Убили скомороха

Те, кто что-то значат:  Романов; Дашка; Никита Войциховский; Толя; Илья Гаретовский; Александр Фурманов; Дарья Ченская; Карина Саприцкая; Сева Шехурдин; Адриана Борская; Бабуля; Кристина; Никита Стегарь; Анна Трембовецкая; Михаил Принцип; Майор Аид Радулович; Карина Мехединская; Андрей Проходский; Толстый; Низкий; Денис Часовской; Александр Чешко; Канцепольский, Владислав Лихой Акт I: Слёзы сквера Я жил… Нет, существовал в самом обычном российском дворе на окраине Москвы. Дом у нас такой, знаешь… Ну, попал он в своё время под программу какую по восстановлению, так на дверь замок повесили. Там кнопки жмёшь наугад, дай повезёт с комбинацией, так дверь откроется. Да причём со звуком таким, вот это подъездное пищание... А оно у нас, ну… Ну коммунальщики намутили что-то неладное, и пошло… дверь откроешь, до мусоропровода и обратно успеешь пройти, а оно пищит всё. А дверь ещё с таким хлопком закрывается… Мой дед был бы, подумал немцы в подъезд гранату кинули. И разделился подъезд наш на свободных и затворников. Как они до меня тут уживались, даже представить не могу, а я как приехал, так всё, война.  Одни дверь закрывали, потому что сквозняк, бомжи, ёжики и грибники, всё такое. А другие кусками щебня подпирали, говорят, мол, и не хлопает, и когда она открыта, пищание пропадает почти моментально. А у нас в подъезде народ, знаешь, очень неприятный: бородачи, которые отличаются только изгибом носа и чёлкой, бабки, которые свой век доживают, и такие как я, которые чёрт пойми зачем сюда припёрлись. И каждый день эту картину наблюдаю: один бормолей аккуратно щебень положит, а второй ему подзатыльника даст, всё, крики, драки, всё такое. А другой бормолей кусок щебня уберёт, так бабка ему по хребту палкой своей кривой как даст, а бородач как начнёт на своём ей орать, ой не могу, там я чуть со смеху не умер… Короче, устал я. Устал я дома сидеть и слышать кавказские песни-пляски и кошачий хор из криков старушек. И вот занятие у меня появилось, в сквер ближайший ходить и сидеть на лавке. У меня там и друзья были, Романов и Дашка, ну в принципе всё, все друзья. А я их единственных там знаю, они вообще из разных компаний и вот в одной встретились, даже не пойму как. И сижу я, сижу на этой лавке, скучно однако. Подойдёт Романов, подойдёт Даша, поговорим о чём-нибудь минут 5, и всё, их зовут и я снова один. Только потом в этом сквере настоящий сюжет начал появляться. Сижу я очередной день на лавке, уже дело к вечеру близится, как ко мне Романов подходит. А мне же операцию недавно делали сложную, вот он и захотел поинтересоваться. Потом подошли ещё люди и я так и рассказывал, как от наркоза отходил. Ох и весело это было, да не об этом речь. Был в этой толпе пацан в синей кепке, а у нас с Романовым диалог таков, что с одной темы на другую, как белка с ветки на ветку, так вот почему-то мои рассказы про адскую боль после операции плавно перетекли в любовную историю. Романов этому пацану в синей кепке говорит, мол, если мужик, то шурши к Дашке и говори с ней. Он ушёл, Романов начал про своих рассказывать, мол, одна уехала, а ему уже другая нравится, а там ещё другие подключились… Господи, все поголовно любовные страдальцы. Как же хорошо, что мне не суждено любить. Не об этом. В общем сел этот пацан рядом с ней на лавке, начали они говорить о чём-то… О чём, не слышал, наушники надел и смотрел на них. А у пацана того такой вид тоскливый был, Господи… А Дашка сидит, даже слушать его не хочет, перебивает его вечно, лицо руками закрывает. Сидели они добрых полчаса так и пошли на баскетбольную площадку. Господи, как же печально выглядела эта картина… Он всё к ней ближе пытается, пытается дотронуться, а она всё дальше от него отходит к полупокеру какому-то высокому. Короче… Разошлись они. Пацан этот домой пошёл, а Дашка сидела с подругами на лавке напротив меня. А я и решил спросить, мол, что у неё с этим пацаном, а она всё отмахивается, говорит, долгая история, сказала, что потом расскажет. В общем я Дашку до дома проводил, потом обратно в сквер вернулся, а компании и след простыл, ну, думаю, пойду уже в свой человейник, время позднее, мало ли какие здесь ходить будут, наподобие бормолеев наших.  Следующий день начался довольно весело. Я хотел мирно выйти из подъезда, а тут опять старая с бормолеем разбирается. Я пытался пройти, а карга мне орёт: «Твоих рук дело?» и указывает на кусок щебня. Я говорю, мол, старая, я только с квартиры вышел, чего докопалась, потом меня бормолей за плечо хватает, говорит: «Иди, брат, иди спокойно». Я подумал, а последую-ка я мудрым учениям бормолея и пойду своей дорогой. Пришёл я в сквер, а никого нет с утра. И сижу я так часов, верно, 7, не меньше, ну просто сижу и ничего не делаю, да, я такой. Потом уже собирается народ, пришёл Романов, пришла Дашка, ну наконец-то фильм начинается, а то сижу жду, а всё никак. И вот приходит этот пацан в синей кепке. Меня там уже знают с горем пополам, я там вроде свой, а вроде просто один сижу на лавке и смотрю. И, Господи, этот пацан и Дашка… Как же это… Я… Я… Да, сука, я плакал, плакал от радости! Я за них переживал больше, чем за свою жизнь. Я потом вижу, идёт компания, в ней человек 5. Все, кроме одной девчонки, так агрессивно выглядят, ужас, лишний раз в глаза им смотреть не хотел. Потом приходят три пацана. Высокий, низкий и толстый. Низкий и толстый играют в волейбол, а высокий сел на лавку, где сидел я, ведь остальные лавки были заняты. Сидит, в даль смотрит, даже не пойму куда. Только потом допёрло, что он на эту девчонку смотрит. И правильно делает, красивая такая… Я отвлёкся на что-то, а эта девчонка уже рядом с высоким сидит. Сидят, ну прям пацан в синей кепке и Дашка, аналогичное. Потом подходит толстый:  -Даша, Даша, Даша, пойдём в волейбол играть.  Хватает её за руку уводит, а высокий чуть потянул руку за ней и такой жалобный звук издал… Умирающий лебедь. Толстый Дашу увёл, к высокому вернулся, хотел было сказать, а высокий на него посмотрел, будто сейчас на куски разорвёт:  -За что? Что я тебе сделал? За что ты так меня караешь? -Ты тупой? Она бы всё равно ушла. -Ты всё равно умрёшь, так давай я тебя сейчас убью, чего время тянуть. Крыса ты сука блохастая, иди с глаз моих долой, иди играй… И не забудь каждое моё слово ей передать, пёс бездомный.  Толстый ушёл. Высокий со всей дури по лавке ударил, меня аж встряхнуло, потом он сел, закрыв лицо руками.  -Толстый неправильно поступил, да. Не хочешь серьезнее поговорить с ним? А чего она так сразу ушла, она ведь только села?  Высокий с дрожью в голосе сказал: -Она… Не хочет никого обижать. А я… А я… Я… Я не обижусь…  -Иди заведи толстого за угол и поговори с ним по-мужски.  -Он ей это расскажет и выставит себя жертвой. Она на меня обидится, мне такие проблемы не нужны.  Так и сидели мы с ним до самой ночи и та красивая девчонка больше не подходила к нему. Так и ушли все, остался только я. Ну и соблюдая традиции, проводил Дашку до дома, сам домой пошёл и этот вечер был спокойным, без концертов в подъезде.  