Письмо из прошлого

Их история началась довольно безобидно. Двое лучших друзей, которые наслаждались компанией друг друга. Им было хорошо вместе, как однажды Эллиот признался в своих чувствах. Оливер ответил взаимностью на его откровение, что даже казалось слишком идеальным. Свидания, походы на выставки, цветы, подарки. А начиналось все, как в лучших американских фильмах. Эллиот водил Оливера в кафе. Они сбегали, словно школьники с киносеансов, прячась в переулках, просто, потому что могли. Для них это было развлечением и чем-то вроде эйфории. И вот, казалось, что счастье наконец наступило, правда судьба все решила за них самих, вернее Эллиот принял решение за обоих. В один из дней, Оливер проснулся от уведомления, это было сообщение от того, кто заставлял замирать его, забывая как дышать. Эллиот действительно делал его счастливым. Правда то, что Оливер увидел, заставило сердце сжаться, словно в него вонзили нож, перечеркнув все то, что было до.

Эллиот: «У меня другой.

Я уезжаю навсегда, не жди, малыш!

Я не люблю тебя, прости, просто так вышло.»

В этот день, все изменилось, куда же делись эти клятвы о любви, о том, «мы вместе навсегда». «И что, все это было фальшью? — это не укладывалось в голове Оливера, — А как же те слова, люблю до гроба?» Руки задрожали, словно только что в нем что-то умерло, по щекам предательски катились слезы. Телефон все еще горел, показывая уведомление от того самого человека, что перевернул его мир. Оливер не хотел верить, что это правда, хотел чтоб это был всего лишь сон, просто отвратительный кошмар. Протерев заплаканные глаза, дрожащими пальцами он разблокировал телефон, открывая то самое сообщение. Оно действительно было, это оказался не просто кошмар. Пальцы впились в собственные каштановые волосы, отчаянно сжимая их. По телу пробежала дрожь, от страха, чувства безысходности, рваное дыхание заполнило комнату. — Это… это же неправда? — хриплый голос вырвался из груди, смешиваясь с тихими всхлипами. Схватив с тумбочки часы, которые они покупали вместе, Оливер резко швырнул их в стену, а комната заполнилась дребезжанием разбитого вдребезги пластика, издав последний пищащий звук, часы окончательно затихли, словно подтверждая печальные известия. Вновь хватаясь за собственные волосы, Оливер закрыл глаза, а из дрожащих пальцев телефон вылетел, падая прямо на грудь, заставляя вздрогнуть. — Нет… нет, я тебе не верю! — голос срывался, смешиваясь с неровным дыханием. Оливер словно задыхался, забывая как дышать, в один момент его мир взял и перевернулся. Пальцы нервно сжимали ту самую футболку, которую он забрал у Эллиота, зеленую с принтом группы Linkin Park. Она была уже растянута, а сам Оливер в ней утопал, потому что его тело было худощавое, но ему было плевать. Натягивая ворот футболки прямо на нос, он вдыхал тот самый родной и до боли знакомый запах. Слезы с новой силой хлынули, уже стекая по его щекам прямо на одежду, делая ее мокрой. Все что он сейчас думал, словно разбивало еще больше. «Я не верю… нет, он не мог, — пронеслось вдруг у Оливера, — Ведь он говорил, что вместе навсегда…» Переворачиваясь на бок, парень подтянул к себе одеяло, обхватив его обеими руками. Телефон свалился на пол, загораясь на том самом сообщении, но Оливер уже не смотрел. Его трясло так, словно он был на морозе абсолютно голый, а каждую клеточку его тела пронзали маленькими иголками. Экран смартфона даже треснул, как будто в подтверждение его боли, а в комнате сквозь тишину пробивались его всхлипы и отчаянные слова. — Нет, нет… я не верю, — вновь раздался тихий и хриплый голос Оливера. Кусая губы он ударил кулаком по матрасу, представляя, что перед ним его Эллиот, правда он уже не был в этом уверен. Резко подорвавшись с кровати, Оливер накинул первое, что попалось под руку. Растянутые спортивки, серого цвета, та самая футболка, что по-прежнему была на нем. Ее он даже не стал переодевать, словно так, Эллиот дольше останется с ним, быть может надеялся, что все это окажется ошибкой. Оливер не хотел отвечать на смс, он хотел увидеть его, взглянуть в глаза, узнать, в чем же причина. А в этот момент Эллиот в своей квартире сжимал листок, что был заключением. Словно крест на его жизни. — Прости меня, малыш, — словно пытаясь оправдаться шептал Эллиот в пустой квартире. На тумбе стояло их совместное фото, то самое, когда они выбрались в парк аттракционов, а Оливер выпросил у него сахарную вату. Там они были