Несчастливый Фонтан феи Фортуны

      Рождество 1942 года обещало пройти скучно. Том сидел в гостиной над дневником, записывая очередной прожитый день, но мысли его были далеки от контрольной по Чарам и разлитого Мальсибером зелья, от которого ботинки Тома поросли травой. Он смотрел в белый лист, кусая перо, и размышлял о том, что и в этом году Малфой уедет праздновать праздник дома, даже если сам настоял на том, чтобы они втроём с Элизой встречались с ним. Абраксас умел быть убедительным, когда хотел – с таким жаром говорил о своих чувствах, так заверял, что любит их обоих и хочет проводить с ними каждую минуточку своей жизни...       Но это было почти месяц назад, в сентябре, и с тех пор «бывший друг» ничего не сообщил об изменениях в своих планах, а, значит, о маленьком Рождестве на троих можно было забыть. Том кинул взгляд на Абраксаса, сидящего на диванчике и объясняющего второкурснику Августу Руквуду, как трансфигурировать деревянный шарик в кубик. Пальцы Риддла сами собой сжались, сминая перо – пусть до каникул и оставалось почти два месяца, никакой надежды на то, что Малфой останется с ними не было.       «А, значит, и подарка никакого ему дарить не буду», – мстительно решил слизеринец, зачёркивая выписанный на последней странице дневника список возможных подарков.       Он закрыл тетрадку и собирался уже уйти наверх, всем своим видом демонстрируя, как ему не нравится возня старосты с малышнёй, но в этот момент дверь в гостиную распахнулась и послышались хорошо знакомые голоса и смех. Том и Абраксас мгновенно обернулись на звук.       Том не ошибся – вся компания, ввалившаяся в гостиную, была ему отлично знакома. Арес Нотт, вытирающий выступившие от смеха слёзы, хихикающая Вальбурга Блэк, и, наконец, их милая слизеринская рейвенкловка – Элиза Сэнмецу. После маленького скандала, учинённого Томом в сентябре, каждый слизеринец почитал своим долгом привести девушку с собой в гостиную.       – Это будет грандиозно! – заявила, хохоча, Сэнмецу.       – Просто жуть! – кивала, соглашаясь, Блэк. – Взять эту дебильную полукровку на главную роль?!       – Клянусь, нас все освистают! – прыснул Арес. – О! Абри, Том, привет!       – Абри, ты не поверишь! – после случившегося в сентябре, Блэк игнорировала Тома, будто того не существовало вовсе. – Знаешь, чего учудил профессор Бири?       Малфой потрепал по волосам Руквуда и, велев тому идти тренироваться, заинтересованно сложил руки на груди.       – Выкладывайте! – велел он.       Том, видя его свободные от тетрадок второкурсника колени, помялся, подумал, а затем немедленно забрался ему на ручки. Малфой удивлённо поднял брови.       – Соскучился, змеёныш?.. – он погладил его, и молодой человек счастливо замурчал. – Мерлин... Говорите скорее, а то я тут от умиления скончаюсь.       – Скончаешься и без меня?.. – усмехнулась Элиза. – Жадюга. Ладно, давайте правда поспешим, а то сейчас сюда заявится отверженный Айвин и испортит всё настроение, и новость станет из смешной немножко печальной.       Абраксас округлил глаза.       – Айвина отвергли?.. А он с кем-то, кроме Мальсибера, хотел встречаться?..       Теренс Мальсибер, раскладывающий на полу пасьянс из взрывных карт, поднял голову.       – С кем?.. – очень мрачно осведомился он, медленно стискивая в руках оставшуюся колоду.       Вальбурга, Элиза и Арес взорвались дружным смехом. Наконец, Нотт, совладав с собой, выпалил:       – С Бири! По пятницам! Моргана нас заеби, нас взяли в рождественский спектакль!!!       – Да, именно нас! – вскинула большой палец вверх Сэнмецу. – Мы обосрёмся по полной, но это будет круто!       – Точно обосрёмся, потому что они взяли Макгонагалл! – воскликнула Блэк. – Хуже не придумаешь!       Риддл удивлённо поднял голову. В приюте, в котором он жил, старшие действительно ставили небольшие спектакли каждое Рождество – о трёх волхвах, о рождении Христа и, единожды, «Рождественскую песнь» Диккенса, но она была признана всеми провальной – кроме привидений, никто не старался, потому что привидениями хотели быть все, так что дети страшно обиделись, узнав, что привидений всего три. Троица привидений, хоть и отыграла как надо, возмущалась, что им не дадут простыней и скатертей, чтобы отыграть призраков. А мальчик, игравший Скруджа, перед последней сценой уснул по-настоящему, утомлённый всем вызубренным текстом. Том же был в восторге и от постановки, и от истории, так что очень огорчился, когда воспитатели решили её больше не ставить. Но о постановках в Хогвартсе он слышал впервые.       – Ого... – он с уважением посмотрел на всех троих. – И что ставите?       – «Фонтан феи Фортуны»!!! – хором воскликнули, смеясь, однокурсники.       Малфой потрясённо округлил глаза.       – Вы?.. Так, три колдуньи, рыцарь... А при чём тут Рождество, если в истории речь про летнее солнцестояние?!       – Мерлин, если б мы только знали... – закатила глаза Вальбурга. – Но профессор был неумолим. Зря вы двое не пошли на факультатив сегодня – нужно было видеть, как девчонки с Гриффиондора дрались за роль Аши!       – Почему именно гриффиндорки? – удивился Абраксас.       – Потому что мы уже попросились быть Аматой и Альтедой, – объяснила Элиза. – А он хотел, чтобы со всех факультетов по ученику было.       Том и Абраксас молча уставились на Ареса.       – Ты теперь с Хаффлпаффа, я так понимаю?.. – спросил Малфой.       – Не! Просто среди барсуков таких дураков нет, – хмыкнул Нотт. – Элиза, конечно, прекрасная Амата, но позориться полтора часа, чтобы в конце получить от неё поцелуй в щёчку, никто не захотел. А я – захотел!       – И его я могу засосать! – кивнула Элиза. – А с Хаффлпаффа я не знаю никого. К тому же, вся эта затея выглядит как абсолютный идиотизм.       – Но профессор, конечно, выкрутился, так что бедняжка Диггори будет за рассказчика, – улыбнулась Вальбурга. – Все, конечно, недовольны, что от Слизерина будет два человека, но они сами открещивались как могли...       Том прижал свой дневник к груди.       – Да вы чего? Это же так интересно!       – О, Айвин тоже так сказал, – отмахнулся Нотт. – Но у Бири нет бутафорских доспехов, и делать их он не захотел – мол, старые отлично будут смотреться на сэре Невезучем. А ты представь Айвина в доспехах – он же как наденет их, так в них же и сдохнет.       – Так что он сейчас страдает, что его не взяли в постановку, – вздохнула Элиза. – И тебе, Терри, его утешать.       Мальсибер махнул рукой.       – Главное, он мне не изменяет – и то хлеб. Ревёт, небось?       – Ревёт, – с беспощадной ухмылкой кивнула Блэк. – Как мальчишка. В грязном туалете.       Абраксас покачал головой.       – Альба, чего у тебя опять случилось? Мини-Нерва поперёк горла встала?       Блэк фыркнула, отворачиваясь, и Сэнмецу погладила любимую по плечу.       – Да не, там в другом дело, – вздохнула она. – Идиотская ситуация.       – Мы порвали с Эллой, – холодно произнесла слизеринка. – Навсегда, на этот раз. Эта дрянь полезла на Сигнуса!       – И ты вырвала ей все волосы... – Арес почесал свою макушку. – Мы с Артемисом и Элизой разнимали. Страшное было зрелище. И совсем недостойное для дочери Блэков.       – Достойное, достойное, я честь семьи отстаивала. Айвин, предатель вонючий, вступился за сестру, а не за меня! А я ему друг, вообще-то!       Теренс прицелился в девушку колодой.       – Что ты  с Розье сделала?..       – С которым? – уточнила Элиза.       – А который меня волнует?       – С ним – ничего.       – Это пока что! – пообещала Вальбурга. – Я ему...       Но прежде, чем Мальсибер успел швырнуть в неё взрывающимися картами, в гостиную вошёл Айвин. Личико у него было гордое и довольное, только острый нос всё ещё был красным, а спину он держал прямо, будто проглотил кочергу. Том помахал ему.       – У-у, возвращение героя. Как себя чувствуешь? – спросил он.       – Лучше всех! – отчеканил Айвин, не глядя на показавшую ему язык Блэк. – Профессор Бири обещал взять меня в следующую постановку на Пасху. Будем ставить «Зайчиха-шутиха и пень-зубоскал»!       – И кем ты будешь? – удивилась Элиза. – Тем идиотским королём? Или дядькой, который для него «колдовал»? Не Зайчихой же, в конце концов...       – Лишь бы не пнём, – буркнул Теренс, поднимаясь с пола и обнимая возлюбленного.       Айвин нежно уткнулся мокрым носом ему в щёку. Том подпёр подбородок кулаком, с любопытством глядя на редкий момент нежности между этими двумя – обычно их проявления чувств были прохладнее и строже, всё-таки Розье был старшим мужчиной в семье, а безалаберный Мальсибер уже год пытался доказать жениху свою ответственность и состоятельность. Риддлу нравилось наблюдать за ними, представляя, что они могли бы быть такими с Абраксасом... Сам он, впрочем, предпочитал получать заботу в одни ворота.       – Шарлатаном я буду... Главная роль, между прочим, – чуть гнусаво похвастался Айвин.       – Симпатичный выйдет Шарлатан, – одобрительно улыбнулась Элиза. – А Король с Шутихой – какие-нибудь бедные хаффлпаффцы, которые не успели уйти далеко?       – Почти. Аббот и рейвенкловка, Миртл Уоррен.       – Бедняжечка. Мало того, что у неё спальня напротив нашей с Роландой Хуч и постоянно наш мусор ей в коридоре мешает, так ещё и на эти страдания обречена теперь.       – Ну ясно, профессор собрал всех сирых и убогих, – фыркнула Блэк, направляясь в сторону спальни. – Всем кошмаров.       – Тебе того же, Альба, – рейвенкловка усмехнулась. – Обиженных он собрал! Хотя Аббот, как будто бы, не вписывается... Будем считать, он слишком медленно бегал.       Мальсибер уволок Розье к дальнему креслу с высокой спинкой – его в гостиной называли «креслом для поцелуев и т.д.», но что за «и т.д.» они там будут делать, Том знать не желал. Нотт махнул друзьям рукой и, чмокнув Сэнмецу на прощанье, тоже отправился спать. Девушка направилась к диванчику.       – Томми, Абри, я скучала!       – И мы скучали, милая, – увлекая её и прижимая к себе, улыбнулся Малфой. – Ну? Я говорил, что не надо ходить к этому придурку на факультативы?       – Да весело же! – прижимаясь к его плечу, промурлыкала рейвенкловка. – Гладьте меня!       Том немедленно кинулся наглаживать её умную золотистую макушку, а Абраксас обнял ладонями милые круглые щёчки. Немного повозившись и похихикав, они отправились наверх, в спальню...       ...делать «и т.д.».

***

      Профессору Бири, похоже, совершенно не терпелось начать репетиции, поэтому на следующем же занятии по гербологии он объявил классу:       – Молодые люди, поскольку вы уже и без того отлично разбираетесь в предмете, и нам, до конца года осталось изучить только пару растений, это вполне можно отложить до следующего семестра – да и к весне тентакулы в оранжереях будут пободрее, – оптимистично заверил он.       Студенты переглянулись. Ещё более бодрые тентакулы не вселяли в полупридушенных пятикурсников ничего, кроме ужаса и уныния. Но профессору ещё было, чем их добить.       – По такому случаю, до возвращения с каникул, вместо моих занятий у вас будет окно. Потратьте его на отдых, подготовку к С.О.В., дополнительный перекус, – Бири подмигнул. – Но, конечно, к моей маленькой труппе это отношения не имеет...       Том заметил, как Блэк и Нотт заметно напряглись. Сэнмецу, сидящая рядом (у Слизерина было сдвоенное занятие с Рейвенкло), прижалась к его плечу.       – Мы будем репетировать до самого Рождества! – жизнерадостно заявил профессор. – Замечательно, правда?       – Профессор, вы гениальны, – с откровенным сарказмом в голосе процедил сквозь зубы Арес.       Бири польщённо поклонился.       – Мистер Нотт, не стоит! Дело не в гениальности, а в умении распределять своё время и старания...       Он говорил что-то ещё, но его уже мало кто слушал – ученики спешно собирали свои сумки, чтобы от души посмеяться за дверями классной комнаты. Абраксас поднял руку.       – Да, мистер Малфой?       – Простите, профессор, а можно нам с Томом присутствовать на репетиции? Мы хотели бы поддержать нашу девушку.       – Как заботливо, мистер Малфой! Ну, конечно, если вы не расскажете никому про секреты нашей постановки, можете тихонько посидеть. Думаю, мисс Сэнмецу будет приятно ваше присутствие.       Арес тоже поднял руку.       – Сэр, а можно мне тогда позвать брата? У него двухнедельный отгул с уроков по полётам, я не хотел бы оставлять его одного.       – Мерлин... Что стряслось с вашим братом?       – Тактическая ошибка – свалился в лестничный пролёт, когда лестницы не было.       – Тактическая?..       – Да. Моя тактика была в том, чтобы толкнуть его в плечо и слегка припугнуть, сэр. Я не учёл, что он решит увернуться, сэр.       Глаза профессора округлились.       – Кхе-кхе... Я, конечно, слышал, что в семье Ноттов редко бывает больше одного ребёнка, но теперь я думаю, что вернее было бы сказать «редко выживает»... Мистер Нотт, я не против присутствия вашего брата на репетициях, но, пожалуйста, постарайтесь держать себя в руках.       – Он будет вести себя как шёлковый, сэр, – ухмыльнулся Арес. – Я позабочусь об этом!       – Мхм-мхм... Надеюсь, больше никто не хочет никого позвать? – спросил Бири, с надеждой обводя взглядом класс. – Замечательно. Тогда я схожу за мисс Макгонагалл и мистером Диггори и начнём. Мистер Нотт, разрешаю вам отлучиться за своим братом. Если мистер Хуч будет возражать, скажите, что я дал вам разрешение. Только побыстрее.       Он вышел из кабинета, оставляя маленькую группку слизеринцев. Арес поднялся со своего места.       – Ладно, я за Артемисом. А вы это, выметайтесь, выметайтесь...       Он посмотрел на Лестрейнджа и Долохова, между которыми незаметно устроился Пиритс, потом перевёл взгляд на Блэка, складывающего для Вальбурги из бумаги бабочку и оживляющего ту заклинанием, а затем строго уставился на Эйвери, увлечённо наблюдающего за засосавшимися Розье и Мальсибером. Треверс швырнул в него чернильницей, но тот легко увернулся, уже привычный к подобному. Затем Арес громко кашлянул.       – Эй, я серьёзно! Вы тут без надобности! Абри, выстави их, они будут мешать!       Абраксас усмехнулся.       – И не подумаю. Нам тут с Томом в одиночестве сидеть?       – Почему в одиночестве? С Арте!       – Это, конечно, замечательно, но тут, кажется, собрались самые заядлые поклонники театра – не могу же я лишать их представления?       Долохов хохотнул.       – Арси, мне слишком интересно посмотреть, как наша примадонна будет выдирать волосы гриффиндорке, которая испортила нам последний матч.       – Она не испортила матч, а умыла вас, – поправила его Элиза.       – Тем более – сучка.       – А я хочу посмотреть, как вы будете ставить эту сказку... – смущённо пробормотал себе под нос Лестрейндж. – Она мне нравится...       Арес вынул палочку и угрожающе наставил её, по очереди, на каждого.       – Чтобы к моему возвращению тут никого лишнего не было. Альба, повлияй на своего идио...       Он осёкся, потому что Блэк подняла палочку, зло скалясь.       – Кого-кого, Арес Нотт?..       – На брата своего... – Арес отвернулся. – Риони, серьёзно ведь прошу.       – Извини, мне слишком интересно, – отправляя бабочку на люстру, пожал плечами Орион. – Но ты же сделаешь для меня исключение?       – Потому что ты чёртов Блэк?!       – Потому что я чёртов «извращенец», как и ты.       – Я не!.. Ах ты!...       Молодой человек обиженно погрозил ему кулаком и выскочил из класса, заливаясь краской. Абраксас, покачав головой, обнял Тома и Элизу.       – Мерлин, из такой хорошей семьи, а всё инцеста стесняется.       – Да они оба, кажись, – хихикнула Сэнмецу.       – Я не стесняюсь, я наслаждаюсь, мессир! – вежливо склонился Орион.       – Так и надо! Чего любви стесняться? Ai desu, ai desu yo! – развела руками Элиза, и Том с Абраксасом нежно поцеловали её ладошки.       – Пусть только попробует застесняться, – улыбнулась Вальбурга. – Мальчики, и всё-таки Нотт прав – проваливайте отсюда.       – Мы группа поддержки Элизы! – отрываясь от губ Мальсибера, произнёс Айвин. – Ну и, может, Ареса.       Том прильнул к мантии любимого.       – Ты их не выгонишь?       – Не-а, – Абраксас демонстративно прикрыл глаза. – Я хочу посмотреть на лицо Бири и Нотта, когда они застанут тут всю честную компанию.       – Ну кто, кто додумался сделать тебя старостой, чудовище ты бессердечное? – закатила глаза Блэк, негромко смеясь и целясь палочкой в бабочку.       – Профессор Слагхорн, – Малфой показал ей язык и страстно поцеловал Элизу, прижимая рейвенкловку к себе.       Риддл, губы (и не только губы) которого изгрызли накануне, тоскливо вздохнул, думая о том, что ему не хватит дней до Рождества, чтобы нацеловаться с ним и Сэнмецу всласть и не скучать все каникулы. «Бессердечное чудовище», будто услышав его мысли, развернулось к нему, нежно прикусывая его шею и заставляя молодого человека вытягиваться в струнку.       – А-ах!!!       – Малфой, прекрати, иначе сейчас отсюда выйду я, – Вальбурга сделала вид, что её тошнит и сожгла бабочку. – Ну вот! А я-то хотела её красиво подпалить... Всё из-за тебя!       – Я новую сделаю! – с готовностью заявил Орион.       В этот момент дверь открылась, и в кабинет вернулся профессор Бири. За ним, ни на кого не глядя и гордо подняв голову, шла Макгонагалл с беспокойно протирающим очки Диггори, а следом, поддерживая прихрамывающего Артемиса, – Арес. Увидев собравшихся, он побелел от злости.       – Вы, блядь, издеваетесь?! Абри!       – Я сделал, что мог, – развёл руками Малфой.       – Ага, так я тебе и поверил!              – Братики!!!       Артемис, слизеринское солнышко, восторженно просиял, увидев всех друзей брата. Те, в свою очередь, заулыбались тоже: младший Нотт обладал той же удивительной способностью, что и Сэнмецу, – от его улыбки всем вокруг становилось как-то радостнее. Даже Каспар Треверс, капитан слизеринской команды по квиддичу, мрачно сверливший гриффиндорку взглядом, добродушно помахал ему.       – Садись к нам, Арте! – Долохов пододвинул четверокурснику ещё стул.       – Лучше к нам! – рассмеялся Малфой. – А то мы с Томом по тебе соскучились!       – Давай со мной? Я тебе покажу, как бабочек делать, – ласково позвал его Блэк, подманивая мальчика рукой.       Оригами привлекло юного Нотта, и он, смущённо кивнув, похромал к Блэкам. Вальбурга весело фыркнула, потрепав брата по волосам, а остальные только плечами пожали – чего ещё было ждать? Их ласковый черноволосый котёнок убежал играть с бумажками при первой же возможности.       Бири, проводив его взглядом, вынул палочку и принялся расчищать от столов и стульев место для репетиций.       – Хорошо, раз вас так много, будете помогать нам. Кто-нибудь, отлевитируйте пока доску в угол класса.       Эйвери с готовностью достал палочку, отправляя доску куда подальше. Затем подобрал откатившийся после несколько жёсткой посадки мелок и, убедившись, что на него никто не смотрит, начал незаметно разрисовывать рукав так не кстати отвернувшегося Мальсибера.       – Итак! – Герберт Бири вдохновлённо махнул рукой на образовавшуюся площадку для репетиций. – Дорогие актёры, это – ваша сцена! Выходите сюда, сейчас я раздам вам сценарий.       Элиза и Вальбурга поднялись со своего места, подходя к Аресу. Минерва встала поближе к Амосу, недоверчиво косясь на  двух подружек. Профессор раздал каждому по сценарию и уселся за свой стол.       – Сейчас мы просто прочитаем сказку по ролям. Мистер Диггори, вы читаете за Рассказчика, мисс Макгонагалл за Ашу, мисс Блэк...       – Миссис Блэк, – шёпотом пошутил Мальсибер. – Селен, ты чем занят?..       – Ничем... – дорисовывая каких-то совокупляющихся русалок-лесбиянок на его рукаве, пробормотал Эйвери.       – Ах ты!..       – Терри! – громким шёпотом окликнул его Орион.       – Чего?       – Это тебе за «миссис Блэк»!       Огромная лягушка из оригами прыгнула на слизеринца, хватая его за нос. Теренс запаниковал, молча, чтобы его не выгнали из класса, и всеми возможными жестами принялся жаловаться безмолвно хохочущему Розье. От шока он даже забыл про Эйвери, так что тот, под шумок, пересел от греха подальше за другой стол под защиту Долохова.       – ...мисс Блэк будет Альгедой, – кашлянул профессор. – Тишина в классе, иначе всех выгоню.       – Тсс! Дайте посмотреть, – хмурясь, попросил Лестрейндж.       Огорчать Кальвина никому не хотелось, так что все пристыжённо замолкли, и Айвин, наконец, отодрал лягушку от носа Мальсибера.       – А мисс Сэнмецу будет Аматой. Теперь следим за текстом и начинаем читать.       Амос Диггори был действительно неплохим чтецом. Том, отрешившись от возни друзей на задних партах, с большим интересом слушал новую для себя сказку, раздумывая, что, если бы такой фонтан существовал в реальности, то он тоже взял бы с собой Элизу и Абраксаса.       «И попросил бы для себя бессмертия, для Касси – здоровья, а для Элизы – душевного покоя».       