, в котором тонули попытки Джину понять, что там, внутри. Юноша изучал брюнета с методичной, почти бесстрастной внимательностью. Его глаза скользили по лицу Джину, по его скрещенным рукам, по напряжённой линии плеч. Медленно, оценивающе. Ни улыбки, ни намёка на волнение. Лишь спокойное, неспешное поглощение образа напротив, словно он разглядывал картину в галерее.       Они пожирали друг друга этим немым диалогом. Джину – с жадностью человека, нащупавшего что-то новое. Юноша – с холодноватой любознательностью. Взгляды сцеплялись, потом, будто спугнутые, отскакивали к табло с названиями станций, к редким пассажирам, к серому полу вагона. Но неизменно возвращались обратно. К глазам. К губам. К этому невыносимому, гипнотическому сосанию чупа-чупса, заставляющее Джину каждый раз вздохнуть. "Да что ж это такое?" — проносилось из раза в раз. — "Симпатия? Но разве она может быть невзаимной?". Джину ощущал свои чувства неправильными, будто он делает что-то незаконное.       Казалось, это могло длиться вечно, но спустя двадцать минут парень поднялся и направился прямиком к нему. У Джину буквально ушла земля из-под ног. Сердце заколотилось бешено, а внизу живота неприятно похолодело и потянуло. Юноша наклонился — не вторгаясь в личное пространство, но достаточно, чтобы Джину невольно вжался в сиденье ещё сильнее. Лёгкая паника сдавила грудь, окутав целиком, однако внешне он не подал виду; лишь единственная капля пота, скатившаяся по виску, могла выдать его состояние. Парень с характерным чпоком вынул чупа-чупс изо рта.       —Слушай, — начал он. На удивление, у паренька оказался глубокий голос. — У тебя на рубашке пятно. Легким движением головы он указал на него. Выпрямился, уголок губ дрогнул в едва заметной усмешке. Сунул леденец обратно в рот и, наконец, вышел из вагона, оставив Джину один на один с хаосом в голове.       Тот сидел словно под гипнозом еще несколько секунд, пока двери не сомкнулись с металлическим лязгом, и поезд не тронулся с места. Лишь тогда он смог расслабиться и облегченно выдохнуть. Расплылся по сиденью и начал проигрывать этот момент в голове ещё раз. Посмотрел на место, куда указал парень — и правда, небольшое пятно красовалось на белой рубашке, но по ощущениям его это волновало меньше всего. К чему была эта ухмылка в конце? Неужели симпатия взаимна? Тогда почему всю дорогу он смотрел на него так, словно тот ему день испортил? Или он просто так играл с ним? Джину запрокинул голову наверх. "Ты слишком много думаешь", — говорит сам себе, закрывает глаза и начинает приводить все мысли в порядок. Поезд выезжает на улицу, в вагон врываются лучи солнца, бившие прямо в лицо. Лёгкий ветерок колышет волосы. Джину слегка улыбается. "Бэйби значит..", — прошептал он про себя, вспоминая надпись на именном брелке незнакомца.