Хотя бы раз

      — Он расстался со своим парнем?!              — Громкость убавь, дебил!              Хёнджин был настолько шокирован, что даже не обиделся на обзывательство. В грудной клетке что-то забарахлило, а из глаз полился блаженный свет надежды. Хотелось и плакать, и смеяться. И это было вполне оправданно, потому что Джисон только что поведал ему драгоценнейший секрет. Не то чтобы Джисон так считал…              Его любимый хён — тот самый, который всегда откровенно с ним флиртовал, запугивал, иногда применял физическую силу, но неизменно о нём заботился, — наконец-то был свободен от отношений. Сколько Хёнджин его помнил, Лино-хён постоянно встречался с парнями: айдолами, трейни, танцорами, стаффом или же с кем удавалось познакомиться на каком-нибудь мероприятии. Неважно, неделю длились эти отношения или два года, Минхо никогда не изменял своим бойфрендам, даже если те сами намекали, что хотелось бы расширить свои горизонты. Это было его железобетонное правило, упрямый простой принцип, и частенько это же и приводило к очередному расставанию — ему либо разбивали сердце, либо просто уставали от моногамии.              В глубине души Хёнджин мечтал, что когда-нибудь хён возьмёт длительный перерыв от бесконечной череды миловидных твинков и обратит внимание на своего мембера, который с самого дебюта пускал на него слюни. Пусть они в одной группе, пусть им не суждено быть вместе, но хотя бы разок, пожалуйста, хотя бы один грёбаный раз. И на «свидания» вдвоём ходили, и на звёзды вместе любовались, и кушать ему хён готовил. Но никогда не позволял себе лишнего, ни одного даже поцелуя, который не в щёку или не в руку. Самый правильный и верный на свете, чёрт бы его побрал.              Но теперь!.. Теперь Минхо один, и Хёнджин с полным правом может склонить его к разврату. Они тихонечко, только разок, никто и не заметит.              Вот только возникла ещё одна проблемка в виде белобрысого низкоголосого тактильного маньяка. Ли Феликс в последнее время атаковал зад кошачьего хёна с неизменной периодичностью. Хитро улыбаясь веснушчатым лицом, сжимал чужую ягодицу до боли, отчего Минхо даже терялся и пытался блокировать шаловливые ручки донсэна.              Хёнджин подозрительно щурился на Феликса, наблюдая за этим безобразием, и чуял, как внутри разгорается дух конкуренции. К сожалению, он не был таким наглым и шустрым, как Ёнбок, поэтому чаще всего не получалось как следует схватить Лино-хёна за какую-нибудь часть тела, но зато радовался, когда хён переплетал их пальцы на сцене или просто оказывал такое желанное и долгожданное внимание.              — У него депрессия, он только ест, спит, тренируется и играет в игры. Стафф сделал ему замечание по поводу пары лишних килограммов. А он и так в печали, — поделился Хан, пока они сидели вместе на полу у зеркала в танцевальном зале. — Со мной разговаривать не хочет, из комнаты своей не выходит. Совсем там уже задрочился один. Во всех смыслах.              — Кого обсуждаете? — рядом присел вспотевший Феликс с полотенцем на шее.              Джисон не ответил и лишь вздохнул, мельком взглянув на своего соседа по квартире, который двигался как зомби и с такими же мёртвыми глазами.              — А, Чан рассказывал, что его парень бросил. Жизнь-боль. Надо его как-то взбодрить, — Феликс отпил воды, неприкрыто пялясь на Минхо.              — Я в гости приду, — не подумав, брякнул Хёнджин. — Потормошу его немного.              — Давай вместе его… потормошим, — блеснув белозубой невинной улыбкой, сказал Феликс.              Хёнджин почему-то зарделся и стал обмахиваться ладонью, стараясь смотреть куда угодно, но только не на своих собеседников. А Джисон лишь пожал плечами, мол, делайте что хотите, я вас впущу без проблем.              Втроём они наблюдали за объектом своих сплетен, который сосредоточенно делал волну телом. Хан переживал за друга, Феликс слишком сильно сжимал бутылку с водой, а у Хёнджина в штанах началось шевеление, напоминающее о том, что смотреть на Минхо можно только после того, как он недавно передёрнул.              — Он молодец, что жопу качает, — заметил блондин, и Хёнджин хотел было поддакнуть, но мысленно вовремя поймал себя за неуёмный конец. Джисон тем временем округлил глаза на Феликса, но тот посмеялся и похлопал растерянного рэпера по плечу.              