счастливые, взлохмаченные пепельные волосы самого Эллиота, словно сияли от солнечных бликов. Перепачканное от сахарной ваты лицо Оливера. И искренняя, счастливая улыбка у них обоих. Горящие голубые глаза, не такие, как сейчас, Оливер, который практически забрался на своего парня. Пусть его любимый и говорил, что он получился крайне неудачно, Эллиот просто обожал это фото и оставил, даже специально купив эту чертову рамку орехового цвета. Оливер предлагал ему сделать другое фото, но он был непреклонен. И сейчас, уже отложив телефон, его руки готовы были порвать этот листок, что был в руках, правда вместо этого он упал на кровать, зарываясь лицом в подушку. Бледное, даже немного исхудавшее тело, медленно вздымающаяся грудь. Кожа была уже не такой, как раньше, словно приобрела мертвенный оттенок. Глаза потухшие, огромные синяки, потому что он не спал все это время. После получения результатов его обследования, он не знал, как сказать, не знал, что делать дальше и просто заперся в собственной квартире. Когда Оливер предлагал увидеться, он придумывал отмазки, что-то вроде «у меня сейчас много работы» или «прости, малыш, сегодня не получится», а также перестал писать ему первым. Эллиот не виделся с ним почти месяц, после того, как узнал собственный диагноз, даже попрощаться не смог нормально. Ведь он понимал, что Оливер явно его не отпустит, а заставлять его страдать, умирая на глазах дорогого человека вовсе не хотел. Придумал что-то про другого, про то, что не любит и не любил вовсе, хоть это было полной ложью. — Прости меня… я не смогу, — говорил Эллиот прямо в подушку, — Ты должен продолжать жить… но уже без меня. Его слова словно эхом раздавались в пустой комнате, ведь смс не была правдивой. Конечно, Эллиот хотел прибежать к нему, обнять, прижать к себе, сказать, что просто он у него такой болван, но не мог. И вот, затихнув, он вдруг услышал, как со стороны входной двери раздались громкие стуки и голос, что срывался на крик, через слезы. — Эллиот… открой, — это был он, — Я знаю, что ты там! Такой родной голос, но в то же время такой далекий, словно они уже были в разных мирах. «Нет… я не могу, — пронеслось у него в голове, — Я уберегу тебя от этого кошмара… прости, что таким способом…» Действительно, он понимал, что иначе обрекает своего любимого на страдания. Эллиот думал, что так будет лучше. Словно судьба решила посмеяться над ним. Только обрел счастье и как вдруг свет погас. Конечно же ответа не последовало, но Эллиот прекрасно слышал его стуки, дрожащий голос и всхлипы. Ему хотелось подойти, обнять, прижать к себе Оливера и сказать. «Все будет хорошо! Это всего лишь глупая шутка!» Но судьба распорядилась иначе, словно кто-то позавидовал их счастью, а ведь они даже думали о свадьбе, совместной жизни. Хотели купить домик где-то в Монтане и завести собаку. Все было действительно так, до того дня, когда Эллиот получил результаты, до этого злосчастного кусочка бумаги, что сделал все, лишив даже возможности на счастье. Отрезая до и после, констатируя факт, а он решил за них двоих. Конечно Эллиоту было больно, сердце сжималось от каждого звука, что он слышал, готовое вырваться из груди, ринуться к Оливеру. От родного голоса, что заставлял вжиматься в подушку еще больше, лишь бы не ответить. Голова разрывалась в порывах пойти и открыть дверь и того, что он сам себя останавливал, словно проговаривая, едва слышно. — Так будет лучше… прости… Правда кому от этого будет лучше Оливеру или же ему самому. Конечно Эллиот хотел лучшего для любимого, но почему-то решил сам за него, что будет для них обоих выходом, освобождением. И пока Оливер изо дня в день приходил к нему, Эллиот словно начал умирать на глазах. С каждым днем его лицо становилось все более осунувшимся. Он так и не спал, сидел за столом, всматриваясь в пустой лист, а пальцы отчаянно сжимали ручку, но руки тряслись. Дорогой Оливер… — Черт… нет… Малыш, прости… — Нет, опять не то… Эллиот писал и зачеркивал, рвал листы и выкидывал их прямо на пол, пытаясь подобрать нужные слова. Изо дня в день он сидел за этим столом, стараясь написать письмо. Возможно чтобы извиниться, а быть может, чтобы напомнить о себе, Эллиот уже и сам не понимал до конца, для чего решил это сделать. Кости ломило, словно его избили до полусмерти, волосы уже сбились в черт знает что, а глаза казалось бы уже пустые, в них не было той живости, того стремления к продолжению, по-прежнему упрямо