Я напишу сказку о нашей любви...

— Гуки, ты куда сейчас? — Невысокая, миловидная девушка тепло улыбалась, шагая рядом с парнем, на которого не обращала внимание прямо сейчас, разве что слепая, когда они шли по коридору универа. И она очень гордилась тем, что именно она, а не все эти девушки, имеет полное право находится рядом на правах лучший подруги. Это позволяло её маленькому носику невольно задираться вверх, а ребячеству внутри сдерживать себя от того, чтобы не показать всем этим вздыхающим тайком студенткам язык. Она бы и сама не против была стать этому парню чем-то большим, но никогда не замечала с его стороны чего-то такого, чтобы перейти эту тонкую грань, и здраво рассуждала, что лучше уж быть хотя бы другом, чем потерять совсем. Во всяком случае — пока. — В библиотеку. Профессор Кан поручил мне написать доклад о проблеме алкоголя и запрещённых веществ среди молодёжи. Я должен буду прочитать его перед комиссией, которая прибудет к нам на будущей неделе. Так что извини, но сегодня наш поход в кафе отменяется. — Он смотрел виновато этими своими чёрными омутами глаз, в которых девушка утонула ещё на первом курсе. — Ничего страшного. — Она пожала плечами, пряча за улыбкой досаду. Ей, конечно, было далеко не всё равно. Но она быстро взяла себя в руки. В те самые руки, в которые когда-нибудь, желательно в ближайшем будущем, она мечтала прибрать и его. — Схожу с Эми. Мы давно с ней не встречались, чтобы поболтать о нашем, женском. — Она хихикнула, кокетливо прикрывая рот рукой. — А ты уверен, что тебе не нужна помощь? — Спасибо, Анги, но я справлюсь. Хорошо вам посидеть. — Он чмокнул раскрасневшуюся девушку в щёчку, удаляясь затем в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж, где находились спортивный зал, бассейн и главное — библиотека, место, которое, наверное, занимало главнейшее место в его жизни. Читать он любил с детства. Мама часто рассказывала, что он, будучи совсем ещё малышом, подолгу зависал над своими детскими книжками, не зная ещё ни одной буквы, рассматривал картинки и придумывал по ним свои истории. А больше всего он любил сказки. Странное, наверное, увлечение для парня, но он ничего не мог с собой поделать, буквально захлёбываясь от эмоций от очередной новой прочитанной им сказочной истории. Причём сказки любых народностей, находя во всемирной паутине и на полках библиотек переводы на корейском и английском, которым владел в совершенстве. Он именно поэтому и поступил на переводчика, намереваясь в дальнейшем сам заниматься переводом так любимых им книг. А ещё мечтал втайне сам когда-нибудь написать свою историю, обязательно сказочную и непременно со счастливым концом, чтобы «и жили они долго и счастливо». Может быть поэтому он до сих пор и был одинок, ни разу в жизни не был в отношениях, потерявшись в своих мечтаниях о чём-то таком, что воспевали поэты всех времён и народов — о большой, чистой, крепкой любви, чтобы один раз и навсегда. Но пока никого не встретил, чтобы где-то внутри ёкнуло. Уж он-то точно это почувствует, он был в этом уверен. А пока, снисходительно и дружелюбно улыбаясь налево и направо встречающимся ему девушкам, он шагал, удерживая в руках стопку книг, которые намеревался сдать в библиотеку, и не заметил на своём пути препятствие в виде чьей-то спины, на которую налетел неожиданно для себя, теряясь и роняя книги на пол. Вот же! Он мог бы и зарычать от злости, но ведь сам виноват, не смотрел вперёд. Поэтому лишь вздохнул, приседая на корточки, бережно