Хмырь и канарейка

      Даниил неспешно прогуливался по улочкам соседнего города, наслаждаясь коротким перерывом от повседневной суеты. Небо над головой было укрыто лёгкими, словно пух, облаками, которые то расступались, пропуская тёплые лучи солнца, то вновь сгущались, создавая мягкую тень. Прохладный ветерок, игривый и лёгкий, ласково касался его лица, пряди волос, будто невидимые пальцы. Даня остановился в парке, чтобы перевести дух, вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматом летних листьев и далёкого моря.       Вдруг, словно из ниоткуда, тёплые ладони мягко закрыли ему глаза. Сердце Даниила дрогнуло от неожиданности, а в груди заклубилась тревога. Но знакомый, бархатный голос, полный нежности, тут же рассеял сомнения.       — Здравствуй, моя канарейка, — прошептал Лучо, его тёплое дыхание коснулось уха Даниила, вызывая лёгкий озноб. Даня, узнав этот приторно-сладкий тон, нахмурился. Внутри него закипело раздражение, смешанное с усталостью от бесконечных игр Лучо. Он резко мотнул головой, пытаясь освободиться от чужих рук, и голос его прозвучал резче, чем он сам ожидал.       — Хмырь, опять ты! Когда же ты наконец угомонишься?! — выкрикнул он, чувствуя, как жар гнева поднимается к щекам. Лучо лишь мягко улыбнулся, его глаза сияли тёплым, почти умиротворяющим светом. Он не отступил, а, наоборот, шагнул ближе, кончиком пальца нежно проведя по подбородку Даниила, словно рисуя невидимый узор.       — Даниэль, не злись, прошу, — его голос был мягким, почти умоляющим, но в нём сквозила привычная насмешка. Даниил сжал губы, закрыл глаза, чувствуя, как кожа горит под этим прикосновением. Внутри него боролись противоречивые чувства: раздражение от навязчивости Лучо и странное, почти забытое тепло от его внимания. Но гнев всё же взял верх. Он сморщился, словно от боли, а когда рука Лучо скользнула по его щеке, не выдержал — резко дёрнулся и укусил её.       Лучо вскрикнул, отдёрнув руку, и зашипел, потирая покрасневшую кожу. Его лицо на миг исказилось от боли, но в глазах всё ещё плясали искры смеха. Даниил, не теряя времени, развернулся и быстрым шагом направился прочь, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Сердце колотилось, а в голове шли мысли, полные злости и усталости. Дойдя до шумного проспекта, он остановился, пытаясь успокоить дыхание. Достав из потёртой сумки наушники, он включил музыку, надеясь, что ритмичные биты заглушат внутренний хаос.       Но не прошло и минуты, как холодок пробежал по спине. Он почувствовал чьё-то присутствие, тёплое дыхание у затылка. Резко обернувшись, Даниил столкнулся взглядом с Лучо. Тот стоял совсем близко, с неизменной улыбкой на губах, а в глазах его читалась странная смесь упрямства и нежности.       — Я догнал тебя, мой кусачка, — произнёс он, улыбнувшись шире, а голос его был мягким, почти ласковым, но с ноткой игривой насмешки. Даниил стиснул зубы, чувствуя, как гнев снова поднимается волной. Его руки задрожали от напряжения, а в груди будто сжался тугой комок.       — Хмырина! Прекрати уже! Достал! — выкрикнул он, голос его дрожал от ярости, эхом отражаясь от стен ближайших зданий. Но Лучо, словно не слыша его слов, шагнул ближе и крепко схватил руку Даниила. Его пальцы были тёплыми, но хватка — железной. Даниил дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка только усилилась.       — Отпусти! Отпусти, я сказал! — кричал он на весь проспект, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Его голос срывался, а в глазах плескалась смесь злости и бессилия.       Лучо, не отпуская, поднёс руку Даниила к своим губам, мягко касаясь её поцелуями. Его движения были медленными, почти благоговейными, а глаза смотрели на Даню с какой-то странной, почти болезненной тоской. Даниил сморщился, чувствуя, как по телу пробегает волна отвращения, смешанного с неловкостью.       — Какая гадость! Прекрати! — выдавил он, пытаясь вырвать руку, но Лучо держал крепко, продолжая покрывать её лёгкими поцелуями и поглаживаниями.       Даниил, не в силах больше терпеть, попытался снова укусить руку Лучо, но тот, предугадав его движение, ловко приподнял свою руку, не давая зубам сомкнуться. Внутри Дани всё кипело, гнев переливался через край, а терпение лопнуло, как натянутая струна. Он изо всех сил ударил Лучо по щеке. Звук пощёчины разнёсся в воздухе, словно гром среди ясного неба.       — Ты невыносим! Ты достал меня! Если я сказал, что не хочу, значит, не хочу! А тебе плевать на мои слова! — кричал Даниил, его голос дрожал от ярости, а в глазах блестели слёзы обиды и усталости. Лучо замер, потирая покрасневшую щеку. Его взгляд потемнел, но в нём не было злости — только боль и что-то похожее на сожаление. Он тихо вздохнул, опустив руку.       — Даниэль, ты снова сделал мне больно. Я лишь хочу быть рядом с тобой, — его голос был мягким, почти сломленным, но в нём всё ещё звучала надежда.       — Рядом со мной?! Ты хмырь, ты уродец! Я не буду с тобой рядом, понял?! — отрезал Даниил, его слова были острыми, как лезвие, но в голосе сквозила дрожь, выдающая внутреннюю бурю.       — Даниэль, ласточка моя, может, ты всё-таки успокоишься? — Лучо сделал шаг вперёд, его тон был почти умоляющим, а в глазах читалась искренняя забота.       — Не подумаю! — резко бросил Даниил, развернувшись на пятках. Он быстрым шагом направился к ближайшей остановке, не оборачиваясь. Его сердце колотилось, а в груди бушевал ураган из гнева, обиды и какого-то странного, необъяснимого чувства, которое он не хотел признавать.       Лучо остался стоять на месте, провожая его взглядом. Его рука всё ещё касалась щеки, где остался след от удара, а в глазах застыла смесь боли и тоски. Ветер, словно в насмешку, подхватил его волосы, играя с ними, как играл с волосами Даниила всего несколько минут назад. Но в этот момент между ними пролегла невидимая стена, холодная и непроходимая.