смотрели на стол. И вновь очередной листок, попытка объясниться. Привет, малыш… — Нет, опять не то… Если ты это читаешь… — Блять, это слишком банально… Хватаясь за голову, Эллиот отчаянно взвыл, сегодня он не слышал голос любимого, а быть может ему так казалось, все же отсутствие сна делало свое дело. Откидывая очередной смятый клочок бумаги, мужчина почувствовал, как тошнота подступает к горлу. Возможно последствия болезни, а быть может просто нервы. Эллиот поднялся на слабых ногах, стараясь не упасть, но не вышло, его собственное тело подвело, он не смог удержать равновесие, рухнув на пол. В глазах потемнело, а ноги словно сковала судорога, от чего он с трудом закрыл собственный рот рукой, дабы не издать ни звука. Глухой стон наполнил комнату, Эллиот словно попал в ад. Каждая клеточка его тела отдавалась болью, зрение по-прежнему отказывалось приходить в норму, поэтому мужчина продолжал так лежать какое-то время. Сколько прошло, может минут десять, а может и целый час, он уже не думал об этом, мысли в голове перемешались, болезнь все больше давала о себе знать. Найдя в себе силы Эллиот поднялся с пола, медленно, стараясь сфокусировать собственное зрение и дойдя до ванны оперся о раковину, едва не теряя равновесие вновь. «Хорошо, что ты этого не видишь, — с горькой усмешкой Эллиот взглянул в зеркало, — Я отвратителен…» Осунувшееся лицо, впалые щеки от того, что он практически перестал есть, красные глаза с лопнувшими сосудами. Весь его вид указывал на болезненность, ударив кулаком по зеркалу, мужчина взвыл, от подступающей головной боли. Словно с каждым днем становилось все хуже. — Я… я должен успеть написать ему, — тихий, едва слышный голос раздавался эхом в пустой ванной комнате. Где когда-то они смеялись и подкалывали друг друга, сейчас был лишь мрак, светлая комната словно погружалась во тьму, казалось, что стены, потолок, все здесь давит на Эллиота. — Ты заслуживаешь лучшего, — продолжал говорить он сам с собой. Губы тряслись от каждого слова, речь давалась ему с трудом, но Эллиот пытался, ведь не сделал самого важного, как ему казалось. И вот, собравшись с силами, мужчина умыл лицо холодной водой, облокачиваясь о стену, возле раковины, лбом упираясь к холодной плитке. «Кто же знал, что все закончится именно так, — мысли путались, ему было страшно, — Я так хотел повести тебя к алтарю, а теперь… надеюсь это сделает кто-то другой…» По щекам предательски катились слезы, когда-то живой и веселый мужчина, сейчас больше напоминал ходячий труп. Ребра выпирали, плечи были опущены, Эллиот все это время ходил лишь в растянутых домашних штанах. На запястье красовалась татуировка маленького черного кролика, он вместе с Оливером набил ее, у того была точно такая же, только кролик был белым. Как символ их любви, что должна была тянуться через года. — Оли… ты был лучиком света в моей жизни и останешься им, когда станет уже пора уходить, — губы сотрясались от тяжести каждого слова, от страха. Еще никогда Эллиот так не боялся, не испытывал столько боли, как сейчас. Он не хотел умирать, но разве кто-то его спрашивал, с такими диагнозами, да и на той стадии, что была у него, шансов не было. Больше всего он переживал не за самого себя, а за Оливера и хотел, чтобы его любимый человек был счастлив, а не жил прошлым. — Знаешь… я еще никого так сильно не любил, как тебя, — раздалось это из уст мужчины, словно признание, откровение, которое сейчас было необходимо. Простояв так еще какое-то время, Эллиот направился обратно к столу, придерживаясь руками о стену, чтобы не свалиться вновь. Оказавшись за столом рука потянулась к новому листу и ручке. — Я смогу… Словно уговаривал Эллиот сам себя. И вот, очередная попытка, смазанные чернила по листу, корявый подчерк. — Блять… соберись… Эллиот взял новый лист, сжимая ручку так, что костяшки пальцев побелели. Каждое движение отдавалось болью, но он все же начал писать. Здравствуй, дорогой! Если читаешь это письмо, ты молодчина!.. — Вот… думаю так будет идеально… Эллиоту наконец понравился результат, руки хоть и тряслись, он продолжал писать, надеясь на то, что письмо дойдет до своего адресата, когда придет время. Завершив последнюю строку, мужчина потянулся за телефоном, пытаясь найти контакт своего друга. Зрение вновь стало подводить его, Эллиот выругался, встряхнув головой и все же смог найти нужный контакт. Спустя бесчисленное количество попыток, он отправил связное сообщение.