Кем должен был быть рыцарь, он так и не решил, но почему-то ему казалось, что это не обязательное условие. Главное, втроём протиснуться в сад...       – Благородные дамы! – Арес изобразил на лице вселенскую печаль и скорбь, будто до обеда оставалось, по меньшей мере, две пары. – Я не обучен магии, неловок и неудачлив, а посему я не стану смущать вас своим присутствием и вернусь обратно за стену!       – Слабодушный!!! – рявкнула Элиза так, что присутствующие испуганно дёрнулись. – Возьми свой меч, рыцарь, и помоги нам добраться до цели!       Нотт, стоявший рядом с ней, потёр ухо и послушно кивнул. Все остальные тоже кивнули на автомате – даже Бири. Несколько мгновений все молчали, а затем Диггори, вспомнив, что за рассказчика читает он, поспешно поправил очки и продолжил. Сказка продолжалась.       – Вокруг холма обвился громадный белый змей, – с выражением читал Амос, –  слепой и с непомерно раздувшимся брюхом. Когда путники приблизились, он повернул к ним безобразную голову и произнёс такие слова... Сэр! А кто на роли змея будет?       Бири задумался. Потом обернулся на притихших слизеринцев.       – Так... А может, кого-нибудь превратить на время в гигантского змея?..       Рука Розье агрессивно взметнулась в воздух.       – Сэр!!! – умоляюще воскликнул он.       – Только не ты, – покачала головой Элиза.       – Не вы, мистер Розье, – согласился профессор.       Айвин изобразил умирающего лебедя, грохнувшись в руки Теренса. Тот громко фыркнул:       – Было бы за что бороться – там одна строчка текста!              Взгляд профессора упал на стол, за которым сидели Риддл с Малфоем. Том, чувствуя по довольному прищуру профессора, что дело плохо, легонько толкнул в бок Абраксаса.       – Касси...       – Мистер Риддл! – торжествующе сказал профессор. – У вас прекрасный глубокий голос!       – У меня?.. – осипше переспросил Том, округляя глаза.       – У вас, у вас! Не будете ли вы так добры прочесть на спектакле одну маленькую строчку?..       – Будет! Будет! – закивал Абраксас. – Томми, давай, такой шанс!       По мнению Тома, светловолосый и высокий Малфой куда больше напоминал белого змея. Его бы даже трансфигурировать не пришлось – беспощадной змеистой ухмылки, которую он иногда видел tet-a-tet в одной спальне с ним, хватило бы, чтобы напугать и обворожить весь Хогвартс.       – Я сказку не знаю... – насупился Том.       – Ничего, ничего, главное с выражением зачитать, – подбодрил его Бири. – Выходите сюда, я одолжу мой сценарий.       Риддл вышел, беря в руки листочек с текстом. Пробежав его взглядом, он выдохнул: читать и правда было всего ничего. Было даже приятно стоять посреди класса под взглядами друзей – в приюте он ни разу не участвовал в спектаклях, только пел со всеми хором, но для этого не нужно было применять на себя роль. Профессор одобрительно кивнул, и Том обернулся на девушек и Нотта.       – Отдай в уплату плоды твоих трудов! – властно потребовал он, презрительно глядя на них и представляя себя древним, как василиск, змеем, которому докучали какие-то жалкие смертные.       Все почему-то изумлённо вытаращились на него. Побелевший Бири подошёл, быстро беря его за плечи и мягко, но настойчиво направляя обратно на место.       – Так бывает, голос сел, переволновались, – протараторил он. – В другой раз выйдет лучше, мистер Риддл... М-мистер Малфой, хотите попробовать?..       Абраксас, который в конце этого года должен был стать совершеннолетним, вызывал у профессоров справедливый ступор – семья Малфоев скоропостижно скончалась этим летом при невыясненных обстоятельствах, так что единственный наследник одного из самых древних магических родов был статусом выше большинства своих учителей. Но сейчас у Бири особо не было выбора: только сев, Том осознал, что шипит на парселтанге, и покраснел.       – Простите, сэр... – попробовал извиниться он, но тут же зажал себе рот. Похоже, пока что открывать его было рановато.       – Вы отдыхайте, отдыхайте, мистер Риддл. Мистер Малфой?       – Ох, Морганова пи... Да, сэр, – Абраксас с готовностью кивнул. – Сейчас.       Он вышел, виновато пожимая плечами. Минерва тяжело вздохнула.       – Чёрт, одни слизеринцы...       – Ну, извини уж, что грифы своих не поддерживают, – съехидничала Вальбурга. – Нижайше просим прощения за весь твой тупой факультет. Умоляем простить, что на тебя всем твоим наплевать!       Она с издёвкой отвесила низкий поклон, и Макгонагалл сердито сверкнула на неё глазами.       – Ты!..       – Девочки, держим себя в руках! – напомнил профессор. – Это же рождественская постановка! Ну же? Доброта, понимание, взаимопомощь...       Блэк и Макгонагалл широко улыбнулись, сверля друг друга ненавидящими взглядами.       – Так-то лучше! Продолжаем. Мистер Малфой?       Абраксас зачитал текст, как надо. Том влюблённо смотрел на его взрослое серьёзное лицо – такое непохожее на бледный блинчик, который он видел в зеркале по утрам, – и думал, что нужно будет сделать колдографию перед каникулами, чтобы они на ней были все втроём. Её можно было бы прицепить кнопками к столбику кровати – это ему подсказал Эйвери, у которого была целая куча колдографий, которыми он украшал свою кровать. У Риддла там уже висело их общее колдофото в «Трёх мётлах» с бокалами сливочного пива, колдофото Элизы, ловящей снитч, и рядом – с Абраксасом, смущённо отводящим взгляд при попытке его заснять. Последние две ему после долгих уговоров подарил сам Селен, занимавший должность фотографа в школьной газете.       Его размышления прервал Арес. Сказка подходила к концу, и отвлёкшийся Том теперь не очень понимал, что происходит: Блэк и Макгонагалл отошли в сторону, что-то сердито обсуждая вполголоса, Элиза застыла посреди «сцены», а Нотт, кинувшись перед ней на колени, заголосил:       – Прекрасная, добрая дева! – он с чувством взял рейвенкловку за руку. – Я никогда прежде не встречал таких, как вы! Позвольте мне предложить вам... предложить вам...       Он осипше замолчал. Артемис от волнения стиснул руку Ориона так, что Блэк запищал от боли. Вальбурга немедленно отвлеклась от Минервы, реагируя на голос братца, а Макгонагалл, пользуясь возможностью, отодвинулась от неё подальше, за Диггори.       – И он предложил ей руку и сердце, – спас взмокшего от ужаса Ареса Амос. – Три волшебницы и рыцарь рука об руку сошли с холма. Все они жили долго и счастливо, и никому из них даже в голову не пришло, что источник, дарующий счастье, вовсе и не был волшебным. Всё!       Нотт, совершенно красный, выскочил из кабинета. Вальбурга сочувственно хлопнула Сэнмецу по плечу.       – Пересрался твой рыцарь. Как насчёт одной мудрой травницы, которая заработает для своей крошки кучу золота?..       – Да больно нужен он мне, раз такой трус, – показала двери язык Элиза. – Пойдём отсюда, Альба.       – Все молодцы! Все справились! Жду вас на следующей репетиции!.. –прокричал расходящейся «труппе» Бири.