Сегодня я решил выйти чуть позже, чем обычно. Ну, не я решил, так судьба решила, ведь я спал до полудня. А там в сквере уже жизнь кипит, ну, думаю, сяду, буду смотреть. Поздоровался со всеми и давай наблюдать. Вижу, один пацан пошёл в неизвестном направлении, взял с собой какую-то девчонку и сел на лавку рядом со мной. Сидят они, разговаривают, а я, как честный гражданин Советского Союза, надел наушники и просто смотрел. Сидят, как было у Дашки и Никиты, да, Никита это пацан в синей кепке, потом девчонка просто уходит. Я у пацана этого начинаю расспрашивать, мол, что да как, может помогу, а он как начал… Сижу и слушаю, думаю, ну сейчас с ума сойду со всеми этими историями. После его рассказа он просто ушёл. Сижу я, сижу, холодно становится. Вижу, этот пацан опять к этой девчонке, а она всё отмахивается. Мне когда холодно, в глазах образ операционной стоит, там такой же лютый холод, а вспоминать этот ужас мне совсем не хотелось. Я сижу уже трясусь от холода, в ушах звенит, какой-то шум, думаю всё, сейчас так и сгину здесь. Подошла Дашка, шум пропал и сменился стандартным шумом сквера.  -Ты чего трясёшься сидишь? Холодно?  -Н-ну, есть т-т-такое…  -Тебе может кофту дать?  -Д-дашуль, не нужно, ты ведь сама замёрзнешь, тем более мне мала будет…  -Да держи, накинь на плечи.  -Д-дашуль, я разберусь, не п-пропаду. С-спасибо!  Даша села рядом и мы говорили о всяком бреде. Смеялись, Даша уже во весь голос кричала, это хоть чуть-чуть согрело. Потом появляется Никита, тот же вопрос задаёт, что и Дашка, ну я как всегда. Потом он Дашке говорит, что им поговорить надо, и они на ту самую лавку садятся, что и в первый раз. Я снова сижу и трясусь от холода. И тут подходит Романов со своими друзьями. Даёт мне кофту, а я отмахиваюсь.  -Не-не-не, вот, сиди, тебе после операции переохлаждаться нельзя. Лучше стало? Может, кофе горячего выпьешь?  -Д-да не, чуть теплее стало… Т-ты лучше р-расскажи, что там…  Мы начали о чём-то говорить, не суть важно о чём, потом вижу картину, у меня чуть сердце не разорвалось. Никита встаёт, идёт к столу для пинг-понга, со всей силы по нему бьёт, уходит, а Дашка в слезах сидит. Я к ней, она мне рассказывает, я думаю, что всё, точно с катушек слечу от всего этого. Я рядом с ней сел, она продолжила. Мне уже совсем плохо, очень холодно и опять образ операционной, шум, я Дашку не слышу, ничего не слышу и последнее, что я увидел перед сущим кошмаром, так это та же картина с высоким и толстым, что и вчера. Я начинаю очень тяжело дышать, всё онемело от холода, я падаю Дашке на ноги, трясусь, она не понимает, что да как, потом приходят друзья Романова и сам Романов, пытаются меня поднять, дальше с их слов.  Мы пытаемся его откачать, за руки за ноги держим, спрашиваем, что случилось: -Ты чего? Что с тобой? Скорую вызвать?  -Л-л-л-люди, с-с-сука, да вы ч-ч-чего…  -Иди за кофе, а то совсем сгинет!  -А хотел я с тобою жизнь прожить… Не дано, не дано… О тебе мечтать, тобою любоваться, не дано, не дано…  -Ты чего несёшь?  -Прошу, приди в себя…  -В самые лучше дни я верил долго… Не дано, не дано… Ведь мечты-одно, а жизнь-совсем другое, не дано, не дано…  -Чёрт побери, мы знаем про жизнь и про мечты, оживи ты!  -И не хочет счастье руку мне протянуть… Не дано, не дано… Пред глазами моими тень твоя кружит, не дано, не дано…  -Приди в себя, пожалуйста, мне страшно…  Мы пытались согреть его, как могли.  -Солнышко моё, видно не дано нам строить наш общий дом…  -Очнись!  -Видно, не дано мне это принять… Видно не дано мне сияющего солнца, видно не дано мне, а я всего лишь хочу… Немного счастья и немного тепла!  Я наконец пришёл в себя, был укутан в три кофты и у меня в руках был горячий кофе.  -Ты в порядке? Что это было? -Да обычный стресс после операции, ничего такого… Всё хорошо, не переживайте.  -Я уж думала, что ты сгинешь прямо у меня на ногах.  -Дашенька, я бы не посмел, я бы сгинул на ногах Романова…  Все улыбнулись. К нам подошла та самая компания с агрессивными глазами. Попрощались с Дашкой, с её подругами и с Романовым. Одна лишь эта красивая девчонка осталась. К ней подошёл высокий и они вместе ушли в неизвестном направлении. А тот пацан, что сидел рядом со мной на лавке и которого отвергала его возлюбленная, сейчас сидит в обнимку с ней на лавке напротив. Я рад. Мне тепло. Меня толпой проводили до дома и я отдал все кофты. Я видел самые настоящие слёзы сквера…  Акт II: Прости В жизни у меня всё как всегда хуевато и срано, однако когда я на людей в сквере смотрю, всегда на душе лучше становится. А хотя как, а никак у меня на душе, нет там ничего ровным счётом и не было никогда, ни любви, ни ненависти, ничего. Нет эмоций, нет чувств, ничего нет.  Вышел я из подъезда, история всё та же. Иду в сквер, иду, вижу ту самую компанию с грозными глазами. Один на меня глядит, кричит издалека: -Тепло тебе, деточка? -Тепло, Илюш, тепло. Илья этот чуть-чуть удивился, взгляд перевёл на высокого пацана и вообще не вдупляет откуда я его имя знаю. А я ведь всё знаю. Пришёл я значит, а тут полный дом, все в сборе. Веселятся, играют, в общем жизнь кипит, но только не у меня. У меня то жизнь давно остыла. Сел я на законное место и сижу смотрю. Как взгляд не отведу, на меня вечно девочка эта красивая смотрит, что с высоким ушла вчера вечером. Глядит, глазами хлопает, ей чего скажут, она взгляд не отводит, отвечает и продолжает смотреть. Я ей подмигнул, мол, чего глядишь, а она взгляд отвела и что-то подруге сказала. Подходит ко мне великий и неповторимый Романов и мы начинаем говорить о чём-то, о чём, не помню, да в общем о жизни.  -Всё нормально? Как спалось?  -Да жить буду, это редко такие приступы бывают. Холодно было, а у меня такая головная боль с этим холодом, операционная в глазах стоит. Как только домой пришёл, завалился спать и спал в самом деле крепко.  -Оно и хорошо. Мы вчера все сильно переживали за тебя, думали откинешься. Аккуратней будь, если холодно, домой иди, или я тебе кофту дам.  А я всё сижу и сижу, делать нечего. Вижу опять. Всё та же картина, она на меня смотрит, я на неё, потом её подруга аж закричала: «Чего смотришь-то, подойди уже!», а та ответила: «Свет, ты дура?». Потом к ней друзья её подошли, чего-то ей говорить начали, потом пытались затолкать её в мою сторону. Ко мне прискакал Илья и сказал: «Ты Даше нравишься, всё, живи с этим» и продолжил толкать Дашу. Они приблизились и посадили её на лавку рядом со мной. Она с улыбкой во всё лицо промямлила:  -Привет!  -Ты хотела что-то сказать?  -Ну, слушай, ты… -У тебя ведь… Толя.  -Да не люблю я Толю давно уже.  -Чего? -Не люблю Толю. Всё.  -Да вы же вчера с ним… Вы… Люди… Люди, с-с-сука, да вы ч-ч-чего… Дальше со слов людей из сквера: Опять у него начался припадок. Всё как в прошлый раз, мы его откачивали и пытались привести в чувства. В этот раз всё прошло довольно быстро.  