Эллиот: «Привет!

Пожалуйста отошли одно письмо,

но лишь тогда, когда он меня уже забудет.

Когда будет счастлив.

А до того, не говори ему ничего!»

Отправив смс Марку, Эллиот запечатал письмо в конверт, направляясь с ним к двери. Он знал, что за ней сейчас его самый дорогой человек. Подойдя ко входу мужчина замер. Сердце билось словно ураган, но нельзя было. Эллиот положил письмо на входную тумбу в прихожей и спустился на пол, спиной к двери. Его руки коснулись собственных плеч, обнимая, даже сжимая с силой, словно пытаясь сдержать новый порыв. «Ты не должен это проживать, — метались мысли мужчины, — Пусть сейчас я буду для тебя последним мудаком…» Эллиот решил, что так лучше, чем рассказать правду. Погрузившись в собственные мысли, так и остался сидеть, не собираясь даже ложиться в больницу, смысла все равно не было. Оливер приходил каждый день в течение месяца. Сам уже выглядел, как ходячий труп, синяки под глазами, стал сильно терять в весе. Иногда даже засыпал прямо возле двери, но не оставлял попыток достучаться до того, с кем считал, что сможет разделить жизнь. Оливер пытался даже звонить ему, но в ответ голос автоответчика, словно в укор. Абонент недоступен! Оливер связывался с лучшим другом своего любимого, пытался узнать, где он. Правда ему ответили, что-то вроде. «Он уехал в Италию или в Англию…» Оливер в это не верил, но с каждым днем сомнения его пожирали. То, что они встретятся вновь все меньше верилось. Все прекратилось, когда парень перестал выходить на связь со своими родителями, не выдержал. Оливер пытался покончить с собой, нервный срыв, отчаяние и самый тупой способ - таблетки. Родители приехали вовремя, сердце еще билось, они словно почувствовали. Оливер лежал на полу своей квартиры, все в той же зеленой футболке, глаза закрыты. Дыхание еле заметное, а в руке пустая пачка антидепрессантов, что ему выписал психотерапевт, он выпил ее почти всю разом. Бледное лицо выражало спокойствие, словно это было освобождение. Мать в слезах, отец нервно куря, уже вызывал скорую. — Срочно, приезжайте, кажется… кажется мой сын пытался покончить с собой… Мать сидела на полу, положив голову своего сына на собственные колени, руки тряслись, муж пытался ее успокоить, но и сам безумно нервничал. Конечно же Оливера забрали в больницу. Правда на тот момент Эллиот даже не узнал, что произошло. Оливер лежал в палате, безучастно взирая в стену, он никого не хотел видеть, только его. А в голове строились все новые и отвратительные догадки их разрыва. Опустив взгляд на левое запястье, он дотронулся пальцами до небольшой татуировки белого кролика, а сердце будто сжалось, пронзенное острыми шипами. «Неужели он лучше меня? — пронеслось в голове у парня, — Ты… ты… я тебя ненавижу!» Правда в этом он врал даже самому себе, ведь до сих пор любил Эллиота и не понимал, почему тот его бросил. Его восстановление заняло практически целый год, казалось бы Оливер даже начал отпускать любимого, хоть и до сих пор пытался цепляться за прошлое. Эллиот так и не написал, ни строчки, ни слова, даже ни единого