поднимая с пола одну из книг, досадливо цокая, заметив, что одна из страничек болтается на честном слове. — Кого я вижу! Чон Чонгук! — раздалось сверху насмешливое, и он едва глаза не закатил, тут же узнавая голос. Вот кто угодно, но только не... Чонгук поднялся, хмурясь, встречаясь взглядом с пренебрежением, плескавшимся в чужих карамельных глазах, обрамлённых длинными, густыми, явно подкрашенными ресницами. Первый красавчик, мажор, главный задира их универа, любимчик девушек (и далее по списку) — Ким Тэхён собственной персоной. И всё бы ничего, если бы не одно «но». Тэхён был геем и никак этого не скрывал. Более того, он будто намеренно выставлял это напоказ, заставляя девушек стонать от досады в понимании, что этот невероятный парень никогда и никому из них не достанется. Гомофобом Чонгук никогда не был. Он вообще нейтрально к этому относился. Какое ему дело до того, кто с кем спит. Он просто таких отношений не понимал. Как можно вообще что-то такое (о чём он даже думать не хотел) делать с представителем своего пола, когда вокруг столько симпатичных девчонок. А то, что он до сих пор сам один, ну, он просто «ту самую» ещё не встретил. И вообще, торопиться не хотел. Всё ещё будет, а пока на первом месте учёба. — Ким Тэхён, — бросил он равнодушно. — Какими судьбами. Вот уж не думал никогда встретить тебя на этом этаже. Не замечал, чтобы ты увлекался спортом. — Где я и где спорт! — Ким закатил глаза. — У меня есть масса других дел, чтобы тратить время на эти глупости, вот ещё. Это у тебя в голове одно — книги и качалка! — добавил он, насмешливо скривив свои красивые, блестевшие от бесцветного тинта губы. — Это заметно, — хмыкнул Гук. Вообще-то он немного лукавил. Тэхён, конечно, не был похож на того, кто дружит с тренажёрами. Однако его тело было на удивление гармоничным, скорее худощавым, но не той худобой, когда кости торчат. Тонкие запястья, унизанные разномастными браслетами, длинные изящные пальцы с ухоженными ногтями, острые ключицы, выглядывающие из-под расстёгнутой на верхние пуговицы рубашки — поло. Талия тонкая, больше похожая на девчоночью, узкие бёдра и стройные ноги, обтянутые брюками. Растрёпанные в разные стороны светлые волосы, однако, не выглядели небрежно, а как будто так и было задумано. Изящный, с нарочито ленивыми движениями — он напоминал Чонгуку хрупкую статуэтку, которая вдруг ожила. — Я вообще-то в библиотеку шёл, — пробормотал вдруг Тэхён, прикусывая губу. Того, что стоящий перед ним студент только что внимательно рассматривал его, он не заметить не мог. А уж его тонкая внутренняя натура к такому равнодушной остаться не могла. Да и Чонгук был видным парнем, это глупо отрицать. Вот уж кто точно со спортом на «ты». Сильные жилистые руки обтягивали закатанные до локтя рукава чёрной рубашки, и Тэхён невольно засмотрелся на них. С носителем таких мускулов точно не страшно находиться рядом. А эти его глаза, ну Боже ты мой! Чёрные, словно агаты, распахнутые на пол лица, они делали их владельца таким по детски наивным, что вкупе с накачанным телом выглядело невероятно странно и…умилительно. — В библиотеку? — Чонгук скептически выгнул бровь. — А ты умеешь читать? Вот уж не думал! — Очень, блять, смешно! — Тэхён ощетинился. И вот этого язвящего нахала он ещё симпатичным посчитал. — Даже если ты, вероятнее всего, направляешься тоже туда. — Он ткнул пальцем в книги, разбросанные по полу. — То нам с тобой всё равно не по пути! — И, надменно задрав голову, он продефелировал мимо, а растерянный