Как Поттеры и Малфои отпуск проводили

      — Малфой.       — Поттер.       Они смотрели друг на друга так, как будто каждый человек напротив был Филчем. Или привидением. К сожалению, последнее было далеко не так.       — Неужели вы решили принять во веки веков солнечные ванны? — усмехнулся Гарри, закатывая рукава пляжной рубашки.       Драко Малфой продолжал сидеть неподвижно. Он и сам не больно-то желал видеть семейство Поттер-Уизли во время своего своеобразного отпуска, судя по тону. Он снял странную соломенную шляпу, спадающую прямо на глаза, с торчащим розовым пером, хмурясь.       — Мы приезжаем сюда уже больше пятнадцати лет, Поттер. Несложно заметить, что это вы объявились на нашей территории, — заметил Драко. И кто этого очкарика тянул поехать из любого места мира именно сюда? Сидел бы с своём болоте, спокойнее было бы всем. К сожалению, Поттер имел невообразимую способность портить жизнь каждому, кто находился рядом. Порой, как казалось Драко, даже случайным образом.       — А ты что, это место пометил? — хихикнул Гарри, присаживаясь к барной стойке, за которой уже сидел Малфой, — Для разнообразия мог бы смотаться на Кипр или в Грецию. По твоему загару, — протянул он осматривая белобрысого и всё столько же белокожего хорька с ног до головы — скорее вампир выглядит темнее, чем этот дрыщ, — и не скажешь, что ты вообще покидаешь свой мэнор.       — А ты, видимо, много следишь за моими перемещениями? Ах да, забыл, сталкерство ведь в твоём стиле, — фыркнул Малфой. Ему принесли пляжный коктейль, и он не без удовольствия перемешивал соломенкой кубики льда и сироп.       — Работа у меня такая: за всякими подозрительными личностями присматривать.       — Смотри, не засмотрись, иначе твоя рыжая женушка тебя не поймёт, — напоследок сказал Малфой, ставя себе невидимую единицу против нуля у Поттера. Принесли коктейль для Астории, и Малфой, оскалившись напоследок, отчалил.       Гарри Поттер развернулся к барной стойке, делая заказ.       Виски с колой не помешает. Чем больше, тем лучше.       Он не ожидал увидеть здесь никого, но вместо этого судьба-подруга подбросила ему белобрысого хорька с его семейством. Моргана их раздери.       Нет, против Астории Малфой, бывшей Гринграсс, он не имел ничего против. Она была вежливой, спокойной, да и в целом не вызывала ни у него, ни у Джинни никаких негативных эмоций кроме того, что она является женой Малфоя. Такой, как Драко-трусливое-чмо-Малфой, был её недостоин.       Другое дело мужская часть их семейства. В Драко всё было итак понятно. С его сыном Скорпиусом, увы, не особо.       Набился в друзья к Альбусу, что теперь они стали неразлей вода. «Спасибо за подарок, папа! У Скорпиуса точно такой же!», «Вау, это же новый Нимбус-2500! Надо показать Скорпу!», «Прости, пап, но мы со Скорпом планировали встретиться в эти выходные, давай поедем в другой раз, хорошо?» Гарри Джеймсу Поттеру уже осточертело слышать это имя начинающееся с буквы «С» и заканчивающееся той же буквой. Мало того, что Альбуса забросило на Слизерин, так ещё и его лучшим другом стал сын его лучшего врага!       Ладно, с тем, с кем дружит Ал глава семейства ещё мог смириться. В конце концов дружба ведь бывает не вечной… закончат школу да и разойдутся, как в море корабли.       Другое дело Лили.       Уж больно часто Гарри стал замечать свою дочку в радиусе двух метров от уменьшенной копии Драко, и расстояние сокращалось стремительно. Во время последнего матча так и вовсе Лили сидела рядом с ним и о чём-то совещалась, и Гарри, сидевший на пару рядов позади (хотя и сказал, что будет сидеть и вовсе на другой трибуне) чуть было не взвыл после того, как на его глазах Малфой-младший прикасается своими белобрысыми ручёнками к ее лицу, отодвигая прядку. Так и хотелось кинуть в него жалящее проклятье, чтоб держал свои ручонки при себе.       