звонка, словно действительно забыл или между ними никогда ничего не было. Правда в тот момент написать бы он уже и не смог. Его друг забрал письмо, когда уже пришла пора, пообещав, что передаст, как Эллиот и просил. Оливер начал пытаться жить дальше, после больницы уже было не так больно, лишь изредка по ночам он мог тихо всхлипывать в подушку. Родители забрали его к себе, боясь, что он в очередной раз натворит глупостей. Кто-то говорит, что «время лечит», но Оливер просто ненавидел эту фразу и не верил в нее. Чтобы забыть, он погрузился в работу. Ведь тогда, ему не надо думать о жизни за ее пределами, просто ни сил, ни желания не оставалось. Шло время, казалось, он уже даже перестал думать об Эллиоте и вот, в его жизни появился другой. Это был парень из соседнего отдела по имени Коннор, который и до этого пытался проявлять знаки внимания, но Оливер старался его избегать. Правда мужчина не сдавался, дарил небольшие подарки, даже несколько раз отправлял цветы. И вот, Оливер все же сдался, согласился пойти с ним на свидание. Сначала он думал, что просто сходит ради приличия и попытается игнорировать своего воздыхателя, но они начали общаться. Даже понравились друг другу. Оливер за долгое время открыл свое сердце вновь. И вот, спустя четыре года их отношений, мужчина все же согласился на предложение. Когда он уже и вовсе забыл о том, кто довел его почти до самоубийства, вдруг пришло письмо. Сначала Оливер даже не придал этому особого значения. Мужчина разбирал почту в новом доме, который они с мужем купили спустя еще несколько лет, после брака, как вдруг увидел письмо. Кто бы мог подумать, это было письмо именно от Эллиота. «Надо же… ты решил написать, — с усмешкой сначала подумал Оливер, — Решил вдруг вспомнить?» Правда все изменилось, когда он вскрыл конверт. Ведь в письме было вот что: «Здравствуй, дорогой! Если читаешь это письмо, ты молодчина! Ровно десять лет назад так и не сумел сказать тебе в глаза то, что решил написать. Ушел молча, сказав что-то напоследок про то, что полюбил другого, так нелепо. Я написал это письмо тебе тем же летом и попросил отдать тебе, когда не будет света от меня в твоей жизни. Когда забудешь, когда-то в будущем, когда уже счастливым будешь. Я обманул тебя и не ищу оправдания. Просто так решила за меня всё судьба моя. И знаешь, самое сложное — сидеть в квартире. Слышать твои тихие рыдания за дверью. Поверь, я тоже сейчас плачу и плакал ночью. А дело вот в чем: врачи сказали, что у меня опухоль мозга. Мне осталось пару месяцев, я серьезно. Я никуда не уезжал, не любил другого. Разве я мог разлюбить тебя, моего родного? Мог забыть твою улыбку, твои объятья? Прости, что не примерил на тебя, того костюма. Я надеюсь, это сделает кто-то другой. Всё было хорошо, просто нам не повезло. Я желаю тебе счастья, и вряд ли смог бы умирать на глазах твоих. И ты после не смог бы быть с другим, жил бы прошлым. Прости, что обманул тебя, так было лучше. Для тебя — когда-то моей половины. Просто знай, я искренне тебя любил! И люблю даже сейчас на последнем вздохе!