Чонгук смотрел ему в след, качая головой. — Тоже мне, пижон. — Он поднял, наконец, с пола книги и направился в ту же сторону, в которой скрылся так бесивший его по непонятной причине парень. — Чонгук! — Библиотекарь, пожилой мужчина неопределённого возраста, расплылся в широкой улыбке. — Ты по делу или просто что-то взять почитать? — Добрый день, господин Ли. — Чонгук сгрузил книги на стойку, затем поклонившись. — Вот, зашёл вернуть это. И ещё мне нужна литература для эссе. У меня всего несколько дней, а затребованный объём не менее тридцати страниц. И всё это нужно написать вручную. — Это для какого-то определённого урока? — спросил библиотекарь, вычёркивая возвращённые книги в формуляре. — Нет. Это для выступления перед комиссией, — ответил Чонгук, краем глаза заметив знакомую фигуру, что ходила у одного из стеллажей. — Индивидуальный проект. — О! Это важное поручение, — одобрительно закивал головой мужчина. — Ну что ж. Библиотека в твоём распоряжении. Я бы предложил тебе помощь, но, думаю, расположения книг ты знаешь не хуже меня. — Он по доброму усмехнулся. — Кстати. Вчера был новый завоз, несколько книг, русские сказки в переводе на корейский, представляешь? Думаю, ты их давно уже прочитал. Но не сказать тебе я не могу. — Благодарю вас. — Чонгук снова поклонился. — Обязательно посмотрю. Он пробирался между стеллажей к отделу с научной литературой, но не смог сдержать любопытства, сворачивая туда, где были выставлены так любимые им сказки. — Я только посмотрю и всё, — бормотал он, останавливаясь у полок, рассматривая старые, потёртые корешки и совсем новенькие, ещё блестящие, не затёртые бесчисленным количеством рук. — Вот это, наверное. Он встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до толстой книги на верхней полке, идти за стремянкой было лень, когда позади послышались тихие шаги и негромкое «кхм», которое заставило его вздрогнуть, теряя равновесие. В попытке не упасть он ухватился пальцами за то, что первым попалось под руку — стеллаж, который опасно накренился, отчего книги посыпались с него, будто горох. Чёрные глаза невольно расширились, пока он наблюдал, как толстенный талмуд, до которого он только что тянулся, соскальзывает с полки и, будто в замедленной съёмке, летит вниз, прямо на него. Тихое «ох» откуда-то сбоку и распахнутые на пол лица глаза — всё это Чонгук успевает заметить до того, как его оглушило, всё вокруг смешалось и завертелось. Чьи-то цепкие пальцы, ухватившиеся за его локоть — последнее, что он почувствовал, проваливаясь в темноту.

***

— Фу! Ну что за мерзость? Чей-то визгливый голос выдернул из забытья. Уф! Сто пудов голову повредил. Он разомкнул склеившиеся будто ресницы, промаргиваясь. Он был уверен, что лежит сейчас среди вороха упавших книг, однако вместо белого потолка библиотеки он наблюдал прямо сейчас…совершенно синее, без единого облачка небо! И он бы даже залюбовался его синевой, если бы не одно «НО». Что за нахрен? Чонгук попытался приподняться, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Неужели сотрясение? Только этого не хватало! Он растерянно огляделся, всё больше охреневая. Да уж. Он всё больше убеждался в том, что его не хило так приложило этой книжищей, потому что того, что он сейчас наблюдал вокруг себя — априори в этом самом «вокруг» быть никак не должно»! Но было. Куда ни глянь, до самого, казалось, горизонта расстилалось зелёное, пестревшее разнотравьем бесконечное поле. В траве прыгали кузнечики, с цветка на цветок порхали