Я опять лежал на коленях Даши, но другой Даши.  -А ведь… Нет… Н-н-н… Н-не надо, я не хочу никого р-р-р-расстраивать, ты м-меня л-любишь, а Т-т-толя любит т-т-тебя… Я… Я не умею любить, п-п-п-прошу, ум-м-моляю, не надо!  -Даша, всё, отъебись от него и пойдём, он тебя послал нахуй, идём отсюда.  -Я н-н-никого не посылал… Дашуль, извини ради Бога, я не умею любить, умел бы я…  -Да заткнись ты блять!  -Эй, Илюх, слышишь, не затыкай его. Спокойнее.  -Тебе вообще чего надо?  Романов завёл Илью за угол, чтобы побеседовать. А может, чтобы убить. Кто же его знает. Мне наверное стоит опять начать принимать препараты чтобы таких выступлений с припадками не было. Мне кажется, они уже задолбались меня откачивать каждый раз.  Акт III: Недостоин  Сегодня такой же день, как и всегда, но у меня день рождения. 19 лет, старый совсем. Пошёл в одну классную пекарню, там меня встретила тётя Таня. -Ой, голубчик мой, здравствуй!  -Доброе утро, тёть Тань. Дайте мне тортик самый дешёвый.  -Чего тебе, тортика захотелось?  -Да вот день рождения у меня, надо хоть как-то отпраздновать.  -Что значит «хоть как-то»? Нет, так не пойдёт, вот, держи, твой любимый торт, да побольше.  -Тёть Тань, да не надо, вы чего, дорого, да и не хочу особо раздувать…  -Платить не надо, мой хороший, на, бери, и никаких нет. -Тёть Тань, ну вы чего…  -Всё, держи, с днём рождения, хорошо отпраздновать!  Эх и умеет эта старушка убеждать. Ну, думаю, чтоб её не обижать, возьму торт. Съем пару кусков и так он и будет томиться в холодильнике до лучших времён.  В общем поставил я пару свечей на торт, покушал и скорее пошёл в сквер. Странно, с самого утра так много народа. Однако я сижу, а жизнь вообще не идёт, скучно. Посидел я так до вечера, народ уже собрался. Подходит ко мне Дашка с очень интересной просьбой.  -Слушай, а давай я тебе денежку дам, а ты нам… Ну… Пиво купишь. Тебе ведь 18. -Уже 19. -Ого, ты когда успел? Вчера же 18 было. Ну-ка, с днём…  -Дашуль, не надо, не хочу столько внимания… И шума.  -Да чего ты. Давай отпразднуем!  -И вправду, ты уже вон какой, дед старый, 19 лет, давай праздновать,-вмешался Романов. -Ребят, не придавайте этому такого значения, гуляйте, я уже отпраздновал… -С кем?  -Ну… Один… Тортик покушал…  -Не, так дело не пойдёт. Жди.  Да нет же… Ну не надо так сильно заморачиваться из-за моего дня рождения! Они не должны тратить на меня своё время… Сижу я себе мирно уже час, никого не трогаю, ко мне подходит толпа. Здесь была добрая половина сквера. В руках какие-то пакеты, вся такая ерунда, я думаю ну всё, теперь уж не отвяжусь. Романов значит взял, резко достал кусок торта, я аж испугался. Дал торт, поджёг свечу, и они как хором начали: «С днём…». О Господи. Ну зачем же так делать?  -Ребят… Не нужно было. Вы ведь столько денег потратили на одного только меня, могли бы себе что-то купить.  -Всё, успокойся, сегодня твой день, целых 19 лет.  Началось. Они давали мне в руки пакеты с какими-то вкусняшками, ещё с чем-то, но я не брал, а они хитрые ставили всё это около меня на лавке. Я в конце концов как это домой понесу? Все дарили, это кошмар… Дашка, Романов, Никита, Шехурдин, Ченская, Фурманов, Мехединская, Саприцкая, Толя, ещё какие-то друзья Романова. Но я ведь недостоин ничего из этого…  Они посидели, выпили, все уже пьяные в дрова кроме Романова. Он и помог мне донести все пакеты до дома.  Акт IV: Ангел-хранитель Сегодня в сквере появилась очень нехорошая компания. Все высокие, широкоплечие и выглядят довольно устрашающе. Вот бы до меня не докопались, а то чую не выживу. Они ходили всей этой компанией по скверу и наводили страх. Одни лишь Фурманов и Гаретовский такие бесстрашные угарали над ними. Хотя наверное вместе с ними, ведь они бы не выжили. Уже какой день я не вижу в сквере Толю. Боюсь представить, что с ним произошло, когда он узнал этот ужас… Да чего там, не умер вроде. Вроде бы. В сквер пришли толстый и низкий, вот у них и спрошу что да как.  -Эй, ребят, а где Толя?  -Он тильтовать ушёл, я так угарал когда он ныл мне о Даше…  -Слышишь, сука, а вот насчёт Ани ты не ноешь, да?  -Ч-чего?  -Кабан, пойдём.  -Думаешь я не знаю?  -Блять, а откуда?  -Тебя ебать не должно.  -Говори лучше, а то хуже будет.  -Ты посмотри на него, с Принципом пообщался и сразу смелым стал, думаешь я не помню тебя в начале лета? Когда ты каждого человека кроме Толи боялся? А теперь ты Толю засираешь у него за спиной. Браво.  -Откуда ты про Аню знаешь?  В нашу сторону шли Принцип и Часовской из той самой компании. Я понял, что сейчас пойдёт потеха и придётся разбираться. И понял, что низкому здесь делать нечего, его ещё и в конфликт втянуть могут. Я ему жестом показал, мол, иди-ка ты своей дорогой, пока хуже не стало, он ушёл. Подошли два лба, начали разбираться. Я ненавижу конфликты, но прекрасно знаю как может напиздеть толстый, поэтому высказал свою точку зрения, встал с лавки сел на другую, там уже с толстым начали разбираться довольно жёстко, чуть до драки не дошло.  К счастью всё прошло довольно мирно. Не хочу, чтобы из-за моих мыслей и слов кто-то пострадал. Был у нас в сквере один добрый наркоша, он сидел себе на лавке и никому не мешал, прям как я, только вот я наблюдаю за «интереснейшими» событиями сквера, в у него просто отходняк. И ни с того ни с сего до него решили доебаться люди из той самой компании. С чего бы вдруг, люди? Вам делать нечего? Хотя чего я спрашиваю, ищут себе постоянно приключения. Они значит начали ему что-то говорить, потом и минуты не прошло, как пришли товарищи этого наркоши и друзья Романова, которые его защищали. Опять низкий прискакал к этой разборке, вот делать человеку нечего. Уж лучше уведу его оттуда от греха подальше, а то чую точно драка будет.  -Эй, Стёпа, давай-ка ты подальше отойдёшь от этого всего, здесь не особо безопасно.  -Да ты кто вообще? Отстань.  Началось. Принцип уже кричал во весь голос на врагов и замахнулся, чтобы смачно ударить кого-то, кто стоял напротив него. В момент, как он замахивался, его локоть уже почти настиг лицо низкого, но я со своей непонятно откуда хорошей реакцией среагировал и оттолкнул низкого от локтя Принципа. Развязалась большая драка и уже готовы были бить низкого, я не выдержал, поднял его и понёс на лавку. Усадил, сел рядом с ним и закурил.  -С-спасибо… Я бы… Я… Но всё же… Кто ты?  -Я твой ангел-хранитель.  Акт V: Грех Вышел я значит где-то ближе к обеду из подъезда, вижу, кровь чья-то на двери подъездной. Ну, думаю, совсем люди умом тронулись с этой дверью, уже до мордобоя доходит, причём весёлого такого. Щебня под дверью нет, дверь закрыта. Вот сейчас я из подъезда выйду, так начнётся театр бормолеев и бабок. А вот нет мне веселья, никого из моих сожителей. Пришёл я в общем в сквер, опять здесь компания Принципа. Да что ж за напасть в сквер пришла, ни минуты покоя. Целый час они сидели на лавке и очень громко разговаривали. 