Прости меня, что не сдержал своего слова!

Будь счастлив Оли, навсегда твой Эллиот Хемптон!»

Лицо Оливера тут же стало бледным, в глазах собралась предательская влага, а ведь он думал, что его просто бросили, уже даже свыкся с этим. Каково же было его удивлением, что любимый человек решил все за них, решил, что так будет лучше. — Эллиот… нет… почему, — по щекам потекли предательские слезы. Ведь казалось бы, сейчас у него было все. Любящий муж, их собственный дом, даже собака, которую Оливер так хотел. Правда все это он хотел еще тогда с ним, с Эллиотом. Пальцы судорожно сжимали письмо, словно в нем был заключен тот, кто покинул его когда-то. А ведь он искренне его любил, не хотел никого другого. Не хотел даже жить дальше и быть может, если бы не родители, так и случилось, возможно даже они бы встретились там, в другом мире. Это письмо явно выбило Оливера из колеи, он словно не знал, куда себя деть. Пальцы продолжали сжимать листок. Уткнувшись лбом о стол, за которым он сидел, парень не выдержал, приглушенно всхлипывая. Его плечи тряслись, словно от сильного озноба, на что тут же раздались шаги в доме. Сегодня у них был выходной и его супруг был в соседней комнате. Коннор услышал всхлипы, не понимая изначально их причины и тут же подошел сзади, обнимая его за плечи. — Малыш, что случилось?.. Правда после его взгляд упал на письмо, что бледные пальцы его супруга сжимали так отчаянно, словно цепляясь за что-то. — Это… это он, — разлепляя пересохшие губы, хрипло отозвался Оливер. Сердце Коннора тут же словно упало в пятки. Конечно Оливер рассказывал про своего бывшего, как они расстались и мужчина даже предлагал свести татуировку, но он наотрез отказался. — И что же он хочет? — Коннору было не по себе такое спрашивать, но видя слезы мужа, не мог иначе, — Зачем он написал? Мужчина присел на корточки, беря в свои крепкие руки бледное лицо супруга. Он для Оливера был готов на все, но сейчас его сердце сжималось от неизвестности. — Прошу… ты… съездишь со мной в одно место? — Оливер открыл свои красные от слез глаза, все еще не в силах успокоиться. Одной рукой он коснулся щеки своего мужа, словно так ему было спокойнее. — Все что ты попросишь, — тут же с готовностью согласился Коннор. Он боялся, что Оливер попросит развод или решит вернуться к Эллиоту, ведь не знал, что было в письме, не смел читать, так как понимал, что если надо, муж расскажет все сам. — Прошу, съезди со мной к нему, — начал было Оливер, но голос предательски задрожал. Оливер уткнулся носом в плечо мужа, его слезы тут же пропитали футболку Коннора, но тот лишь обнял его, замирая, давая ему договорить. — На кладбище, — все же смог закончить фразу Оливер, — Я… я хочу попрощаться… Коннор прижал его еще ближе, нервно сглатывая, ведь теперь он понимал почему его любимый плачет. Мужчина чувствовал его дрожь и нежно перебирал его волосы пальцами, пытаясь хоть немного успокоить. — Хорошо… мы поедем… когда?.. Не успел он договорить, как Оливер тут же прошептал, едва слышно. — Сейчас… но… перед этим давай заедем в магазин, — с трудом смог выговорить Оливер, сквозь собственные хрипы. — Ты уверен, что готов? — осторожно спросил Коннор, ведь видел его состояние и сильно беспокоился. Оливер лишь что-то невнятно промычал, в знак подтверждения, шмыгая носом. — Прошу, принеси ту