необычайной красоты бабочки. Вокруг царило настоящее лето. А ведь по календарю конец ноября! Изредка по утрам лужи уже покрывались тонкой корочкой льда. Какие к чёрту бабочки? Какая-то возня привлекла его внимание, и он повернул голову туда, где из невысокого, покрытого тонкими шипами кустарника торчала чья-то макушка. Чья-то светлая, растрёпанная макушка! И слова, доносившиеся из этого самого кустарника, были далеко не цензурными. — Всю руку исцарапал, бляяяя! — Голос сорвался на фальцет. — И что это на моей одежде! Что это, мать твою, за глюк? Чонгуку могло бы быть смешно из-за чужой истерики, но вот смешно нихрена не было. Он сильно зажмурился, в надежде оказаться там, где и должен быть сейчас. Но ничего не изменилось. Всё то же поле. Всё те же бабочки кружатся в воздухе, будто ожившие цветы. И всё тот же недовольный голос бесящего его студента. Вздохнув, Чонгук поднялся на ноги, ощупывая рукой макушку. Повреждений вроде не чувствуется, липкости под пальцами в виде крови тоже нет. Даже тошнота почти прошла. Он подошёл ближе, разглядывая сидящего на земле, облепленного со всех сторон колючками парня, в волосах которого запуталась странного вида длинная голубоватая лиана. Руки его пестрели царапинами, из которых мелкими капельками сочилась кровь. Тэхён задрал голову, глаза его округлились. — Ты? — Я, — подтвердил Чонгук очевидное. — Откуда ты взялся? И вообще! Где это мы? — Он смотрел жалобно, такого Тэхёна Чонгук ещё не видел. — Если бы я сам знал. — Он пожал плечами. — Последнее, что помню, как на меня летела книга сказок. — Сказок? — Тэхён раскрыл рот. — Это та, за которой ты тянулся? Ты читаешь сказки? — Тебе что за дело! — Чонгук нахмурился. — Это же ты так незаметно ко мне подкрался? — Да я просто напугать тебя хотел! — Тэхён надул губы, задрав нос. Что казалось очень смешным, если принять во внимание весь его растрёпанный вид и это непонятное растение, короной свернувшееся в светлых волосах. «Тоже мне, лесная фея»! — хохотнул про себя Чонгук. Вслух же сказал. — Вот и напугал! И теперь мы хрен знает где! Вдвоём! Хотя по голове шарахнуло меня одного! — А я тебя в свою галлюцинацию не звал! Я уже сказал, нам не по пути! — Ну так и катись, куда ты там собирался! — зло выплюнул Чонгук, разворачиваясь и уходя прочь от этого несносного идиота. — Навязался на мою голову, — бурчал он, идя просто куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. — Эй! Погоди! — Чонгук развернулся на голос, обладатель которого уже выполз из своего колючего плена, и шагал теперь за ним, переступая встречающиеся на пути заросли и брезгливо кривясь. — Чего тебе? — буркнул он неприветливо. — Не оставляй меня тут одного. Я даже не знаю, где я! — Будто я это знаю! — Я боюсь! — заканючил Тэхён. — Тут непонятные букашки в траве бегают. А ещё я поранился! — Я не доктор! — Пожалуйста. — Во взгляде плескалась мольба. — Айщ! — махнул рукой Чонгук, направляясь дальше, краем уха прислушиваясь к бормотанию за своей спиной и негромкие, испуганные возгласы. Они шли, казалось, уже несколько часов, а полю так и не видно было конца. Солнце припекало вовсю, рубашка прилипла к телу, во рту было сухо, словно в пустыне. — Я пить хочу! — заныл Тэхён. — И есть тоже. И я уже весь исчесался! — Сейчас дойдём до ресторана, там и пообедаем и напьёмся! — закатил глаза Чонгук, оглядываясь. — Ого. — Царапины на чужих руках покраснели и воспалились. — Ничего себе. — Он растерянно огляделся. Ранки необходимо хотя бы промыть. Так. Нужно вспомнить, что