***

      – И он просто смотрел на них неподвижными змеиными глазами – и улыбался! – Том закрыл дневник. – Ты бы видела, как он был хорош! А Элиза... Элиза просто сияла, будто весь свет сошёлся на ней.       – Хотелось бы это видеть... – вздохнула василиск, расправляя свои кольца. Зеленоватая, дурно пахнущая вода стекала с её чешуи водопадом. – А ты участвовать не станешь?       – Да зачем мне... – Риддл почесал кончик носа.       – Затем, что у тебя тут записано: «...как же я завидую Касси!..».       – Ты не должна читать мой дневник! – рассердился юноша, захлопывая тетрадь перед змеиной мордой. – Он во всём всегда хорош. А я... Я ведь создан для этой роли!       – Да, дитя Слизерина, – василиск мягко толкнула его шершавым боком.       – Я и так сержусь, что он уезжает на рождественские каникулы! Сам позвал встречаться – а теперь бросает меня! И... и... и я совсем не придумал, что ему подарить...       Том в отчаянии опустил голову и закрыл глаза. Даже сквозь сомкнутые веки он видел обжигающие жёлтые глаза василиска, пристально смотрящие на него.       – А ты, значит, хотел подарить?..       – Нет! Он же бросает меня! – юноша скрестил руки на груди и отвернулся. – Не хочу ничего дарить!       – Тогда отчего печалишься, что ничего не придумал?.. – усмехнулась своим змеистым смехом любимица Салазара. – Или скажешь: от того, что желал бы иметь подарок и не желать его отдать...       – Очень может быть!       – ...лишь для того, чтобы в последний момент передумать? Ах, бедное дитя, как же ты похож и не похож на моего мастера.       Риддл поднялся на ноги.       – Я устал. Зайду в другой раз.       – Мне уже пора в спячку, так что увидимся уже после твоих каникул.       Юноша кивнул, чуть медля. Где-то за спиной василиск смотрела ему в спину задумчивым взглядом.       – Эй, мальчик, если всё же передумаешь... Я тебе для него кое-что оставлю. Спустись сюда, если захочешь взять.       – Увидимся после каникул, – холодно ответил Том.       – Ну, как знаешь.       Риддл аккуратно поднялся наверх: идти назад приходилось в обход, по трубам, но его это не слишком смущало – он успешно проделывал этот путь много раз, не боясь быть хоть кем-то замеченным. В этот «закрытый на ремонт» женский туалет ходил только он.       Однако, отодвинув раковину, Том понял, что ошибался. В туалете царило совершенно неожиданное оживление: происходила какая-то возня и слышались громкие голоса. Удивившись, юноша закрыл за собой проход и, укрывшись за перегородкой, осторожно выглянул. Его изумлению не было предела.       В закрытый женский туалет набилось пятеро молодых людей. У одной из запертых кабинок нетерпеливо стучал в дверь Айвин Розье. В проходе стояли, о чём-то громко споря, братья Блэки – Орион весь покраснел от гнева, а Сигнус виновато стоял на коленях, уныло глядя на натёкшую из сломанной трубы лужу. У крайней кабинки, стиснув кулачки, стоял нахмуренный Артемис Нотт. Возле него, закрыв лицо руками, сидел Арес.       – Элла! Элла! – Айвин устало вздохнул. – Нашла из-за чего убиваться! Из-за Блэк! Ну повыдергала тебе эта коза волосы, ну поссорились... Не плачь, пожалуйста, солнышко. Хочешь, я её тебе отравлю?.. Только открой, Друэлла...       – Круцио!!! – Орион стиснул зубы.       Сигнус дёрнулся, падая на пол, а затем снова сел, как прежде.       – Прости... – пробубнил он.       – Как только додумался! – Орион тяжело вздохнул. Похоже, это был не первый Круциатус. – Спать с Розье! Вот куда Альба убежала? А?!       – Альба меня не так поняла! Говорю же, не спал я с этой дурой!       – Сам кретин! – прорычал, оборачиваясь на него, Айвин.       – Кретин, – согласился Орион. – Раз не удосужился ей внятно объяснить, что это недопонимание! Вот куда она могла деться? Я всю школу обыскал! Что, если она с горя в Запретный лес убежит?! А если её там съедят?!?       – Тишина!!! – звонко воскликнул Артемис.       Молодые люди послушно смолкли. Младший Нотт кивнул старшему.       – Давай, братик! Ещё разочек! Представь, что я – Элиза...       – Прекрасная и добрая дева!.. – Нотт затрясся. – Я... н-никогда... Мерлин, Арте, я никогда не смогу!       – Сможешь! – делая большие страшные глаза, заявил четверокурсник. – Давай! Ты же наследник благородного дома Ноттов! Отважных, благородных... Давай!       «Ебануться, – подумал Том, глядя на это безумие. – А я-то думал, что это мы с Абри странные...».       – Я... я никогда не встречал никого подобного... – обречённо прошептал Арес.       – Ура! Громче!       – Позвольте... позвольте... А-а-а!!!       Старший Нотт закрыл лицо руками. Остальные тяжело вздохнули.       – Задрал, – искренне признался Розье. – Представь, что это не Элиза. Просто роль.       – Да какая «просто роль»?! – взорвался Нотт. – Я уже кольцо купил!!!       –Я тебе, кстати, тоже, – заискивающе глядя в глаза младшему брату, проблеял Сигнус.       – У меня дома дохера колец! Мне! Нужна!! Моя!!! Альба!!!! КРУЦИО!!! – рявкнул Орион.              – Элла, хорошая, выходи, пожалуйста, – Айвин снова постучал к сестре. – Тут сейчас убийство произойдёт.... Давай вместе посмотрим?       В этот момент дверь туалета открылась, и в него влетел Пиритс.       – Арте тут? Тут?       – Во-о-он там, – указывая на Ноттов, подсказал осипший Орион, пиная тело брата ногой. – А чего? Ты белый, будто за тобой дементор гонится.       – Почти! Арте, милый!..       Артемис изумлённо вытаращился на него.       – Чего?       – Достал! Как ты и просил! – Джеральд сунул в руку младшего Нотта пузырёк. – А теперь, умоляю, спрячь меня!!!       – К-куда?..       – Хоть куда-нибудь!       В следующую секунду, чуть не срывая дверь с петель, в туалет ворвался Лестрейндж.       – Где этот гандон?!       Пиритс спрятался за Арте, который был ниже него на голову.       – Это для благого дела! Во имя... э-э... любви и науки, таксказать!..       – Да мне насрать!       Меньше, чем через минуту Джеральд Пиритс был схвачен и приговорён Кальвином Лестрейнджем к окунанию мордой лица в унитаз. Из крайней кабинки послышалось невнятное побулькивание.       – Это ты за что его так?.. – осторожно заглядывая к ним, осведомился Розье. – Ой, ты б его почаще из воды доставал, Винни! Он же синеет...       – Да пусть хоть позеленеет! Он купил Оборотное зелье за бешеные деньги!       – А! – Арте махнул рукой. – Это я его попросил. Мне для...       – Да не важно, для кого! – Лестрейндж, красный и сердитый выглянул из кабинки. – Этот гад заложил мою палочку в ломбарде!       – Я... вы...выкуплю!.. – просипел Пиритс.       – Насрать! Ты вообще не должен был её трогать!!!       Экзекуция продолжилась. Молодые люди помолчали.       – Ну, заслуженно, – Айвин пожал плечами. – Эй, Джерри, можешь тонуть спокойно – мерки я уже снял.       – Поделом, – согласился Сигнус.       – Кто бы говорил! – пнул брата в живот Орион.       Арте равнодушно пожал плечами.       – Главное, я получил, что хотел. Так, братик, сейчас ты потренируешься по-настоящему...       «Боже, я хочу к Абри...» – подумал Том, тоскливо прижимаясь лбом к холодной плитке на стене.       Хотелось не смотреть на это безобразие, и он даже подумал, что можно попробовать наложить на себя чары невидимости и тихонько вернуться в Тайную комнату, чтобы переждать бурю там, в компании спокойной тихой змеи... Но в этот момент дверь первой кабинки затряслась, что-то хрустнуло, и из неё на пол, вылетели Каспар Треверс и Селен Эйвери. Оба – со спущенными штанами, красные и задыхающиеся. Все, включая Лестрейнджа, обернулись на них.       – Э-э... – Айвин застыл. – Э-э... С-селен?..       – Да?.. – придавленный тяжёлым и рослым Треверсом, не менее тяжёлый и круглый Эйвери поднял виноватый взгляд на любимого. – Чёрт! Трев, Трев, слезь с меня!..       – Ч...его т...ам?.. – пробулькал из унитаза Джеральд.       Кальвин молча извлёк его из воды, чтобы тот мог взглянуть своими глазами на картину, атмосфера которой накалялась со скоростью духовки.         – Тр-р-ревер-р-рс! – Розье вынул палочку и, сняв очки, убрал их в карман. – Вы же расстались?..       – Айви! Не горячись! – Каспар попытался сползти с Эйвери. Тот застонал.       – С-слишком р-резко!..       – Чёрт! Прости, я сейчас... Розье, голубчик, дай я из него выйду и всё-всё тебе объясню!..       – Выходи, – прорычал Айвин. – Мне не надо, чтобы твой труп был в моём любимом.       – А, если я останусь, я проживу дольше?.. – с надеждой спросил Каспар.       «Мне тут очень плохо», – подумал Том, зажимая себе рот, чтобы не выругаться, не расхохотаться и не расплакаться одновременно.       – Если останешься, я тебе просто отрежу хуй, – ласково пообещал молодой человек.       Треверс заскулил. Блэки, сев рядышком, с любопытством уставились на развернувшийся перед ними спектакль.       – Тишина!!!              Артемис поднял палец.       – Я пью Оборотное зелье, не мешайте!       Он добавил светлый волос в зелье, и то приобрело насыщенный кроваво-красный цвет. Все заинтересованно вытянули шеи, разглядывая Оборотное.       – Ого, какая Элиза красивая... – пробормотал Орион.       – А пахнет чем?.. – осведомился Каспар, наконец, выходя из бедного Селена. – Детка, сильно болит?..       – Следующие два года мне не срать, – кивнул Эйвери, куксясь.       Арте понюхал зелье.       – Ва-а-а! Лавандой пахнет! Должно быть вкусно...       Арес побледнел.       – Подожди! Элиза, вроде, не должна пахнуть лавандой. Тут что-то не так...       Но младший Нотт уже сделал глоток. Мгновение ничего не происходило, а затем его тело начало постепенно меняться, плавясь, будто горячий воск.       – Я расту!!! – радостно воскликнул четверокурсник. – С-стоп! П-почему я р-расту?!..       Его тёмные волосы посветлели и начали быстро удлиняться. Прямой ноттовский нос заострился, глаза начали светлеть...       И меньше, чем через минуту перед ними, испуганно выпучив глаза, предстал Абраксас Малфой.       «Я, конечно, хотел видеть Касси, но... но не так же!» – Том закрыл глаза.       Слишком короткая для Абраксаса одежда лопнула на Артемисе, приоткрывая всем на обозрение тощие рёбра и розовые соски Малфоя.       – Я убью себя, – глядя в пустоту произнёс младший Нотт. – Я всё просрал. Вообще всё. Утопите в унитазе меня!       – Вот на это ушла моя палочка... – зашмыгал носом Кальвин.       – Я её тебе выкуплю... Мне... карманные скоро придут... – прижимаясь мокрой щекой к руке любимого, пробормотал Пиритс.       – Чёрт возьми... – Эйвери кое-как натянул штаны. – Я тебе одолжу... Отдам. Без возврата. Только выкупи Лестрейнджу палочку завтра же!       – Да, я даже добавлю! – закивал Арес. – Купи ему булочек... Винни, не плачь, тебе горячих булок купят.       – А сейчас вернёмся в гостиную и сделаем тебе какао, – кивнул Розье. – Хочешь какао?       – Хочу...       – Ну хорошо, сейчас я сестрёнку только заберу и Треверса быстренько убью... Риони, подержишь его?       – С удовольствием!       Каспар Треверс, заправлявший рубашку в штаны, замер, натягивая жилетку.       – Ха?.. Т-так конфликт не исчерпан?..       – Нет, не исчерпан. А вот моё терпение, – Розье прицелился палочкой ему в лоб, – очень даже.       В этот момент дверь распахнулась. Мальсибер, вбежавший в туалет, застыл. Сидящие в луже Блэки, валяющийся у его ног Эйвери, готовый убить Треверса Розье, Мокрый Пиритс, страстно целующий плачущего Лестрейнджа... И Абраксас Малфой, перед которым, встав на одно колено, стоял Нотт, с запинками делающий ему предложение. Глаза молодого человека из круглых стали квадратными.       – Что за?.. С ума сойти, парни, я пришёл Розье забирать... Что тут происходит?!              «Помогите...» – бессильно настукивая пальцем сигнал S.O. S., думал Том, сев на пол и прислонившись спиной к ледяной стене.       – Терри, они опять ебутся! – в отчаянии воскликнул Айвин.       – Кто?! – обводя диким взглядом всех присутствующих, спросил Мальсибер.       – Эйвери с Треверсом!       Взгляд Мальсибера опустел. Он резко схватил Эйвери за воротник, без труда поднимая почти центнер живого веса.       – Лапочка, – оскалившись, прошипел он, – ты же говорил, что он тебе изменяет?.. Что вы расстались?.. Что ты его видеть не хочешь?.. Кому я сопли вытирал? А?! Кому мы с Авином слёзы утирали?! А?!? И что это такое?..       – Да ладно Селен! – Розье трясся от возмущения. – Треверс – покойник. Слышишь, Трев? Ты отсюда живым не выйдешь – я тебе клянусь.       – Да оба пусть в задницу идут!!! – прорычал Мальсибер с такой силой швыряя бедного Селена обратно на пол, как будто тот был бладжером. – Айви! Ты рехнулся?! На этих козлов нервы тратишь?!?       Он  перешагнул Селена и вцепился в воротник Розье. Айвин побелел от страха.       – Терри, хороший... Они... Они дверь выломали... В толчок дверь выломали!..       – А тебя ебёт?!? – прорычал Теренс. – За семью дёргаешься, за меня дёргаешься, за эту идиотскую постановку дёргаешься, за свою сестричку-истеричку – а теперь и за этих дятлов?! И ЗА ЁБАННУЮ ДВЕРЬ В ТУАЛЕТ?!? Айви, я тут пришёл к выводу, что мне, чтобы не дёргаться, проще будет убить тебя!       Розье застыл.       – Не надо, пожалуйста!..       – Не волнуйся, долго больно не будет, – замахнулся кулаком Мальсибер.       Но прежде, чем несчастная физиономия Розье получила сокрушительный удар от лучшего загонщика Слизерина, дверь распахнулась снова, и на пороге туалета возникли старосты.       – Что за туса среди ночи?! – возмутилась Элиза. – И почему нас на неё не позвали? Это что?!.. Это кто?..       Абраксас, стоящий за ней, вытаращил глаза на вцепившуюся в Ареса копию себя. Том обрадовался, мысленно маша хвостиком, как послушный щенок, увидевший хозяина.       – Так, мыслить логически... – шокировано пробормотала Сэнмецу. – Кого из них не хватает?.. Эти четверо есть, Блэков даже с избытком...       – Сестрёнка-а-а! – Артемис зарыдал, пытаясь прикрыть обнажающееся от каждого движения тело. – Это я! Арте! Простите!.. Я не нарочно-о-о!!!       – Успокойся, – вздохнула староста Рейвенкло. – Давайте по порядку. Какого хуя вы тут все находитесь?       Каспар мгновенно нырнул под защиту Малфоя.       – М-мы тут с Эйвери трахались-трахались... А тут кто-то вбежал в соседнюю кабинку... Ну... Ну, мы и продолжили тихонько трахаться, думали, сейчас уйдут, а тут народ набился...       – Минус пя...       – Абри! – махнула на него девушка. – Куда? Разобраться сначала надо. Потом порешаем, сколько с них снимать.       Треверс, надеявшийся быстро потерять баллы и сбежать от ненормальных Мальсибера с Розье, тихонько заскулил.       – Предатель, – Эйвери кое-как поднялся с пола, поправляя штаны. – Чтоб я ещё раз с тобой...       – Ты всё обещаешь, – улыбнулась Элиза. – Так, кто-то более компетентный, объясните мне, какого хуя вы тут все собрались.       