81 децибел. Брр. Ненавижу такой громкий звук. Я конечно очень не хотел это всё слушать, но я, с памятью как у икры, забыл зарядить наушники и слушал этот бред.  -Блять, люди, около миликов Канцепольского хачи пресанули, надо туда. -Хачи? Он их сам пресанёт на раз-два, это ему ничего не стоит. -А тебя вообще не ебёт тот факт, что их 20 человек? Блять, каких человек… Обезьян ебучих.  -Тогда и хули мы здесь стоим? Побежали к нему!  Толстому и низкому опять было нечего делать и они опять стояли рядом со всеми этими недобандитами. Ну точнее толстому делать нечего, низкий с ним за компанию. Я что-то прослушал и не уследил за низким, он пошёл с ними. А я после операции бегать не умею. Чёрт, что теперь с ним будет… Там чёртовы Канцепольский и Лихой! Это же комбо!  В сквере было неспокойно. Ченская переживала за Принципа и Фурманова, которые ушли. Чешко сильно переживал за Часовского. А я всё про низкого думал, что же с ним там будет. Опасное это занятие, с хачами водиться. Кто знает на что эти обезьяны способны. Вот мои обезьяны способны весь подъезд кровью обосрать блять. Ну эти ещё более менее безобидные, а те, раз уж пошли на Канцепольского, они ничего мне кажется не боятся. Господи, вот жили бы себе мирно и не пиздели лишнего, вот и не было бы таких разборок. А я вообще хотел одну такую деталь подметить. Есть два. Шехурдин и Борская, они вот вместе всегда сидели, за руки держались, обнимались, в общем милота да и только. А сейчас вижу, они вообще по разные стороны сквера расселись и сидят, как и не знали друг друга вовсе. Ну, делать всё равно нечего пока эти неадекватные на разборках, пойду что ли до Севы докопаюсь.  -Уважаемый Всеволод, а Вы чего не с Адрианой сидите?  -Да тут… Долгая история в общем.  -Давай говори, времени много.  -Ну, я ей пишу, она мне не отвечает, подхожу поздороваться, она не алё.  -Может… Подойдёшь к ней и поговоришь?  -Да будто она говорить захочет.  -А ты попробуй.  -Не хочу.  -Иди давай!  -Да нет же, ну не будет она говорить.  -Эх. Ну, моё дело предложить.  Наконец-то они вернулись. Без низкого. Блять, вот как знал же… Среди всей этой толпы был единственный и неповторимый Канцепольский.  -Там короче такой пиздец… Фух… Отдышаться надо… Мы приходим, видим Канцепольский от боли корчится, а рядом эти обрыганы стоят, мы Канцепольского в сторону отвели, началась пизделка… Потом туда ментов вызвали, мы съебали, а чурок повязали. Мне вон, видишь, черти в глаз дали. -А где Стёпа?  -А, там же ещё пара ебанутых с ножами были, мы еле как уворачивались, одному как раз Стёпе по руке прошлись. Мы ему скорую вызвали, его увезли.  Да я же знал… Ну как так!? Я не уберёг его и я… Это самый страшный грех. Акт VI: Хайде, друже В сквере появился какой-то не местный. Никогда его здесь не видел, но его Никитой зовут. Стегарь Никита. Во фамилия, точно не с этих краёв. Да ещё и говорит так, я вообще ни слова из его разговора понять не могу, какие-то фразы нездешние использует. Мне птичка напела, что он с Алтуфьево, так вон оно чего, с другого края Москвы, я уж думал, хохол. Он ещё такой заводной, душа компании, собрал вокруг себя нескольких людей из сквера и вот и получилась новая компания.  -Эй, привет, давно не виделись.  -Кто же это?! Это же Романов! Ты как, выздоровел?  -Да вроде бы, чуть-чуть ещё носом шмыгаю, а так всё хорошо.  -Слушай, а как вообще сюда Стегарь попал?  -Ох… Тут Анька Трембовецкая живёт, я в душе не чаю как они познакомились, но он к ней приехал. Он вообще наркоман отбитый, вот, до того как ты пришёл, он кололся в туалете. Я зашёл, он сидит обгашенный, а рядом на полу шприц валяется.  -Его так быстро отпустило? Вон, бегает и веселится.  -А, так это его не отпустило. Он до этого спокойнее был.  Сегодня кстати в сквере не было компании Канцепольского, это радует, хоть один день никто не будет кошмарить простых смертных. Какой же этот Никита гиперактивный… Даже не присядет, всё ходит и ходит. Вдруг ко мне опять подходит Романов и говорит: -Выпьем?  -Выпьем!  Я никогда не против выпить с Романовым, это отдельная и классная атмосфера, которая бывает очень редко. Мы пришли на сцену а там уже Стегарь и Трембовецкая во всю хлещут!  Ну-ка, дай я тоже!  Через некоторое время подтянулись все остальные и тоже пили, правда Стегарь мало кому давал, вот жадный же. Я уже немного шатался и уже не помню кто, но кто-то принёс гитару. И по «странному стечению обстоятельств» я оказался единственным, кто умеет играть. Ну что же, да начнётся музыка! Давненько я не играл на гитаре, почти все аккорды забыл… Но потом как начал! Да как начал! Все были уже в дрова пьяные кроме меня и Романова, ведь мы выпили совсем немного. И решил я значит сыграть одну песню «Та проклятая девушка», там поётся о том, как два друга любили одну девушку и часто ссорились из-за этого… Ох зря я это сделал…  -Хайде, друже, выпьем, ну же!  Позабыть её мы сможем…  Никита и его друг начали подпевать и с такими взглядами смотреть друг на друга, будто сейчас начнётся драка. А я на свою дурную голову всё продолжал:  -Хайд, лагано, вверх бокалы!  Мы всё пьём, а нам всё мало…  Потом Никита сорвался на друга и вопил:  -Ты никогда не сможешь полюбить Аню так, как люблю её я! Я тебя ненавижу, ты мешаешь мне жить! Ты мешаешь любить её!  И как ёбнет ему такого вот, отцовского леща, так всё, их уже разнимают 10 человек.  Я потом поговорил с Трембовецкой по этому поводу, потом несколько минут не мог перестать смеяться, ей оказывается вообще другой человек нравится. А клич «Хайде, друже» теперь используют тогда, когда зовут выпить. Акт VII: Красивые зелёные неверные глаза Сегодня я вышел из подъезда и вроде было тихо. А хотя хуй там тихо, бормолей и бабка опять спорят кто положил щебень под дверь. А и хуй бы с ними, пойду в сквер и не буду вспоминать этих уёбков которые живут в моём подъезде и мешают мне жить. Надоели уже, каждый день по утрам мешают мне спать своими криками.  В сквере сегодня очень и очень спокойно. Ни тебе Стегаря, ни тебе Канцепольского, во жизнь. Снова мы сидим на сцене и люди обсуждают всякий ненужный бред. Хорошая атмосфера в самом деле. Спокойная. Я снова играл на гитаре и пел песни.  -Слушай, а ты самоучка?  -Да… У меня дедушка на гитаре играл, пытался меня мелкого научить, а я не понимал ничего. Потом дед умер, думаю, в память о нём нужно научиться играть. Вот так и начал учиться, полгода учился и вот результат. Ну-ка «Вечером на лавочке», кто текст знает? Дашка, Никита, идите сюда, петь будете.  -Не хочу я…  -Да давай, Даш, споём, а он сыграет.  -Давай, все свои.  -Да не хочу я.  Чего это такое с Дашкой? Настроение может плохое… А так бы спела! Ладно, решил я сыграть «Красивые зелёные неверные глаза». Опять я зря это сделал. Как только начал петь, так все сразу на Никиту накинулись.  -Эй, Некит, слышь, про твою поёт, ну-ка въеби ему хорошенько!  -Что, не думал, что с Дашей ссориться придётся? А вот пришлось!  -Пусть лучше пойдёт извинится.  Я чего-то не знаю видимо. О чём они вообще говорят?  -Да иди нахуй, Никита, ведёшь себя как мудак постоянно, а я терпеть должна?  -Да успокойся, Дашуль, я не буду больше, буду спокойно и мирно…  -Я тебе не верю! Я пошла.  -Ну ты конечно молодец, иди за ней, а то уйдёт, потом не догонишь.  -Жалеть же будешь, дебил, беги!  -Да не пойду я, пошла она нахуй, честно, я устал постоянные её истерики выслушивать, заебала.  От греха подальше я выпил лекарство, чтобы припадок не случился.  Уже какой день подряд Никита и Даша посылают друг друга, как только встречаются в сквере. Что же я опять наделал… Какой же я дурак, ну зачем я начал это петь!  -Никита, я…  -Пошла нахуй, истеричка.  -Сам пошёл, знаешь что.  -Да ты заебала меня уже, честно, истеришь каждый день без повода и меня во всём обвиняешь.  -А разве не ты виноват? Ведёшь себя как мудак, внимания мне уделяешь ровно ноль, смысл тогда наших отношений?!  -Уйди отсюда! Не хочу твои глаза видеть. Неверные зелёные глаза.  Зато красивые. Эх, Дашка… Не того она себе нашла, он всё бродит со своей компанией, а на неё забивает.  Акт VIII: Давно тебя не видел Решил я навестить любимую бабулю, которая живёт недалеко от моего дома. Думаю, ну, давно уже не виделись, надо бы прийти. Купил цветы, её любимое печенье и выдвинулся. Шёл недолго, минут 5 и уже на месте.  -Ой, мой сладкий, здравствуй!  -Привет, бабуль, рад тебя видеть!  -А я то как рада, уж сто лет внучка не видела! Ну пойдём, я вон, котлет тебе наготовила.  -Ну чего, бабуль, как дела у тебя?  -Ох, слушай, тут такое творилось… Мы же сколько с тобой, года 3 не виделись, у тебя же там и с жильём документы делать надо, и с работой, и операция… Кстати, устроился?  -Да нет ещё, как хирург разрешит, так пойду. А как там баба Валя поживает?  -Ой, ты не представляешь что было. Мы с ней по пустякам всегда ссоримся, знаешь же, а тут дело такое, долгая история… Ну мы потом наорались на улице, в разные стороны пошли и плюнули друг другу в догонку, да не попали.  -А Ангелина как поживает?  -Эта… Которая?  -Ну, дочь дяди Валеры.  -А, так Ангелинка вон, поступила куда в высокое учреждение какое-то, ездит каждый день почти в центр и учится. Она туда года два назад поступила, нашла себе молодого человека там же. А его потом в тюрьму упекли… Подставили бедного! А такой парень был, ох… Так и сидели мы с бабулей несколько часов и болтали о жизни, ведь целых 3 года не виделись! Это же… Ну, 3 года, да, много. Покушал вкусных котлет и пошёл в сквер. А там картина всё та же, Никита уже во весь голос кричит на Дашку, а та слёз сдержать не может: -Ты чего вообще ко мне приебалась опять?  -Никит, прости пожалуйста… Я н… -Хватит!  -Но я не…  -Да замолчи ты уже!  И так каждый день, то она на него орёт, то он на неё. Что же мне с ними делать…  -Никит, а чего у вас с Дашей происходит?  -Да заебала она меня просто, вечно лезет со своим «Ты мне внимания не уделаешь ля ля ля хнык хнык ты со мной почти не гуляешь хнык хнык».  -Так если ты её любишь и вообще вы встречаетесь, почему ты так к ней относишься?  -Да достала она, я ей твержу, что найду время чтобы погулять с ней, а она не верит.  -Хм. Может, обсудите это?  -Да каждый день обсуждаем, только что вот было.  -Когда ты её прогонял?  -Ну, кхм, да.  -Ну ладно…  Моё путешествие продолжилось и от пункта «Никита» я поехал в пункт «Дашка».  -Дашуль, ты чего? Успокойся…  -Да я не… Никита не… Он не любит меня, я знаю!  -Дашенька, ещё как любит, просто ему тяжело, он постоянно занят, стресс… Он тоже переживает, иногда срывается… Это пройдёт, поверь, всё будет хорошо.  -Ну… Я надеюсь.  Я пошёл к бабуле на ужин, на столе стояли котлеты и компот. Компот вкусный, но котлеты я ем уже какой день подряд и… Чуть-чуть поднадоело.  -Бабуль, а помнишь ты мне в детстве картошку очень вкусно готовила? Я уже устал котлеты есть, может, картошку пожаришь?  -Ой, внучок, постараюсь. Плита уже старая, я же тебе когда эту картошку жарила… Ох, сегодня эту… Крысанову встретила.  -Господи Иисусе, жива ещё… Как она?  -Да она шла куда-то с сыном, ну вот с этим, такой вот, прилизанный.  -А, ещё тот который, помнишь… Мы по санаторию гуляли когда я маленький был, он всем «Здра-а-а-вствуйте», а мне не алё, ни разу не поздоровался.  -Да, вот он, он. Мы с ней там на лавочку присели, разговорились, не виделись ведь долго, а этот гад её всё торопит куда-то, ну вот они и ушли.  Казалось бы, после моих вчерашних слов всё должно было наладиться, однако нет, теперь они оба кричат друг на друга. Господи, что же я наделал… Ну почему мне в голову пришёл именно эта песня?! А Дашки ведь глаза зелёные, как я не подумал… Я уже на грани срыва и вот-вот начнётся припадок… Пойду что ли к бабушке, может от картошки чуть-чуть легче станет. Меня сейчас могло довести всё, что угодно… Я зашёл на кухню, а на столе опять котлеты, от которых меня уже тошнит.  -Бабуль…  -Ой, внучок, там на рынке картошки не было, завтра…  -Я ведь… Просил картошку… Акт IX: Печальные аккорды  Сегодня в сквере было довольно пасмурно. И с этой погодой в сквер пришла новая пара-Проходский и Саприцкая. Да, зрелище конечно такое себе… Кариша всё до Андрея докапывается, как-то пытается внимание привлечь, а ему будто всё равно. Так он её ещё и бьёт, спасибо не со всей силы. Ну, это у них наверное так, чисто игры. Да и парой они не были. Я потом один такой бред заметил… Карина как только уходит, Андрей сразу к другой какой-то лезет, что-то нечисто тут. Пошли мы значит опять на сцену, опять у меня в руках гитара и всё по старой. Нет, ну это уже все границы переходит! У него ведь Карина, чего он к этой лезет? Ну вот и доигрался, Карина идёт!  -Андрей блять!  Ромео одёрнул руки и хуяк, будто и не было ничего. Ох, люблю я разговаривать в самом деле. Решил я поговорить и с Андреем на эту тему. И как вообще люди соглашаются со мной базарить, какой-то незнакомый дядя подошёл, позвал на лавку побеседовать.  -Слушай… Ты ведь к Карине явно неравнодушен, верно?  -Ну… Есть такое.  -Тогда зачем так делать? Зачем огорчать её?  -Да я же чисто по приколу это всё делаю…  Ничего себе приколы, несмешно что-то совсем. Пошли мы опять на сцену, там Карина вся в слезах сидит, ну молодец, что сказать, теперь как разгребать будет? Или опять я это делать должен?  -Эй, иди к ней и объясни это всё.  -Да чего я перед ней, оправдываться что ли должен? Пусть сама там как нибудь…  Вот же падла. Карину до слёз довёл своими шутками, ничего не объяснил и ушёл по своим делам, герой.  -Кариш, ты чего? Он же шутит просто… -Да не шутит он, он специально мне больно делает, он всегда таким был, и бил меня, и с другими бабами постоянно…  -Тогда и зачем он тебе такой?  -Да я же люблю его, всё ему прощаю, всю его агрессию, все такие вот выпады… Зря я наверное так. Надо пожёстче с ним.  