он там читал в энциклопедии. Травами он особо не увлекался, так, изучал на досуге. Да просто потому, что любил всё изучать! Он бормотал что-то себе под нос, разглядывая траву под ногами, не замечая, как оказался у небольшого оврага, спускаясь туда. — Вот! — вскрикнул вдруг он громко, вусмерть перепугав бредущего за ним Тэхёна. — Смотри! — Он ткнул пальцем в непонятного вида растения с тонкими длинными листьями. — Что, вот? — Тэхён непонятливо хлопал длинными ресницами. — Acorus calamus! — Чё? — Уф! — Чонгук закатил глаза. — В переводе с латыни — Аир обыкновенный. Растёт всегда вблизи ручьёв и водоёмов. Значит, где-то поблизости должна быть вода. — И откуда это ты всё знаешь? — с недоверием покосился на него Тэхён. — Я, в отличии от некоторых, книжки читаю. А не провожу всё свободное время на тусовках и в клубах. — Хах. Вот потому ты и один до сих пор. — Что? Да с чего ты это взял? — Чонгук от возмущения аж рот раскрыл. Он что, следит за ним? — А то это незаметно, — хмыкнул Тэхён. — Ты же, кроме своих книг, и не видишь ничего. Бьюсь о заклад, что ты ещё не целовался ни разу! — Да я, если хочешь знать, не только целовался, а даже… — Чонгук запнулся, сжимая руки в кулаки. Вот же бесит! — Даже что? — хитро прищурившись, подстёгивал его Тэхён. — У меня, между прочим, девушка есть! — Даааа? И кто же это? — Тэхён усмехнулся. — Анги! — не задумываясь, выпалил Чонгук. — Не смеши! — Тэхён уже открыто хохотал. — Эта твоя Анги всем девчонкам в универе уши прожужжала, как она желает тебя захомутать. Наверное, его лицо выглядело максимально комично, отчего же ещё Тэхён даже согнулся вон от своего глупого смеха. Его подруга говорила такое? Да он никогда даже не думал о ней в этом ключе! Они сколько времени проводили вместе, но ему никогда и в голову не приходило… Чонгук прислушался к себе, вызывая в памяти улыбчивое лицо девушки. Он любил её, бесспорно. Но только как друга. С ней было спокойно и уютно. Но и только. Глубоко уйдя в себя, он не заметил даже, что продолжал идти, как вдруг под ногами у него что-то хлюпнуло. Вода! Он ускорил шаг, рассмотрев невдалеке невысокие кустарники, росшие тесно друг к другу, образуя живую изгородь. Прямо под ними высился огромный каменный валун, из-под которого — о чудо! — бил ручей с кристально чистой водой. Тэхён тоже это заметил, срываясь с места, падая на колени, наплевав уже на свои фирменные брюки, окунаясь руками едва не по плечи в прозрачную воду в маленькой заводи, образовавшейся у самого истока ручья. — Холодная! — взвизгнул он. — А ты чего хотел? Она же из-под земли течёт. — Чонгук присел рядом, трогая пальцами воду. — А её можно пить? — Тэхён смотрел с надеждой. — Хм. — Чонгук задумался. — В любом случае, всё это вот, — он развёл руками, — не взаправду. А значит, ничего не случится, если мы попьём. — Он уже склонился к воде, черпая её ладошкой и жадно глотая, едва не скуля от наслаждения. Кто бы мог подумать, что такое удовольствие можно получить от самой обыкновенной воды! — Жаль, что не во что с собой набрать, — сокрушался он. — А ты хорошенько промой свои раны, чтобы не попала грязь. — Чонгук. А вдруг это всё, — он неопределённо качнул головой. — Вдруг это всё всё-таки по настоящему? — Глупости. — Хотя он уже и сам начинал сомневаться. По крайней мере, в своём здравом уме уж точно. Но слишком уж всё вокруг выглядело реальным. Даже запахи. — Я домой хочу. — Тэхён уселся на землю, всхлипывая вдруг. — Эй? — Ну с ума сойти! Тэхён и плачет? — Вот сопли только не нужно