Гарри Поттер очень устал. На самом деле, после школы он знал, чего хочет от этой жизни. У Гарри Джеймса Поттера был чёткий план и он его придерживался: он завёл семью с Джинни Уизли — самой красивой и умной (конечно, не столь, сколько Гермиона, но порой Гермиона была просто невыносимо умной), жизнерадостной и весёлой девушкой, которую он только знал; помог Британии восстановиться после Волан-де-Морта и Пожирателей Смерти, став аврором. План не то что был выполнен, он был даже перевыполнен — у него было три ребёнка, он стал главой Аврората в тридцать — рекордное число, — а ещё он наконец-то отклеил портрет Вальбурги Блэк и запер её в комнате с картинами со львами. Да, чувство юмора у Гарри Поттера после чуть меньше двадцати лет работы в Аврорате чуток изменилось. Оно и к лучшему.       И теперь он всего лишь хотел отдохнуть. В Турции. В никому не знакомом городе, в неизвестном отеле с бунгало, специально подобранном таким образом, чтобы здесь было как можно меньше волшебников, особенно британских, да и других туристов в целом. Эгейское море, может, и было не таким тёплым, как другие омывающие Турцию, но Гарри, как и всю его семью это толком не волновало.       Вот только они забыли, что Малфои и сами не особо любили толпы туристов, а ещё Астория, как говорила Джинни, сходила с ума с восточных танцев и сладостей. Нужен был шанс один на миллион, чтобы попасть в одно и то же время и в одно и то же место с этой семейкой.       Как ни странно, но Джинни приняла известие о том, что будет соседствовать с четой блондинов удивительно спокойно. За последние годы бывшая Уизли изменилась. Может, сказывались годы, может, её работа наносила определённый отпечаток, но теперь все всплески диких эмоций она оставляла на работе, а домой приходила уставшая, но не раздраженная. Джеймсу в принципе было всё равно на то, с кем он будет соседствовать. Его волновали лишь девушки, квиддич и ещё раз девушки. «Сперматоксикоз в чистом виде», — закатывал глаза Гарри, обучая его контрацептивным заклинаниям.       Альбус, как и предполагалось, был вне себя от радости. Не так сильно, но всё же и Лили улыбалась своей искренней улыбкой, глядя на белобрысого чёрта, строящего ей глазки.       То они играли в волейбол, и Скорпиус случайно приобнял её со спины, не дав упасть. То Лили кончиком пальца смахнула капельку мороженого с его щеки. То мальчишка больно часто угощал её чем попало. Даже Альбус стал смотреть на всё происходящее с лёгким недоумением — уж за столько лет опыта в Аврорате и зная сына Гарри мог точно сказать, что тот был в замешательстве.       — Твой сын сидит слишком близко к моей дочери, — бухтел Поттер, сидя на лежаке. Чёрные брови хмурились, а волосы, казалось, сейчас наэлектризуются от его желания отодвинуть парочку друг от друга.       — Не знаю, каким образом, но ты зачал красивую дочь, и, к счастью для неё, она пошла точно не в тебя, очкастый. А Малфоям всегда нравится всё самое красивое, — последней фразой Малфой двухсмысленно намекал на свою жену. Астория мягко улыбнулась, положив свою руку на руку мужа, и тот крепко её сжал. Гарри закатил глаза, снимая очки и начиная вытирать их об уголок рубашки — дурная привычка, от которой он уже не мог избавиться.       — Знаешь, Малфой, я как раз вспомнил один занятный факт: в Аврорате есть целый отдел, занимающийся… скажем так, неуместным использованием любовных зелий. Особенно в отношении несовершеннолетних. А твой сынок уже раз… пятый, да, Джинни?       — Не считаю такую чепуху, — пожала плечами размлевшая от солнца Джинни из-под соломенной шляпы, которую она положила на лицо. Гарри продолжил.       — Так вот, он уже раз пятый даёт ей какой-то подозрительный коктейль. На его месте я бы не продолжал этого делать.       — Он просто приносит ей угощение, Поттер. Не ищи двухсмысленности там, где её нет. Малфои слишком хороши для того, чтобы пользоваться какими-либо зельями привлечения, — ухмыльнулся Драко.       Подул ветер с моря. Скорпиус подскочил с лежала, взяв руку Лили и потянув её к себе. Она весело и громко рассмеялась, держа второй рукой шляпку, а Альбус в это время побежал к морю.       — Напоминаю, что я знаю двенадцать с половиной способов исчезновения тел даже без использования заклинаний. У меня отпуск и никто не подумает, что я в этом замешан.       — Откуда половина? — поинтересовался Драко, пригубив коктейль и глядя, как его сын резвится с рыжеволосой красавицей. Да, у Скорпиуса определённо был вкус. Лили Поттер взяла всё самое лучшее от родителей. Точнее, он матери. Гарри-олень-Поттер просто учтиво передал недостающую Х-хромосому.       — Голова остаётся, — вздохнула Джинни, ответив за мужа, собирающегося, как она предчувствовала, говорить целую лекцию о том, что он может сделать с сыном Драко, если тот не скроется с глаз Гарри на несколько миль. Без Лили, разумеется.       — Мужчины, вы взрослые люди, прекратите вмешиваться в жизни детей. Разве вы не помните себя в их годы? Какое прекрасное и свободное было время! — защебетала Астория, переходя в ностальгические воспоминания.       — Конечно, свободное. Как же, — прыснул Гарри, — всегда вспоминаю погоню Волан-де-Морта за мной, прихожу в неописуемый восторг.       — Мерлин, Поттер, ты самый невыносимый зануда, которого я только знаю. Мне казалось, что Перси Уизли и Гермиону Грейнджер, ой, простите, тоже Уизли, никто не переплюнет, но ты стал их достойным конкурентом за звание самого сумасшедшего родителя. Ты скоро свою дочь запрешь в башне.       — Скорее твоего сына в темницу, — фыркнул Гарри.       В тот момент вновь подул сильный ветер. Неуклюже стоявший зонтик над охнувшей Асторией накренился, а экстравагантная шляпа Драко исчезла в кустах.       — Наконец-то твою панамку сдуло. А то я сижу и думаю, на кой чёрт ты таскаешь на себе перевернутую соломенную тарелку, — засмеялся Поттер, впервые переводя разговор с детей на нечто другое.       Драко Малфой, достав и отряхнув свою шляпу, надел её обратно на голову так, как будто она была его короной.       — Это последний писк моды в Ницце, Поттер. Ничего ты не понимаешь, — огрызнулся он под язвительное замечание.       — Писк? Да это целый вопль, Малфой. Если бы Распередяющая шляпа могла рожать, она бы сотворила нечто подобное! — продолжал смеяться Гарри, и от смеха даже пролил часть виски на оголенную ногу Джинни. Она, даже не приподнимая шляпу, пихнула его локтем, продолжая лежать в полудрёме, слушая «диалог» в пол-уха.       Привычно строгого делового костюма в черно-белых тонах на отпуске у Малфоя не было. Признаться честно, Поттеры вообще были удивлены тому, что Драко мог носить что-то цветастое. Его пляжная рубашка была чем-то похожа на рубашку самого Гарри, и он язвил, что купил её раньше, чем этот придурок, хотя, казалось, им нужно было дать только один повод для того, чтобы начать ссору. Их жены же мирно беседовали в спа-салоне. По правде говоря, они уже начали делать ставки на то, кто из их мужей завяжет драку первым. Наблюдать за их детскими склоками было весело. А ещё смешнее было наблюдать, как примерный семьянин Драко носит подарочную шляпу, сделанную Асторией, как самое настоящее сокровище, будто бы желая выслужиться перед ней. Даже сама Астория про себя не могла не посмеяться над тем, как уморительно её муж в ней выглядел.       