День становился всё хуже и хуже. Погода ещё пасмурнее и настроения у людей в сквере почти не осталось. Я решил сыграть на гитаре, чтобы хоть чуть-чуть разбавить серую атмосферу. Гитара звучала так странно и неестественно, будто все звуки были на лад ниже. И играл я песни совсем не весёлые. Помимо Андрея и Карины в сквере было ещё куча пар, которые были на грани разрыва. Никита и Дашка, Борская и Шехурдин, Стегарь и Трембовецкая, которые парой и не были. Все они сидели на сцене и слушали печальные звуки гитары. А что там с Ченской? А, она уже нашла себе другого. Сашу Фурманова. Обидно в самом деле за Толю… А как там толстый со своей Аней, о которой никто не должен знать, хех…  Акт X: Чёрное вино, очи чёрные    Сегодня в сквере… Чёрт, почти каждый раз произношу эту фразу в начале акта. Как бы так сделать… Кхм, однажды летом в сквере… Нет. Сидел я значит… Во. Сидел я значит очередной раз на лавке в сквере. Ближе к вечеру началась какая-то суета и все не могли найти себе места. Вот заняться людям нечем, вот были бы как я, сидят себе мирно на лавке и бед не знают. Но нет же, надо приключений себе поискать. Все куда-то метались из стороны в сторону, искали кого-то, ну я и спросил у Романова:  -А чего там за кипишь?  -А, да бухать собрались опять, ищут того, кто бы купил. Хотят уже Часовскому звонить.  Нет, ну только не опять! Опять они припрутся сюда и кто-то пострадает, ну это вообще не дело.  Через какое-то время они всё-таки нашли чего выпить. Это было дорогое чёрное вино, даже несколько бутылок. Что же за праздник такой, вино чёрное пьют.  -Эй, Кариш, что за мероприятие?  -Сегодня ведь годовщина того, как появилась компания сквера! Год назад ровно, 10 августа!  -А, я наверное не помню, я тогда ещё учился где-то. Пару раз, помню, заходил сюда просто присесть, потом уходил, даже не знал, что придётся со всеми вами познакомиться…  -Давай, может, выпьешь?  -Спасибо, но я сегодня хочу побыть трезвым.  -Ну, как хочешь.  Веселье продолжалось. Да, целый год эти люди знакомы и гуляют вместе в сквере, а я только недавно пришёл. Я как всегда в стороне от всей суеты сел в сторонке на лавку и сидел спокойно. А напротив меня сидели Фурманов и Ченская. Больно в самом деле на это смотреть, больно осознавать, что рано или поздно это увидит и Толя. Ну, они счастливы и это главное… Остальное как нибудь само наладится. Я так понял, что в наше время понятие «добиваться девушки» почти ничего не значит. В нашем современном обществе они сами выбирают кто нравится, а кто нет, и мало кто сможет переубедить девушку какими-то своими действиями. Это очень сильно угнетает и заставляет впадать в отчаяние. Именно из-за этого люди и пьют. Алкоголь туманит рассудок и пьяный человек почти ни о чём не думает, это хоть на мгновение спасает.  Через час все уже были в дрова и казалось бы, ничего не предвещало беды. Однако одна из подруг Саприцкой начала рассказывать печальные и тяжёлые истории из жизни и все начали плакать. Они все рыдают… Как же больно смотреть на чужую боль. Когда люди плачут, лично мне кажется, что их глаза темнеют во мгле отчаяния и грусти.  Акт XI: Рваные свинцовые тучи  Ну вот и пришла беда в сквер. Всей компанией богатыри: Канцепольский, Лихой, Принцип, Чешко, Часовской. Опять они кипишь в сквере устроили, опять орут друг на друга и всё по старой, ничего интересного. Все главное такие опасные, лишний раз и слово говорить не хочется в их адрес, а то бошку снесут к чертям. Пойду-ка я от греха подальше на лавку к Саприцкой и Проходскому, помирились наконец.  -Молодые люди, ваши документы? Где свидетельство о браке?  -А мы ещё не женились, вот планируем.  -Я вас венчать буду!  -Тамадой ты на свадьбе будешь!  -Ну чего вы, успокоились? **** в сквере нет, так всё, обратно к Карише?  -Если честно, мне похуй, пусть с кем хочет тусуется, всё равно меня любит.  -Кому спасибо надо сказать?  -Кому кому, мне конечно же!  -Да что ты говоришь, хех.  -Андрей, ты кстати ему спасибо сказать должен, что он меня успокоил тогда и тебе пинка дал, чтобы ты ко мне подошёл.  -Кстати… Чего они здесь опять забыли? Ну там, Канцепольские всякие, Принципы…  -А, они какого-то чурбана отпиздить хотят, обсуждают сейчас. Я с ними пойду, снимать буду.  -Андрей, нет, это опасно слишком, посиди лучше здесь, тебе потом расскажут всё.  -Слышишь, не надо мне здесь.  О-о-о, это так мило. Они были бы хорошей парой. Ну, думаю, оставлю их наедине, там вон Дашка одна на лавке сидит скучает.  -Дашуль, ты чего одна здесь?  -Да Никита к ним попёрся…  -Чего он там забыл?  -Да с ними пойти хочет на драку… Я всё хочу с ним поговорить и наладить всё, а у него всё дела и дела…  -Так, жди здесь.  -Ты куда?  -Сейчас приду.  Я привёл Никиту к Дашке.  -Товарищи, вы тут сидите разбирайтесь, потому что я уже не могу на это смотреть, давайте, чтоб всё хорошо было.  Я оставил их, а сам пошёл на законное место. Я как посмотрю, товарищи забивные договорились обо всём и уже выдвигаются. И тут бац, ко мне подходит Канцепольский.  -Слушай, друг, можешь с нами пойти на милики? Нам народ нужен, в сторонке постоишь… Потом как обратно идти будем, мы тебе деньги дадим, купишь нам выпить, ты не против?  А он оказался не таким грозным, как можно было подумать.  -Хм. Да пойду наверное. Всё равно делать нечего.  -Спасибо, выручаешь.  Стоит наверное выпить лекарство, чтоб не ебануло…  Погода в сквере была пасмурная. Уже вечер, а фонари всё не горят. Осенние тучи закрыли небо и сквер казался мрачным и печальным. Лица были почти не видны по тьме. Начался дождь. Сильный ливень и ураган пришли в это место и нагнали жуткой атмосферы. Вдруг Канцепольский и Принцип начали орать друг на друга.  -Ты не понимаешь, что там наш друг?! Я не буду его пиздить!  -Ты тоже не понимаешь мне кажется. Он связался с хачами и первым же пойдёт пиздить нас, я его положу прямо там, ты понял?   -Посмей, сука!  -Ещё как посмею, щенок!  Канцепольский побежал в сторону миликов, а Принцип за ним, а за ними и все остальные. Догадливые люди решили обойти по короткому пути. Мы шли переулками и тёмными улицами, все уже мокрые до нитки. На пешеходном переходе мы увидели, что Канцепольский успел перебежать на другую сторону, а Принцип остановился на светофоре.  -Ну и почему ты стоишь? Лучше беги, я всё равно не догоню тебя.  -Да хочу поиздеваться над тобой. Вот же, милики совсем рядом, совсем скоро я убью эту гниду.  -Из какой жопы я тебя вытаскивал, ты помнишь? Ты был на грани смерти, я тебя спас. Это благодарность?  Светофор загорелся и опять началась погоня. Вся компания остановилась на миликах. Гаретовский, Фурманов, Чешко и Часовской тоже были там. Канцепольский схватил того самого друга и приставил нож к горлу.  -Давай. Убей его. Это твоя благодарность за то, что я тебя однажды спас.  -Да что ты говоришь, ты так просто оставишь своего друга умирать? В чём-то есть подвох.  -Нет. Просто этот мир несправедлив. И неблагодарные люди меня заебали.  Канцепольский перерезал глотку пацану и тот моментально умер. Все, кроме Принципа, аплодировали ему. Он бросил нож на землю и тихо прошёл мимо Принципа в толпу и ушёл. Принцип ушёл в другую сторону.  