разводить. Сейчас передохнём и дальше пойдём. — Куда? — Карамельные глаза блестели от влаги. — Ну, куда-то же мы должны дойти. — Я ногу натёр. — Тэхён стянул одну туфлю с носком, демонстрируя повреждённую ступню. — Вот потому я и не ношу туфли. В кроссовках гораздо удобнее! — Много ты понимаешь! Это часть моего образа! Я всегда должен выглядеть безупречно! — Сейчас твоя безупречность очень к месту. — Чонгук покачал головой, запуская руку в карман. Оу! Он вытащил наружу аккуратно свёрнутый носовой платок. — Вот это находка! Считай, тебе повезло. Вот, держи. Не волнуйся, он чистый. — И что мне с ним делать? — Ногу перевяжи. Иначе ты и нескольких шагов больше не пройдёшь. Ты как ребёнок беспомощный! — Тоже мне, взрослый нашёлся, — фыркнул Тэхён, обвязывая натёртую ногу, надевая затем носок и туфлю, что не казалась теперь удачным выбором. Но, по крайней мере, стало гораздо терпимее. — Ну что, идём? Напившись напоследок ещё воды, они зашагали вдоль склона, всё чаще встречая на пути кустарники и невысокие деревца. Небо становилось темнее и темнее, ещё немного, и на землю опустится ночь. Есть хотелось нестерпимо, избалованный домашней едой Чонгук с тоской думал, что, наверное, мама ждёт его к ужину, наготовив всяких вкусняшек. А он застрял в каком-то непонятном месте, даже не зная где. И она наверняка будет волноваться, он никогда не возвращался домой поздно. И ведь предупредить её он никак не может. — Смотри! — Тэхён ткнул куда-то пальцем, и Чонгук увидел едва видневшиеся из-за надвигающейся темноты деревья. По мере приближения они становились всё выше и выше, пока прямо перед ними не вырос упирающийся верхушками чуть ли не в самое небо лес. — Огоооо, — присвистнул Тэхён, задирая голову. — Никогда не видел таких высоких деревьев. — Нужно найти место, где остановиться на ночлег, — задумчиво пробормотал Чонгук, оглядываясь. — Что? Спать прямо вот так на улице? — Тэхён в ужасе даже отступил от него на шаг. — У тебя есть другое предложение? — Чонгук выгнул бровь. — Так поделись им со мной. — Но как же. — Тэхён тут же словно сдулся. — А вдруг дождь. Или змея! — Его передёрнуло. — У нас всё равно нет вариантов. — Чонгук пожал плечами. — Пока совсем не стемнело, нужно наломать больших веток. — Зачем? — Увидишь. Его горка веток уже была довольно большой, тогда как Тэхён притащил всего одну и теперь причитал от испорченного вконец маникюра. Чонгук лишь качал головой, но молчал. Из веток они соорудили что-то вроде шалаша, застелив внутри землю тонкими мягкими прутьями и большими, похожими на лопухи листьями. «Вполне сносно, — думал Чонгук. — Не мягкая кровать, конечно, но за неимением лучшего»… Он растянулся на импровизированном ложе, закинув руки за голову, и уставился в переплетённые над головой ветки. Тэхён мялся у входа. — И долго ты там будешь стоять? — Мне что. Прямо рядом...с тобой спать? — Я не настаиваю. — Чонгуку стало даже смешно. — Можешь спать прямо там, где стоишь. Но если вдруг передумаешь, уверяю тебя, я не кусаюсь. И вообще. Тебе вроде не привыкать спать рядом с парнями. — Ты хочешь сказать, что я к первому встречному в койку прыгаю? — тут же вспыхнул Тэхён. — Ну, я же тебе не переспать с собой предлагаю! — Чонгук тоже взвился. Он дьявольски устал, он в полнейшем ахере. И в непонимании, как им вообще из этой всей заварушки выбираться. — Послушай. — Он устало прикрыл глаза. — Давай просто ложись. Неизвестно, сколько нам ещё идти завтра. Нужно набраться сил. Я не хочу тратить время на пустую болтовню, идёт? — Он