Оказавшись дома в четырёх стенах своей артистичной уютной комнаты, Хван лёг на постель и задумался. Лино-хён всегда ему нравился — в любой день и в любом виде. И пусть у старшего парня порой бывал тяжёлый характер, он не отворачивался от Хёнджина и готов был протянуть руку помощи независимо от обстоятельств. Другие хёны тоже заботились о нём, но именно Минхо был особенным и его забота по умолчанию была особенной. А ещё Минхо был таким красивым и горячим, что Хёнджин иногда не мог держать зрительный контакт, боясь выдать свои чувства. Правда, в какие-то моменты закрадывалось ощущение, что хён обо всём догадывается и специально его дразнит.              Вспоминая руку Минхо на своём колене несколько дней назад, Хёнджин стыдливо удовлетворял себя. Представлял старшего голым, вылавливая из памяти его сильные руки, мышцы груди, его шрам, а также плотный живот с небольшим здоровым жирком, по поводу которого хён комплексовал. Но Хёнджин наоборот находил это дико сексуальным, а также его задницу, широкие мясистые бёдра, ноги, ступни, каждый пальчик. Он с ума сходил и хотел вылизать каждый сантиметр кожи, как слюнявая собака, как самый настоящий извращенец.              О члене Минхо, который ему ни разу не удавалось увидеть твёрдым, Хёнджин старался не думать, иначе так можно и совсем взорваться от возбуждения. Он и так заслуживал сесть в тюрьму за свои фантазии.              Если бы фанаты только знали, как их любимый айдол запихивает в себя пальцы, мечтая о своём одногруппнике. Любая девчонка готова лечь под невероятного Принца Версаче, а он готовит себя для воображаемого секса с Амбассадором Гуччи.              У Хёнджина были и девушки, и парни, но надолго рядом с ним никто не задерживался. Избалованный вниманием романтик, вечно занятый айдольской карьерой, сломает терпелку каждому. Девушки часто хотели больше инициативы с его стороны, а парни не поспевали за его изменчивым настроением и не желали подстраиваться и оказывать постоянную эмоциональную поддержку, заинтересованные, скорее, в его смазливой мордахе и сексуальном теле. Ещё тяжелее было знать, что человек, способный удовлетворить все его потребности, тоже прозябает с неподходящими людьми. Как результат, они опять оба в одиночестве. И кому от этого лучше?              «Джисони сказал, что он опять не выходит из комнаты», — гласило сообщение от Феликса.              Глядя слегка за полночь на слепящий глаза дисплей, Хёнджин думал, что ему ответить, но тут пришло новое уведомление:              «Хан сейчас уйдёт тусить. Подготовься быстренько, я тебя там встречу».              «Почему я?»              «С тобой ему будет комфортнее».              Хёнджин не знал, правильно ли он интерпретировал сказанное между строк, но на всякий случай залетел в душ и напялил чистые трусы. Делал это словно на автомате, не задумываясь слишком глубоко, иначе сам же себя спугнёт. Он просто узнает, как у хёна дела, предложит соболезнующее ухо и растянутый зад.              У входной двери в квартиру Минхо и Джисона его ожидаемо встретил Феликс, о чьей роли в предполагаемом «тормошении» хёна Хван опасался думать. Но он знал, что без Феликса в спальню Минхо даже ногой не ступит, а очень уж хотелось, поэтому выхода не оставалось.              — Хан ушёл. Пойдём погладим кота, — Феликс подмигнул и за руку потянул всё ещё сомневающегося Хёнджина внутрь.              Комната Минхо была слабо освещена прикроватной лампой, а сам он валялся в кровати, тыкая в свой телефон. В футболке и трусах, с влажными, скорее всего, после душа волосами.              — Кто вас пустил?              Вопрос был проигнорирован, и Феликс беззастенчиво прыгнул в койку, прижимаясь к плечу своего хёна. В Хёнджине чуть запоздало вспыхнула конкуренция, и он тоже забрался в постель — с другой стороны.              — Мы слышали, что ты грустишь, хён, — тихо пробасил Феликс, устраиваясь поудобнее, подкладывая руку себе под чрезмерно довольное лицо.              Минхо стрельнул предупреждающим взглядом в своего однофамильца, но продолжал скроллить в телефоне, судя по всему, проверяя чаты и новости:              — Грусть — это часть жизни. Так что валите к себе спать.              — Я думал, ты обрадуешься. Хёнджини тоже пришёл к тебе.              Пришло время стрелять в Хёнджина, и тот сразу неловко отвёл собственный взгляд, коря себя за то, что согласился на эту дурную затею.              