Айвин вытащил дрожащими пальцами очки и надел их обратно.       – Друэлла расстроилась из-за того, что наговорила ей Вальбурга и заперлась в кабинке. Я побежал вынимать её, чтобы она... Ну, она маленькая же ещё, мало ли, чего с собой наделает...       – Ясно, – кивнула рейвенкловка.       Она подошла к двери.       – Так, дорогая моя, ты или выходишь, или я взрываю дверь. Три, два...       – Не надо! И... иду!..       Дверь распахнулась, и из кабинки, гордо подняв голову, выскочила Вальбурга. Взглянув на ошалевших от изумления кузенов, она поджала губы и показала им средний палец.       – И я ни о чём не жалею!       Она хмыкнула и вышла из туалета. Следом за ней, быстро оправляя юбку и низко опустив взлохмаченную голову, выбежала раскрасневшаяся Друэлла. Айвин схватился за сердце.             – Сестричка!..       – Ну? Стоило это того? – спросила его Элиза. – Они постоянно срутся и мирятся. Включаться в это – никаких нервов не напасёшься.       – Я же говорил! – стиснул кулаки Мальсибер.       – Мерлин-Мерлин, только не убивай меня!.. – взмолился Розье, жмурясь.       – Да кому ты нужен? Пошли, нам ещё есть кого прикончить. Эй, Сэл, ты с нами?       Селен мстительно посмотрел на Каспара. Тот вцепился в Абраксаса. Том ревниво следил за ним, прищурив глаза.       – Любая карточка от шоколадных лягушек! – взмолился Треверс.       – Меня не интересуют взятки, – ухмыльнулся Малфой. – А вот сцены убийства...       – Вся коллекция!!!       – Ладно, беги. Потом сочтёмся.       Треверс выскочил за дверь. Неразлучная троица возмущённо уставилась на друга.       – Эй?.. Ты чего?..       – А чего я? Фас, парни! – оскалился староста. – Задайте этому гандону как следует!       – ДА, СЭР!!! – воинственно взревели молодые люди, кидаясь вдогонку за Каспаром.       Элиза подошла к страстно, как в последний раз, сосущимся Пиритсу с Лестрейнджем.       – Так... Начнём с вас. Что происходит? Я сомневаюсь, что вы пришли посмотреть, как  Друэллу достают из сортира. Почему Джерри мокрый?       Парни, тяжело дыша, разомкнули поцелуй. Джеральд ласково вытер мокрые щёки Кальвина рукой.       – Драгоценная, тут такое было!.. – начал Пиритс.       – Я спрашиваю, почему Джерри мокрый?       – Я его пытался утопить, – ровно ответил Лестрейндж. С ним всегда было легко.       – Почему?       – Он заложил в ломбард мою палочку.       – Пиздец, – прокомментировала ситуацию Элиза.       – Не в маггловский, надеюсь? – спросил Абраксас.       Пиритс отрицательно замотал головой.       – Не, в магический. Клянусь, я бы свою заложил, но она там нужна в качестве удостоверения! Я ведь всё, всё туда снёс: запонки, все булавки, заколки, колечки, браслетик...       – Блядь... – с чувством вздохнула Сэнмецу. – А зачем?       Джерри отвёл взгляд.       – Настоящий друг никогда не спалит друга!       – Возможно, но, в таком случае, друг, которого не спалят, должен признаться во всём сам, чтобы тоже быть настоящим другом, не так ли? – улыбнулась девушка.       Артмеис, всё ещё в теле Абраксаса, вцепился в Ареса крепче и разрыдался.       – Это из-за меня! Это я попросил Джерри купить мне Оборотное зелье, потом что я проиграл все деньги во взрывные карты Терри, а ещё он знает, где их продают... Я так просил его, что он не смог мне отказать!       – Неисповедимы пути абсурда, – кивнула Элиза. – Но вы же вернёте бедному Кальвину палочку в ближайшее время?       – Вернём! – Арес поднялся с пола, догадавшись, наконец, снять с себя мантию и обернуть ею брата. – Мы уже обсудили с ребятами – скинемся, и Пиритс её обратно выкупит.       – Славно, – староста улыбнулась. – Что ж... Пришло время задать вопрос, ответ на который я не хочу знать... Что это, Нотты?! ПОЧЕМУ?!?       Арес сжался.       – Мы... мы репетировали для спектакля...       – Это должен был быть твой волос! – закрывая собой брата, уверенно закивал Артемис. – Вау! Я такой большой, что братик может за меня спрятаться!..       – Арте.       – Прости, сестрёнка... Ну, в общем, он же запинался, так что я стал его тренировать... Ну, и решил добавить реализма ситуации!       – Чудесно, – медленно проговорила совершенно добитая этими словами Элиза. – Могу дать тебе какое-нибудь моё платье, если так хочешь реализма. Парик покупай сам. Только, пожалуйста, больше не втягивайте в это нас с Абри.       – Можно взять платье сестрёнки?! Правда?! – глаза Арте загорелись.       – Можно. Если прям понравится, можно даже насовсем.       – Да! – просиял четверокурсник. – Я люблю тебя!       – Я тебя тоже... Теперь валите отсюда. Меня не ебёт, как. Винни и Джерри, вас это тоже касается.       Молодые люди умчались, неловко хихикая в коридоре. Блэки, тем временем, потихоньку вытягивали друг друга из лужи, но безрезультатно – оба слишком устали, чтобы стоять.       – Прости нас, Элиза! – хором, подняв грустные моськи, протянули они. – Абри, прости нас!       – Даже знать не хотим!       – Так что свалите отсюда, как только сможете, – кивнул Абраксас.       – Да. Нам ещё решать, сколько баллов с вас снять... И прибираться тут.       Блэки, обнявшись, заковыляли прочь. Едва их шаги затихли, Малфой позвал:       – Эй, Риддл, выходи!       – Ребята, как я рад вам... – простонал Том, бессильно вываливаясь из-за перегородки.       – Привет, Том, – девушка погладила его по волосам. – Давно ты там сидишь?       – Порядочно...       – Мы услышали твой отчаянный «S.O.S.», – Абраксас мягко поцеловал его в лоб, – и поняли, что надо их отсюда выпроваживать. Хорошо, что они глухие и, к тому же, не знают морзянку и язык жестов.       – Тут так шумно было, что нормально, что они не заметили, – отметила Сэнмецу.       Том благодарно обнял их.             – Но как вы поняли, что это я?       – А кто ж ещё будет звать на помощь в твоём любимом туалете?       – Я, честно говоря, испугался, что тебя дверью от Тайной комнаты придавило, – усмехнулся Малфой.       – Да, с тебя бы сталось, – Элиза взмахнула палочкой, наводя порядок. – Предлагаю снять с этих долбоёбов триста баллов. Многовато, с одной стороны, но... За все их проёбы, в сумме, даже больше должно получиться.       Абраксас улыбнулся.       – Снимай, мне Треверс на квиддиче отработает.       – Так дёшево возьмёшь с него?..       – Ха?! Это лишь малая часть его благодарности мне, милая. Малфои знают цену долгам.       – Славно. Было бы ужасно выйти замуж за человека, который не разбирается в таких вещах, да, Том?       Обида на Абраксаса вдруг показалась Риддлу огромной глупостью. Вот он, живой, тёплый, целующий его в лоб и пришедший вместе с Элизой, чтобы спасти его... И если он хочет отпраздновать Рождество дома – то пусть празднует, ведь, когда он вернётся с каникул, Том с него живого не слезет, прямо как Друэлла с Вальбурги. Он будет ебаться, пока кишки не полезут наружу, чтобы рассказать своему бессердечному принцу, как он по нему скучал. И тогда тот заплачет от нежности и прижмёт его к себе...       Абраксас, вдруг, действительно прижал Тома к себе.       – Хм... Томми, я понимаю, трубы, канализация и всё такое... Но тебе нужна ванна.       Риддл покраснел от стыда.       – Я... я сейчас Очищающим...       – Лучше пошли все вместе в ванную старост, – Малфой вытащил из кармана ключ. – Зря я, что ли, у Альбы место в очереди выпрашивал?..