перевернулся на бок, подтягивая ноги к сводящему от голода животу. Некоторое время было тихо, а затем за спиной Чонгук почувствовал возню. Тэхён всё крутился и вошкался, чем неимоверно раздражал, и Чонгук выдохнул сквозь сжатые зубы. — Ты можешь уже угомониться? — он повернулся, приглядываясь к неясному в темноте силуэту. — Мне холодно. А ещё, я всегда обнимаю подушку, без этого я не могу уснуть. — Боже! Ну за что мне это всё! — Чонгуку хотелось истерично рассмеяться. — Ты и правда как маленький! — Он думал лишь секунду, разворачиваясь затем и сгребая в охапку охнувшего от неожиданности Тэхёна, уложив его голову себе на плечо, а его руку себе на грудь. — Я, конечно, не подушка. Но если это поможет наконец-то тебе уснуть и перестать мешать мне, то я готов ею побыть. Некоторое время в тишине слышалось лишь тихое сопение сбоку, и Чонгук даже уже успел успокоиться. — Никогда ещё не спал с кем-то вместе. — Такое тихое, что Чонгук подумал, ему послышалось. — Вот как? А я думал, ты парней как перчатки меняешь. — Усмехнулся. — И уж точно в отношениях не новичок. — У меня были лишь одни отношения. — После минутной паузы. — Целых три дня! — Ого. Да ты все рекорды побил. — Спать вдруг расхотелось. — А почему так? — Ну. — Тэхён, кажется, задумался. — Он хотел всего и сразу. А я нет. — Это ты о чём? — Мы познакомились на одной вечеринке. Он от меня ни на шаг не отходил и в этот же вечер предложил отношения. Он мне понравился, я согласился. А уже на второй день он открыто намекнул на… Переспать вобщем. — Тэхён замолчал. Чонгук молчал тоже, чтобы не спугнуть откровение. — Я отказался. Он тогда ничего не сказал. А следующим вечером пригласил меня прокатиться с ним по ночному городу. Пол ночи катались, а потом он остановился в каком-то тёмном переулке. Мы долго целовались. Но он начал приставать, требовать большего. Но я не был готов. Он разозлился, сказал, что он не школьник, чтобы за ручки ходить, и, высадив меня из машины, уехал. Я не знал, где нахожусь, телефон у меня сел. Хорошо, что поблизости оказался круглосуточный магазин. Мне помогли вызвать такси. Вот на этом и всё. Глупо, да? — Скорее странно. Это ведь всё равно должно было произойти, для этого люди и заводят отношения. Наверное. — А я не хочу так! Отношения только ради секса, разве это нормально? А как же чувства! Он ни разу не сказал мне, что я хотя бы нравлюсь ему! — Так получается, ты ещё ни разу не… — Чонгук запнулся, не договорив. — Но почему ты тогда решил, что тебе нравятся именно парни? Может, тебе стоило бы попробовать с девушкой? — Пробовал. — И? — Никак. — Тэхён шумно выдохнул, опаляя шею Чонгука горячим дыханием. Тот незаметно сглотнул, думая вдруг, что предложить себя вместо подушки было хреновой идеей. Перед лицом маячила чужая макушка, и Чонгук приблизил лицо, вдыхая. Волосы пахли солнцем, цветами и немного мятой. Он сконфуженно отвернулся, сцепляя зубы. — А ты? — вдруг спросил Тэхён. — Почему ты сказал мне, что у тебя отношения с этой девушкой? Повисла тишина, нарушаемая лишь дыханиями. — Анги — моя подруга. Я никогда не думал о ней как-то по другому. Я всегда считал, что если встречу своего человека, то сразу это пойму. Как в книжках, знаешь. — Жизнь — не книжки, — глубокомысленно парировал Тэхён. — Ты не веришь в настоящие чувства? — Не знаю. Может, это всё и выдумки вообще. Они замолчали, думая каждый о своём. Тэхён о том, что Чонгук круче любой подушки. А Чонгук — что рядом с всё ещё бесящим его парнем, ему так спокойно сейчас… А