Шаловливая рука скользнула по торсу Минхо, затем настигла ладонь Хвана и потянула к чужой вздымающейся груди. Старший Ли приподнял локти и опустил взор на конечности своих донсэнов перед своим носом. Пальцы Хёнджина чуть-чуть дрожали, легонько касаясь материи его футболки.              — Это что, группа поддержки такая? Говори прямо, Феликс, я слишком устал от всякого дерьма.              Хёнджину было обидно, что хён обращается только к Феликсу. Осмелев, он закинул ногу на бёдра Минхо и прижался теснее, не оставляя между ними пространства даже для святого духа.              — Помнишь, как я утешил тебя в прошлый раз? — блондин прикусил губу, и голос его был обольстительно хриплым.              Минхо напрягся и наконец обратил внимание на Хёнджина, словно сомневаясь, а должен ли тот здесь находиться. Но Хёнджин не кривился, не морщился, не отворачивался, а только пунцовел от робости и близости тела старшего. Рука Минхо экспериментально огладила Хвана по бедру, проводя вниз, а затем вверх — поддевая широкие шорты, забираясь внутрь, чтобы ощутить больше бархатистой кожи. Хёнджин задышал чаще, но не протестовал.              Феликс решил не терять времени и полез между ног своему хёну, накрывая поверх трусов его промежность. Под настойчивыми поглаживаниями член быстро увеличивался, и Хёнджин тоже чувствовал это внутренней стороной бедра, которое как раз находилось поблизости от стояка хёна.              — Бля, — Минхо зашипел сквозь зубы, — у меня всё тело болит после тренировки. Если так хочется, запрыгивайте по очереди.              — Йес-с-с, — Феликс шипел по-своему. — Я так скучал по твоему члену.              Сознание Хёнджина прошибло пониманием, что Феликс уже спал с Минхо раньше. Он растерялся, терзаясь целой палитрой разнообразных чувств. Первым в голове стоял знак вопроса: а для чего он здесь вообще присутствует?              — Я первый. Подвинься, Хёнджини, — Феликс бесцеремонно спихнул конечности друга с желанного тела и уселся на крепкие бёдра, вытягивая из кармана спортивных штанов ленту презервативов.              Минхо кивнул в сторону прикроватной тумбы, а сам заложил руки за голову, интенсивно наблюдая за действиями блондина. Тот достал из ящичка тюбик с лубрикантом и сложил всё рядышком, переключаясь на раздевание. Нетерпеливо стянул футболку через голову, приподнялся и избавился от штанов вместе с бельём.              Хёнджин сидел сбоку, сложив руки на коленях, раздираемый жгучими эмоциями, не в силах двинуться с места, не зная, какие от него ожидания. Может, просто уйти, оставив любовников наедине? Но зачем тогда Феликс притащил его сюда? Кинк на эксгибиционизм? Или они реально будут… по очереди? Он будет следующим? Но почему его просто не позвать попозже, когда они закончат? Всё-таки кинк?              Что происходит?              — Чёрт, ты такой большой, хён, — Феликс садился на обёрнутый презервативом и смазанный член, помогая себе рукой сзади. Сев до конца, парень низко застонал, привыкая к ощущениям.              Трусы были лишь приспущены с Минхо, и он продолжал лежать с закинутыми за голову руками, даже не думая применять какие-то усилия. Но его глаза… Его глаза были наконец оживлёнными, заинтересованными, а ресницы такими длинными и густыми. Рот с чуть вздёрнутой верхней губой приоткрывался, пока Феликс медленно двигался — осторожно, чтобы не навредить себе. Хёнджин никогда не видел мемберов такими.              Он также никогда не видел член Феликса возбуждённым и настолько близко. Твёрдый орган покачивался в такт движениям, наверняка умирая по ласке, и в голове Хёнджина даже пронеслась мысль помочь, но от одной картинки в голове жар приливал к щекам и распространялся даже на шею и грудь. Внизу живота ныло, собственный член каменел и тёк.              Когда движения Феликса стали более уверенными и быстрыми, Минхо промычал что-то и начал подкидывать бёдра, явно наслаждаясь актом. Парни полностью потерялись в процессе, забыв про Хёнджина.              Обида пронзила Хвана ядовитой стрелой, и он только привстал, чтобы слезть с кровати и выйти, как его грубо схватили за запястье.              — Кто разрешал? Не двигайся и жди свой очереди, — приказал Минхо, угрожающе поблескивая чёрным взглядом.              