Когда Драко сел на место, Гарри не мог отвести взгляд от головного убранства своего псевдо-врага. Поистине огромные поля падали от тяжести бусин, пришпиленных по краям соломенок и позвякавающих от каждого дуновения ветра. Из центра шляпы отходило огромное перо розового фламинго — «символа любви», но оно было таким огромным и таким покоцанным спустя пару десятков… если не сотен… падений, что походило больше на голый прутик с остатками нечто розового цвета. Такого морального издевательства Гарри даже не смог бы придумать для Малфоя.       Как назло от разглядывания соломенного творения его вновь отвлёк громкий смех детей, и тяжесть вновь легла на душу Поттера. Лили смеялась, запрокинув голову к небу, и глядела, как Альбус и Скорпиус импрозизированно дерутся, пытаясь утопить друг друга. Гарри был в принципе не против того, чтобы Альбус оставил Малфоя-младшего под водой.       Вечером Астория и Джинни вновь отправились в спа. Джинни сказала, что последний раз видела Джеймса в компании девушек, но за старшего сына Гарри не волновался.       — Эй, Поттер. — подошёл к нему Малфой перед тем, как уйти по бунгало, — поговорим?       Они отошли прогуляться по тропинкам небольшого парка. Всунув руки в карманы шорт и хлюпая мокрыми резиновыми шлёпанцами, Гарри ждал, чего такого интересного ему сообщит Малфой.       — Давай начистоту: тебе не нравится мой сын только потому, что он — мой сын, верно? Если бы вместо него был кто угодно другой, то ты бы принял его.       — С чего ты так уверен? — спросил Поттер, пожимая плечами.       — Потому что это предсказуемо. Наверняка ты уже составил полноценный список тех, кого бы тебе хотелось видеть в качестве зятя и ещё более длинный список тех, кого нет. Я прав?       Гарри нахмурился, глядя на траву под пальмами и камни на тропинке.       — На самом деле, Драко, правда гораздо проще. Я ненавижу не только твоего сына, — он остановился, взглянув на Малфоя, — я ненавижу, наверное, всех, кто пристаёт к моей дочери.       — Лили когда-нибудь выйдет замуж, Потти. Не говорю, что именно за моего сына, но я был бы не против этого, — пожал плечами слизеринец, — у меня нет дочери и вряд ли когда-нибудь будет, но я понимаю тебя отчасти. Если тебе действительно не нравится Скорпиус, то я поговорю с ним на днях, хотя это будет сложно. Мне кажется, он влюбился в неё, и я знаю своего сына слишком хорошо, чтобы это было неправдой.       Малфой пошёл по тропинке дальше, оставляя Поттера наедине.       После этого короткого разговора Гарри плохо спал. Он долго размышлял над тем, что ему сказал Малфой. Возможно, он действительно был прав. Скорпиус был другом Альбуса, а Альбус никогда не говорил ничего плохого про него. Наверное, проблема действительно была в том, что Гарри проецировал свою ненависть к Драко в том числе и на его сына, хотя он был выращен другими родителями и в другое время. Он не был тем же самоуверенным засранцем, как Драко в своё время, но и не был трусом, раз мог проявлять свои эмоции даже перед отцом своей возлюбленной (если он, конечно, её действительно любил). Если он нравился Лили, она могла бы попробовать пообщаться с ним поближе.       — Оставляем всё как есть, Малфой, — сказал Гарри на следующее утро во время завтрака, — но если что-то пойдёт не так, то обещаю, что способ с устранением тела я применю без особого труда. И сними свою уродскую шляпу. А ещё лучше — сожги её и закопай как можно дальше. Надеюсь, писк моды не будет слышен из-под земли.