утро встретило Чонгука громким визгом этого самого парня. — Чонгук! Да проснись же ты, наконец! — Тот спросонья вытаращил глаза, не понимая, где он. — Там. Там! — верещал Тэхён, указывая рукой на выход из палатки. — Что? — прохрипел Гук осипшим от сна голосом. — Ну, идём же! — Тэхён едва не скакал на нём, вцепившись намертво в плечи. Его испуганное лицо было в нескольких сантиметрах от лица Чонгука, и он замер, боясь вздохнуть. Это была самая, наверное, странная ночь в его жизни. Он уснул довольно быстро после их разговора, а проснулся неожиданно, подумав вдруг, что ночью на него точно обвалился потолок, состоящий из самых толстых, совсем не лёгких веток. Он, между прочим, их сам таскал, он точно знает! Но затем понял, что никакие это не ветки. На нём, буквально на нём! опутав его всеми своими конечностями, спал Тэхён. Голова его переместилась с плеча на грудь, утыкаясь тихо сопящим, пускающим по всему телу мурашек носом где-то в район ключиц, отчего его макушка сейчас находилась прямо перед самым носом Чонгука. Аромат волос упрямо забивался в ноздри, щекоча не только обоняние, а и ещё что-то там в груди. Рука Чонгука покоилась на чужой талии. Он вдруг подумал о том, какой Тэхён и правда хрупкий. Уж по сравнению с ним точно. И вообще. Слишком уж правильно этот парень ощущался сейчас в его руках. По крайней мере, никаких неудобств Чонгук не чувствовал. А лишь неясное, непонятное ему самому удовлетворение. Так он и уснул, снова вдыхая в себя вкусный запах мягкой макушки, лишь сильнее стискивая вокруг лежавшего на нём тела руки. А сейчас был жёстко вырван из сна, в котором ему снилось что-то очень приятное. Но безумный взгляд Тэхёна быстро согнал с него сонливость. Он поднялся, кряхтя, всё-таки это не своя удобная мягкая кроватка дома, и на миг зажмурился, ослеплённый ярким солнцем. Однако через секунду его глаза стали расширяться, будто хотели вместить в себя всю невероятную картину, что предстала его взору. Потому что прямо перед ним, всего в нескольких шагах, шумело, мягко перекатывая на берегу волнами мелкие камушки, самое настоящее море! Море, мать его! Но как такое возможно? Ведь вчера его тут точно не было! Он даже ближе подошёл, щупая, в желании удостовериться. Вода была тёплой, словно парное молоко. — Ну, что скажешь? — Тэхён прыгал вокруг в нетерпении. — Скажу, что меня так не плющило даже тогда, когда я первый и единственный раз в жизни попробовал алкоголь. Тогда у меня таких глюков не было, хотя набрался я знатно. — Не думал, что ты вообще хоть раз пил. — Тэхён смотрел с любопытством. — Это на спор было. — Он махнул рукой. — Эй. А куда деревья делись? — А он то подумал, что ещё больше охренеть не был способен. Ошибался. Ни одного деревца вокруг. Но ведь откуда тогда они взяли все эти ветки? — Смотри! — Тэхён с силой дёрнул его за рукав. — Там человек! И правда. По жёлтому песку, покрывающему весь берег, кто-то шёл. Прямо к ним. Даже и не поймёшь, мужчина это или женщина. Длинный чёрный балахон скрывал тело, а капюшон голову. И это при такой-то жаре! Но чего ожидать от этого незнакомца? Судорожно оглядываясь, он подбежал к палатке, выдёргивая из неё одну из веток, затем вернулся обратно, на автомате вдруг задвинув Тэхёна за спину, не замечая, каким удивлённым взглядом тот посмотрел на него. — Эй! — Он поднял палку выше. Так себе оружие, конечно. — Кто вы? — Незнакомец остановился в нескольких шагах от них. Затем поднял голову, и Чонгук выронил из рук ветку, выдыхая тихое «О». — Господин… Ли?