Акт XII: Последний понедельник августа В последние дни августа многие натворили дел. На следующий же день, как Канцепольский грохнул того пацана, на миликах собралось очень много ментов. А к нам в сквер пришёл только один, Майор Аид Радулович. Он допрашивал всех и руки дошли до меня.  -Слушай… Я уже устал ходить и слушать враньё. Я вообще за свою жизнь заебался смотреть, как мне врут люди. Самые близкие и родные люди врут мне в глаза. Обещают, чуть ли не клянутся, а в итоге что? Ничего они не выполняют из того, что обещают. Ты… Если мне скажешь, кто это сделал, я тебе столько денег дам, сколько ты в жизни не видал. А если скажешь то же, что и все… Ну, таков значит путь.  -Я… Ничего не знаю.  -О Господи… Ладно. Я всё равно знаю, что это Канцепольский. Но без показаний я не смогу это доказать. Ладно, извини, что побеспокоил.  -Подождите. Вы что-то говорили про ложь.  Радулович был чуть старше меня, ему года 22.  -Да… Они все врут мне. А я терплю. Сегодня Лиза сказала мне, что занята весь день и мы с ней не сможем встретиться. А я её… Полгода наверное не видел. Сказала, по делам уедет. А она вон она, на той лавке сидит с другом своим. -Слушай… -Один мой товарищ. Он однажды обещал мне, что мы с ним вместе переедем в Румынию. Потом оказалось, что он тоже врал мне и так и не позвонил в последний день.  -Ну… Если они все врут тебе, тогда зачем ты продолжаешь с ними общаться?  -Я… Я не могу их бросить. Они все единственные, кто со мной общаются. Чтобы не было так больно, я когда курю, тушу сигареты об руку каждый раз, как мне врут. Ладно, извини, что отвлёк тебя, я пойду дальше.  В сквере было совсем пусто. Я сидел так час, два, три, ровно ноль человек пришло за это время, хотя уже вечер. А нет, вот же Канцепольский! Блять! За ним все остальные! Ладно, сижу и не обращаю внимания. Потом подтянулись все остальные обитатели сквера. Тоскливо как-то без Романова, без Дашки… Я же их здесь единственных знаю. Ладно, разберусь. Какая-то очень не особо доверчивая атмосфера в сквере была. Принцип постоянно отходил и шептал что-то Часовскому, а тот только пальцем у виска крутил.  Меня резко осенило, какой сегодня день. Последний понедельник августа. Мне рассказывали, что должен произойти какой-то лютый пиздец в этот день. Я кажется уже знаю, кто будет главным героем.  -Ну чего ты, как жизнь?  -Ох, думал уже и не увижу тебя. А Дашка где?  -Сейчас тоже придёт. Стегарь обещал приехать.  -Нет, ну только не он…  -Да уж… Приехал с другого края города и выёбывается на чужом районе. И кстати, аккуратнее сегодня будь. Помнишь ведь дату?  -Конечно помню… Хех, послезавтра в школу, как же я один тут буду?  -Да вечерком приходить будем.  К Романову прискакал радостный Принцип.  -Ох, сука, ну Стегарь не на тех напал.  -Чего вы опять?  -Да выёбывается на меня, на Часовского, даже на Канцепольского, всех обосрал с головы до ног и приехать обещал.  -Вы же без…  -Чего? Ясен хуй будет поножовщина.  Ну всё, сегодня все умрут. Ой, а вот и Стегарь приехал. К нему подошёл Принцип и они начали разговаривать. Стегарь что-то совсем расхрабрился и дал пощёчину Мише. Ну, Миша его повалил и начал бить ногами. Подбежали все остальные и отводили Принципа от Стегаря. Стегарь не растерялся, встал как ни в чём не бывало, взял перец и залил всех. К нему сзади подбежал Канцепольский,  своим громогласным криком на весь сквер выпалил: «С последним понедельником августа, псина!» и выстрелил ему в шею. Стегарь упал, Канцепольский наступил на его лицо и харкнул. В сквер опять пришёл майор Радулович и, упав на колени, закричал: «Сволочи, дайте мне отдохнуть хотя бы день! Дайте мне поспать, уёбки…». К нему подошёл Принцип -Аид, давай иди отсюда, у меня дядя лейтенант, он разберётся, тебя не заставят работать.  -Заставят эти падлы! А я устал уже, сука, я хочу спать…  -Если сейчас не уйдёшь, то точно заставят.  -Да пошли вы все нахуй!  Ралулович ушёл и по пути пнул мусорку. Да так пнул, что она с петель слетела к хуям. А обещанной поножовщины так и не было.  Акт XIII: И в сердцах утихает гроза Грустно в самом деле смотреть на то, как умирает сквер. Да, извини, я опять под препаратами… Извини ради Бога, я знаю, что я стал мудаком с этими препаратами, но без них я совсем сгину… Я просто не могу смотреть на то, как в сквере всё меньше и меньше народу. Войциховский вон, один сидит, а Дашка дома уроки делает… Саша Фурманов тоже сидит. На лавке в наушниках голову опустил и сидит. А он когда с Ченской… Он расцветает, он сразу живым становится, разговорчивым, весёлым… А Толя? А что Толя, сука?! Он блять пить начал, каждый день нахуяривается в говно и сидит как овощ! Он мне каждый день говорит о страданиях, каждый божий день! Я так на операции не страдал, как он! Сука, да что происходит в этом мире? Что не так с людьми? Почему люди так просто бросают и уходят к другим?! Люди теряют других людей, люди страдают, люди бегают от человека к человеку но по итогу всё равно остаются одни! Люди, сука, вы чего?!  Это всё я вёл к тому… К тому, что многие пары учатся в разных школах. У всех много домашнего задания, на улице холодно, многие не выходят гулять и люди сидят одни. Они видятся всё меньше и меньше и как бы не хотелось, но чувства угасают. Как же я тогда Аньку успокоил после убийства Стегаря… Она рыдала, она пол вечера рыдала мне в рубашку и не могла успокоиться. Она чуть-чуть успокоилась и тихо промолвила: «Никто не смог меня успокоить кроме тебя… Ты мой герой…». Да какой я к чёрту герой. Я самое обычное ничего. Пустота. Ничего в квадрате. Вакуум в вакууме.  Когда я подошёл к Никите, он сказал, что они с Дашей опять сильно поссорились и расстались с концом. Я под препаратами и поэтому воспринял это не так бурно. Обидно за это. Всё лето они были вместе, а я не смог спасти их от расставания. Также будет со всеми. Каждое сердце в сквере покроется льдом этой осенью. Самым холодным и крепким льдом. Осень погубила сквер и заморозила все его некогда горячие сердца. И в… В небесах… Отгорели зарницы. И в сердцах утихает гроза. Не забыть… Им любимые лица… Не забыть им… Родные глаза.  Акт XIV: Тоскливые огни Бирюлёво  Время позднее, все убежали домой делать уроки. А у меня очень важная миссия, я хочу купить мороженное. Да, я в лютый холод захотел мороженного. Но вот такая незадача, моё любимое мороженное продаётся где-то в Западном Бирюлёво. За этим мороженным я готов хоть на край света. Пошёл в метро, пришлось конечно сделать около десяти тысяч пересадок, но я оказался-таки в Бирюлёво. Холодно здесь в самом деле, приму-ка я лекарство от греха подальше…  Я неторопливо шёл по дворам района. Печальные многоэтажки, в окнах которых горят редкие огни, умиротворяли. Я видел очертания домов лишь по окнам, в которых горел свет. На крышах некоторых зданий горели красные огни. Эти окна и красные огни словно звёзды среди тьмы Вселенной. Я ощущал, что нахожусь в открытом космосе среди всех этих звёзд. Хотел бы я оказаться среди звёзд на самом деле и целую вечность блуждать по космосу, наблюдая как гаснут и рождаются звёзды, как свет в окнах многоэтажек.  