самую… зеленую футболку, — хрипло прошептал Оливер. Коннор согласился, не говоря ни слова, временно отпуская супруга из объятий, уже через минут пять возвращаясь с нужной вещью в руках. Все эти годы Оливер хранил ее, зеленая футболка с уже выцветшим логотипом группы Linkin Park. Она была дорога ему, как память, напоминание о тех временах, когда они были еще вместе, а еще, Эллиот был еще жив. Вытирая слезы, Оливер переодел футболку. Правда это далось ему не просто, его буквально всего трясло как снаружи, так и изнутри. Коннор все это время пытался подобрать слова, но терялся, соблюдая тишину. Прежде всего они заехали в магазин, где Оливер, уже немного успокоившись, купил молочный шоколад с орехами и грейпфрутовое пиво, любимые вещи Эллиота. Мужчина до сих пор это помнил, хоть и вечно шутил, что это абсолютно не сочетается, но тогда ему говорили. Просто ты не понимаешь, попробуй… Оливер даже пытался несколько раз пробовать это безумное сочетание, но каждый раз плевался. Еще он купил букет из белых лилий и светло-синих роз, словно ассоциация с Эллиотом. — А это не слишком странно? — все же решил спросить Коннор, когда они уже были на кладбище, в поисках нужной могилы. — Нет… это как раз то, что нужно, — с горечью в голосе произнес Оливер. И вот, оказавшись возле нужного постамента мужчина увидел фото того, кто когда-то дарил ему любовь, с кем они порой вели себя, как дети. Оливер опустился на колени, положив букет у подножия, губы предательски задрожали. — Эллиот… ты… ты чертов кретин, — вырвалось из уст мужчины, — Ведь я ждал… звонил тебе, не переставал любить… С каждым словом он начинал захлебываться собственными слезами. Открывая банку с грейпфрутовым пивом, он вылил часть прямо на могилу, открывая шоколад, а все оставшееся поставил у подножия. Оливер пытался успокоиться, лбом он прикоснулся к фотографии, словно прощаясь. — Мне так жаль, что мы не смогли быть вместе, — шептал он, продолжая сжимать постамент, дрожащими пальцами, — Мы должны были пройти через это вместе… Оливер хотел было еще что-то сказать, но всхлипы уже перебивали собственный голос. Коннор подошел к нему, присаживаясь рядом. — Эллиот, знай, если ты нас слышишь, я о нем позабочусь и никогда не оставлю, — осторожно, но ласково произнес Коннор, прижимая к себе супруга. — Не говори «никогда»… прошу, не надо, — повернувшись к Коннору, Оливер легонько ударил его по плечу, а сам уткнулся лицом в его грудь, от чего скоро футболка супруга уже была мокрой. — Прости… я… я не подумал, — согласился Коннор, целуя его в макушку. Мужчины так и просидели какое-то время возле могилы того, кто когда-то дарил счастье Оливеру. Лишь к вечеру он смог немного успокоиться, хоть и чувствовалось, что с этим письмом в мужчине словно что-то умерло. Частичка Оливера навсегда осталась с Эллиотом, хоть его уже было и не вернуть. Так и закончилась их история, любовь, что длилась через года, человек, которого не можешь забыть. И пусть у Оливера появился другой, он никогда и ни за что не забудет того, кто был до него. Лишь благодаря Коннору мужчина смог жить дальше, но вопрос счастливо? Кто придумал эти долго и счастливо? Или вместе навсегда? Коль говоришь, люблю до гроба, так почему же все случилось так? У любой истории есть финал, пусть и не всегда он может быть счастливым, у каждого он свой.