Only for you

Мидория замирает на месте ровно в тот момент, когда Каччан кладет ладонь ему на щеку. В его взгляде - боль, смешанная с сожалением. Кацуки жалеет о том, что делал так недавно, из-за чего Деку иногда реагирует на него с испугом, а в зеленых глазах проскакивает страх. Это больно. Бакуго не мог даже предположить, что именно из-за этого ботана сердце заходилось в быстром темпе, что именно из-за него не жилось спокойно, именно он тогда был бельмом на глазу. Понимал бы Каччан это тогда... Понял бы изначально, что его чувства, то, как он показывает их, не понимая их, неправильные. Ведь Деку тогда стремился стать героем сам, а не предоставить эту возможность Кацуки и дать защищать себя. Изуку не требовалась чужая опека, особенно от того, кто почти всю школу травил его из-за желания стать героем без причуды. Бакуго не был рад появлению причуды у задрота. Это значило, что Деку не отступит от своей цели. Это значило, что Кацуки был позади. Он не мог быть стопроцентным щитом. Не мог пообещать безопасность, потому что она не нужна была Изуку. Подушечка пальца чертит границы шрама на щеке и сердце сжимается в тоске, грудь сдавливает непролитыми слезами. Изуку смотрит на него. Смотрит с лаской и заботой, накрывает испещренной в шрамах ладонью его ладонь и едва заметно сжимает. Бакуго поджимает губы, видит перед собой только размытые черты лица Изуку. Слезы норовят соскользнуть к щекам. Больно. Он так виноват. Он так виноват в том, что не оказал гребанную поддержку раньше. Вместе они бы смогли всё. Вместе они прошли бы через многое, да? Деку бы не потерял того, о чём мечтал всю жизнь. Они бы соперничали друг с другом за место в топе до самой пенсии, и Кацуки знает, что сдавал бы позиции, он, блять, знает, что не смог бы тягаться с Один за всех, но видеть блеск в чужих глазах... Он хочет видеть в этих изумрудных глазах только себя, видеть только чувства, на которые абсолютно не заслуживает. Но видит лишь тени страха, боли, испуга. Он всё ещё видит это, всё ещё ему снятся кошмары, где Изуку погибает. Всё ещё помнит то, когда Деку пытался делать всё самостоятельно. Помнит, как ловил его, уставшего, загнавшегося, едва держащегося на ногах. Что, если бы он не справился? Что, если бы потерял сознание где-то посреди битвы? Смог бы Кацуки жить с этим после? Смог бы избавиться от очередного груза вины на своих плечах? — Я тебя люблю, — тихий шепот на грани слышимости, губы касаются губ. Живых, теплых, родных. Загладить свою вину он не сможет, но сможет стать лучше для него. Он сделает всё только из-за взгляда изумрудных глаз и тихого... — Каччан...