На улице царила непроглядная тьма. Лишь изредка я видел тусклые фонари, которые еле-еле освещали дорогу. Среди всей этой тьмы на лавке около подъезда и под слабым светом фонаря сидел обгашенный Саша, смотрящий на небо.  -Сань, ты в порядке?  -Да в порядке я… Отходняк…  -Ты чего здесь забыл так поздно? -Я? Я не помню…  -Ты как до дома идти собираешься? Ты хоть знаешь где ты? -Л… Лефортово?  -Алтуфьево, чёрт побери. Ты в Бирюлёво.  -А, да? Я сел на автобус, который ехал в Чертаново…  -А такие есть?  -А? -Ага. Как домой идти будешь?  -Да я… Я не… Я…  -Что «Я»?  -Меня Даша ждёт… Я должен был зайти к ней…  -Она Толю тоже ждала когда-то… И делать что будешь?  -Я не… Я…  -Давай сюда телефон. Как у тебя Даша записана?  -Не н… Не помню…  -Хм… Ало, Дашуль, Саша сегодня к тебе не придёт, ему плохо. Ну, я его увидел, он на лавке в сквере сидит, говорит… Говорит… Голова сильно разболелась. И тошнит. У меня таблетки с собой были, он выпил, сейчас с ним до его дома идём. Да. Да, всё, пока. Эх, Саня…  -Чего? Кто ты?  -Да я и сам не знаю, если честно. Никто не знает. Я никто. Давай я тебе такси вызову… Через 20 минут приедет. Чёрт, час ночи…  Видимо, я сегодня без мороженного. Такси стоило недорого, но всё равно не хватило. Так и сидели мы с ним на лавке и смотрели в бесконечную пустоту космоса, в которую так хочется попасть и… И навсегда затеряться в ней, в этой мрачной сокровищнице печальных звёзд… Звёзд в тоскливых окнах Бирюлёво.  Антракт Четырнадцатый акт можно считать последним в этой истории. Однако если ты хочешь увидеть истинную и довольно печальную концовку, читай до конца. Если же хочешь оставить дальнейшую судьбу главного героя мутной и загадочной, остановись на четырнадцатом акте.  Акт XV: Ужас Днём в сквере нет абсолютно никого. Я сидел один и просто смотрел в даль. Решил я значит пройтись по улицам района. Но… Но эти улицы выглядят очень жутко даже днём. Всё из-за… Воспоминаний. Вон на том переходе Канцепольский и Принцип остановились. А между вон тех домов… Между тех домов Канцепольский и убил того пацана. Я шёл дальше по улице. По улице, где однажды моя история оборвалась и началась совсем новая… Да, я был здесь ровно год назад. На этой лавке сидел. Рядом сидела Света… Где-то рядом кружилась Дашка. Там были… Там были многие. Света, Илья, Кирилл, Вика, ещё несколько людей, имена которых я увы… Забыл. Сейчас я не знаю где они. А они все оказались не такими плохими, как я думал сначала. Когда я познакомился с ними в том году, я думал, что с их компанией лучше не связываться. Одна лишь Дашка не производила впечатления ужаса и страха. Там я с ней и познакомился. И до сих пор знаком, мы с ней считай лучшие друзья. Все те люди… Я последний год их вообще не видел. Забыл их имена, лица… Я пошёл дальше. Подошёл к школе, где был в небольшой компании Романова два года назад. Мне ещё тогда 17 было. Они, хех, просто спросили дорогу… Мы разговорились и вот. Там Андрей, Ваня, Макс… Их я тоже потерял. Остался Романов. Если я потеряю… Людей из сквера, то кто останется? Это ведь закономерность, сначала с Романовым, потом с Дашкой, а кто будет третьим? Кого мне оставит сквер? Я даже предположить не могу. Но… Всё равно ведь никого не останется. Сквер и так давно погиб и скоро все разойдутся и найдут новые места для компании. Я… Честно, никогда не испытывал такого животного ужаса, когда просто гулял по улице.  Акт XVI: Так нельзя Казалось бы, в сквере не должно быть ни души, а тут сидит девчонка моих лет. Ну сидит себе и сидит, чего я, я порядочный гражданин Советского Союза. А она не порядочная! Взяла значит, села рядом со мной, спрашивает:  -Привет, как тебя зовут?  -Меня не зовут, я сам прихожу.  -Хех, смешной ты. Я Кристина, познакомимся?  -Да давай, всё равно делать нечего… А ты чего не учишься? Время день, на учёбу пора.  -У меня в шараге уже пары закончились, вот решила погулять немного. Слушай… А расскажи о себе. Мне будет интересно послушать.  Ну начал я рассказывать, ну слушает она, причём слушает так… Как-то слишком она близко ко мне сидит. Ну ладно, мне всё равно. Она меня слушала так, как не слушал никто. Так внимательно и с таким взглядом… Она ещё красивая такая, я прям не могу.  Сидели мы довольно долго. Она уже всего меня облапала, ну что за беспредел! За руку меня берёт, обнимает, на плечо голову кладёт. А знаешь, это… Это довольно приятно. Никогда не чувствовал прикосновения женской руки… Только когда приступы были, меня Карина и Дашка за руки держали, чтоб я себя не бил. Ну понятно, ещё одна, которой я понравился. Ну что они во мне нашли? Обычный никто без эмоций и чувств. Дашка меня в своё время также любила… Ей чёрт побери 12 было! А мне 18! Да так любила, что прям любила! Также меня за руки держала, обнимала… Ну, я был не против, мне всё равно. Я всегда пытаюсь всем угодить, и если Дашка хочет обнять и взять за руку любимого человека, я только за. Также с Кристиной. Пусть обнимает, мне… А мне почему-то не всё равно. Что-то корёжит сердце. Она… Я… Нет, Господи, бред самый настоящий. Так нельзя. Во мне не должно быть чувств, это неправильно. Но я… Но я не могу подавить это! Что-то мешает мне… Нет, нельзя. Я достал из кармана последние 4 таблетки, чтоб уж наверняка.  -Солнышко, это что?  -Да это… От головы. Голова разболелась.  Таблетки очень сильно били по горлу. Я выпил таблетки и с дикой болью в горле, как от самого крепкого самогона, схватился за шею и согнулся.  -Котёнок, ты чего? Это точно от головы?  -Да точно… Я не… Уф… Как больно.  -Может водички купить?  -Да нет, Крис, не утруждайся… Мне идти надо, я скоро приду.  Я ушёл и вернулся в сквер только вечером, когда собрался весь народ. А Кристины не было. Ну и слава Богу.  Акт XVII: Герой Мне стало совсем нехорошо после такой огромной дозы препарата. Рядом со мной сидела Дашка и гладила мою спину, ведь я совсем согнулся и чувствовал, что меня сейчас вырвет.  -Может домой пойдёшь, солнце?  -Да чего там дома делать… Здесь хотя бы ты, Романов, все остальные. Ни Миши, ни Стегаря, спокойно и тихо.  -Ну тебе совсем ведь плохо…  -Дашуль, разберусь.  После этих слов мне стало совсем плохо и я упал на колени Дашки.  Я… Я не понимал, что происходит. Я услышал оглушающий крик Дашки и то, как она плачет. На крик сбежался весь сквер и они тоже закричали. Они трясли меня, кто-то куда-то звонил… Какие же они громкие… Ненавижу шум… Чуть-чуть потише, ребят, прошу, умоляю, хватит кричать! Тут до меня начало доходить… Я… Я умер? Судя по всему… Но как же так? Может, слишком холодно? Я не понимаю, у меня ведь вся жизнь была впереди! Ну… Видимо так надо.  Через некоторое время моё тело, замурованное в чёрный мешок, увезли. Я остался сидеть на лавке. Пусть я и умер, но я буду продолжать ходить в сквер. Хотя уже не с кем не смогу