Принципы морали

С ужасными, болезненными слезами она продолжала смотреть в его яростные глаза. Никогда ещё не было так больно, как после слов «Ты ужасный Архонт». Хотелось прямо сейчас убежать и спрятаться от чужих глаз, хотелось отдернуть сжатую руку и скрыть всё это от самого близкого в её жизни человека. Разве всего того, что пережила Фурина, было мало? С самого начала она поступила неправильно, решив попытаться спасти Фонтейн от пророчества? Ах, если бы она только могла кому-либо рассказать, как она устала изо дня в день притворяться этой эгоисткой, как трудно ей сдерживать свои эмоции и как сильно она любит эту страну... Но было бы к ней отношение хоть чуточку добрее, если бы кто-то узнал? Или она поступило эгоистично с самого начала? Или просто такой грех не сможет простить никто?.. Безумно ей хотелось убежать и вытереть все слезы, чтобы никто не видел такого позора, чтобы никто не сомневался в уверенности роли Фурины и правдивости её личности Гидро Архонта. Но вместо этого Фурина посмотрела вниз, глубоко вдохнула и изо всех сил, которые у неё только были, выдернула свою руку из хватки мужчины. Не поднимая головы, тихим, но самым серьёзным голосом, на который только была способна, сказала: — Я и есть мораль. Слезы не прекращали скатываться по её фарфоровым щекам, но теперь Фурина не боялась поднять взгляд на Нëвиллета. Пусть она и была ниже, разница в росте её не пугала. Ей были важны лишь эти сосредоточенные на ней глаза. Почти надрывающимся голосом она лила свою душу, стараясь показать себя настоящим Архонтом ничуть не меньше, чем обычно. — О ком рассказывают детям тысячи историй, если не обо мне? Кого люди дейтсвительно восхваляют и на кого хотят равняться? И я не так глупа, как тебе кажется. И у меня тоже есть принципы, которых ты не видишь, и о которых не могу сказать. Не могу, понимаешь? Даже если очень сильно захочу, то не смогу!! Пусть даже я принимаю ничуть не обдуманные решения, не забочусь об экономике страны и её процветании... Внутри меня есть больше, чем роботизированный правитель, который днями и ночами пытается разрешить все проблемы в своём государстве. И если я не показываю того, что во мне есть, это не значит, что во мне этого нет. Быть Архонтом тоже непросто, знаешь ли! Быть Архонтом, значит... Только сейчас Фурина заметила взгляд, ставший не столько испуганным, сколько удивлённым. И пусть Фурина не видела в нём восхищения, которое явно присутствовало в отношении Нëвиллета к этой Фурине. К Фурине, говорившей серьёзно и от сердца, а не по заученным самовлюблённым репликам. Девушка отошла от Нëвиллета, явно не имея желания больше смотреть на него. Она всё думала, что же значит быть Архонтом? «Быть Архонтом, значит отказываться от всего человеческого в себе, значит угождать своим людям везде и во всём, значит быть любимой публикой и людьми...» В этот вечер здесь ей больше не было места. Плавный звук удара каблуков о мраморный пол разносился эхом по всему кабинету, пока Нëвиллет лишь смотрел вслед Фурине, невероятно уставшей, но всё равно уверенно и гордо уходящей. Вывод её рассуждений так и остался не озвученным, но, уже открыв дверь и собираясь выйти, она обернулась и сказала прямо в удивлённый взгляд Нëвиллета: — Быть Архонтом, значит любить свой народ, несмотря ни на что. И, захлопнув дверь, ушла.

***

Ночью не спалось обоим. Фурина, по понятным причинам, до рассвета рыдала и делилась с мягкой игрушкой не только чувствами, но и мыслями, которых за этот вечер набралось предостаточно. Другая же ситуация с Гидро драконом, который обычно спит по ночам, как убитый. Наверное, это был первый и единственный раз в жизни, когда он видел Фурину такой. За пятьсот лет ему слишком приелся образ избалованной девчонки, слишком самовлюбленной и вседозволенной. Однако этот вечер показал её совершенно новой. Как часто Фурина может серьёзно поговорить с кем-то, не используя сарказма, шуток и смеха в целом? И... Неужели её так сильно тронуло банальное оскорбление? Сейчас Нëвиллет думал о ней ни в какой мере не как об Архонте, а именно как о личности, о которой до этого момента он думал очень мало... Может быть, даже слишком мало, отчего и возникали трудности в общении. Как часто можно увидеть Фурину, плачущую не от увиденной драмы? Она будто вообще никогда не плачет на людях. Её можно понять, ведь, учитывая наличие её чувств и статус, такое действие было бы весьма странным и, может быть, даже неприемлемым. Но... Разве у Архонтов есть чувства? Звучит эгоистично, но что это, если не правда? Это Боги, а Боги выше человеческих проблем, каковыми являются чувства. А может, это всё лишь бред, в котором убеждена только Фурина. В любом случае, после этой ночи отношение Нëвиллета к Фурине с профессиональной точки зрения только улучшилось. ​