Хёнджин послушно закивал, из-за гула в ушах не услышав, как фыркнул скачущий на хёне Феликс. Он чувствовал хватку на своём запястье, как кровать сотрясалась от движений занимающейся сексом парочки. Он кусал и облизывал свои пересохшие губы. Украдкой смотрел на одногруппников, кадрами выцепляя потные тела и искажённые наслаждением лица. Он не знал, сколько длилось это безумное соитие.              Минхо не отпускал его до самого конца.              — Да, Минхо, почти!.. — Феликс стал яростно надрачивать себе, с силой опускаясь на чужой член. Семя выстрелило ему в кулак и немного попало на футболку старшего, отчего тот, заметив, хлопнул блондина по бедру.              Феликс смеялся и тяжело дышал, жалуясь на боль в мышцах ног. Соскочил с хёна, снял с него презерватив и с интересом проверил его:              — Ты не кончил? Приберёг для Хёнджина?               Внимание наконец перешло к Хвану. Вот только парень подрагивал от эмоций, не имея представления, что будет с ним дальше. Он до ужаса хотел кончить.              — Ну? — Минхо, всё так же лениво располагаясь на спине, обратился к Хёнджину.              Хёнджин вздрогнул и начал неуклюже путаться в своей футболке, как будто был неопытным мальчишкой, а не секс-машиной, коей казался на сцене. Сняв штаны и оставшись в одних боксерах, он избегал зрительных контактов, никогда в жизни прежде не чувствуя такой неловкости.              — Это будет горячо. Наверное, я потом снова захочу, — сказал Феликс, окидывая взглядом своего друга.              Приподнявшись на локтях, Минхо посмотрел на полуголого парня:              — Ты как? Хочешь со мной?              Хёнджин неуверенно кивнул, глядя себе в колени, а затем быстро посмотрел на Феликса, словно остерегаясь чего-то.              — Ты не против, что Феликс будет здесь, пока мы трахаемся?              Сердцебиение Хвана мгновенно ускорилось. Он впервые слышал такие слова от Лино-хёна, да ещё и в свой адрес.              — Да я н-не против.              Раздался тяжёлый вздох.              — Ёнбоки, ему некомфортно. Возвращайся к себе, — сказал Минхо, изучая парня, который боялся даже пальцем шелохнуть.              Феликс что-то пробурчал, но после одного предупреждающего взгляда оделся и вышел, прикрыв за собой дверь.              — Хёнджин, посмотри на меня. Ты точно хочешь?              Парень наконец послушался, встречаясь с чернотой и глубиной глаз напротив. Минхо сидел в такой же позе, как и он, тоже в одних трусах и ждал его ответа с присущим только ему терпением. С добротой и пониманием, как и всегда. Несмотря на резкие слова и грубость в прикосновениях в обычные дни, его хён был по-настоящему добрым и заботливым. Даже любил его. По-своему.              — Хочу. Точно, — голос Хёнджина даже не дрогнул.              Минхо не стал просить его забираться сверху, вместо этого уложив на спину и целуя в шею и за ушком. Хёнджин млел под его нежными касаниями, постепенно расслабляясь.              — Я же у тебя не первый?              — Нет. У меня уже были парни.              — Хм, — Ли кивнул, не задумываясь над этим больше положенного. — Хорошо, тогда будет проще. Не обещаю, конечно, что продержусь долго.              — Ничего страшного. Я сам на грани.              Минхо избавил их обоих от остатков одежды и подготовил партнёра пальцами, на который надел презерватив. Не став говорить, что уже подготовился, Хёнджин наслаждался излишками заботы. Под конец вилял бёдрами, кусал губы, безмолвно прося себя заполнить.              Ещё один презерватив — и хён медленно вошёл в него, жмурясь от тесноты и изо всех сил пытаясь не кончить. Они синхронно выдохнули, чувствуя, что дальше уже некуда, и Минхо стал осторожно двигаться. Плевать было на свои болящие после тренировки мышцы, когда Хёнджину нужно именно это. Нужно, когда его подминали под себя, удерживали и поддерживали, в то же время берегли, как хрупкий цветок, и прислушивались к каждому его настроению. Самое главное, что Минхо умел и любил это давать.              Они даже не целовались — только соприкасались лбами и делили на двоих дыхание, почти дотрагиваясь губами. Но секс был пропитан романтикой, а тело Хёнджина вибрировало отзывчивостью, сгорая дотла под жаром его любовника.              Ведь можно применять такое слово, когда «любовь» только на один раз?              Когда Минхо кончил глубоко в нём, Хёнджин увидел в его глазах звёзды, которыми они любовались вместе в ночи.