***

      В день премьеры спектакля в Большом зале собралась вся школа. Профессора сдвинули столы к стенам, освобождая место в центре, старшекурсники расставили стулья для зрителей, а на возвышении, где, обыкновенно, находился преподавательский стол, была импровизированная сцена с настоящим занавесом, заботливо трансфигурированная Альбусом Дамблдором из стягов всех четырёх факультетов.       – Какая хорошая идея! Давайте так и оставим, – предложила Элиза, увидев занавес. – Никаких факультетов, а, значит, никаких конфликтов. И тогда я смогу жить в вашей гостиной без проблем.       Вальбурга, поправлявшая выбившуюся из причёски непослушную кудрявую прядь, усмехнулась.       – Никаких конфликтов?.. Скукота же будет!       – Ну да, в этом-то и весь смысл.       – Умф! Но ради того, чтобы ты ночевала со мной, а не с Хуч, я даже на такое пошла бы.       – Было бы славно, мы плохо уживаемся вместе. Очень тяжело жить в одной комнате с человеком, который засыпает, когда ты встаёшь, – развела руками рейвенкловка. – В любом случае, давайте постараемся сегодня!       – Да! – целуя любимицу в щёку, горячо ответила Блэк. – Мы всё сможем!       – Сможем, – негромко, но твёрдо заявила Минерва. Она покосилась на девушек, беспокойно поправляя платье.       – И ты всё сможешь! – бодро воскликнула Элиза, показывая ей большой палец. – Gambaro!       – Г... Гамбаро-мо, – краснея, выпалила гриффиндорка, отворачиваясь.       – Так!!! – воспылала энтузиазмом Сэнмецу.       Арес Нотт, сидевший на стуле и медленно-медленно пивший воду, бледно улыбнулся.       – Удачи нам всем...       – Ты нас будто в последний путь провожаешь! – вспылила Вальбурга, вырывая у него из рук стакан. – Сколько можно?! Это который?       – Первый...       – Ты так долго пьёшь один стакан?!       – Да...       Арес забрал у неё воду и снова сделал крохотный глоток. Блэк покачала головой.       – У кого-то боязнь сцены... Ясно всё с тобой.       – Альба, – молодой человек прикусил краешек стакана и сердито сверкнул на подругу глазами. – Мерлина ради, дело вообще не в сцене! Ты же знаешь!..       Блэк удивлённо посмотрела на него, но, догадавшись, ярко покраснела.       – А! Ой... Ну это... Удачи! Ты... э-э... потренировался?..       – Ага, – Нотт помрачнел. – Настолько, что Арте в платье даже во сне мне явился.       – Чего хотел?       – Не знаю. Я превентивно послал его нахуй.       Том и Абраксас заглянули к актёрам за шторку.       – Вы тут как? – спросил Малфой.       – Нормально, – улыбнулась Элиза. – Арси дурно, а так всё в порядке.       – Арсик, милый, что с тобой? – Абраксас обнял друга за плечи. – Мерлин, ты весь ледяной! Ты на тренировке не простыл?..       – Нет, – Нотт тяжело вздохнул. – Я просто очень, очень, ОЧЕНЬ хорошо выучил свой текст.       – Так ты молодец! – обрадовался Том. – Боже, как же я завидую...       Сэнмецу закатила глаза и стукнула Риддла по голове кулаком.       – Бога здесь нет! Он самоуничтожился после того, как мы решили ставить эту постановку! Хватит его поминать! Наверняка, ему было дурно!       Том рассмеялся, нежно целуя её в щёку.       – Буду с нетерпением ждать представление, – произнёс он, бережно сжимая её пальцы. – Касси... И твой голос – особенно.       Малфой порозовел.       – Не так уж он и хорош... Честно говоря, Бири прав, что хотел тебя на эту роль поставить. У тебя он глубже.       – Да, но я как представлю себя змеёй... – Риддл махнул рукой. – Тщетно.       – Эй! У меня идея! – староста просиял. – А почему бы не хором?       – Зачем?..       – Ну, мой голос на фоне твоего шипения должен звучать внушительно! Кстати... Бири что-то сказал о том, что добудет «настоящую змею». Кто-нибудь понял, что он имеет в виду?..       Макгонагалл кашлянула.       – Одно слово – Кеттлберн.       – Нет!.. – округлила глаза Элиза. – А почему я только сейчас об этом узнаю?! Ещё не поздно сбежать?!       Она драматично изобразила второго умирающего лебедя, достойного Айвина Розье.       – Пиздишь! – бледнея, выпалила Вальбурга. – Что именно? Как?!       – Я не знаю! – Минерва горестно покачала головой. – Я только слышала, что Кеттлберн сказал, что всё будет «в лучшем виде».       – Вам пизда, – констатировал Абраксас. – Пойдём, Том, спасём хотя бы наши шкуры.       – Возьмите меня с собой!.. – прохныкал Нотт.       – Прости, Арес, Боливар не вынесет троих, – Малфой сложил пальцы «пистолетом». – Пау!       Они вышли, занимая свои места в зале. Профессор Бири выделил им места с краю, рядом со сценой, чтобы в нужный момент они успели подняться, а потом, никому не мешая, вернуться на своё место. Сам же профессор, довольный происходящим до невозможности, ждал за шторкой вместе с Амосом Диггори. Когда все ученики и профессора заняли свои места, он, сияя как начищенная медная кастрюля, вышел на сцену.              – Уважаемые профессора! Дорогие студенты! Наше маленькое творческое объединение «Звёздочки»...       – «Звёздочки»?!.. – шёпотом воскликнул Том.       – «Хуёздочки», – обмахиваясь сценарием, пробормотал Абраксас. – Какой кошмар...       – Элиза умрёт.       – Надеюсь, она заберёт с собой Бири.       – Надеюсь, девчонки сломают его в трёх местах, – юноша покачал головой. – Кстати, какого чёрта «Звёздочки»? У звёзд пять лучей!       – Ну, так-то у звёзд вообще нет лучей, они круглые, горячие и висят в космосе...       Риддл вытаращился на Малфоя.       – Акси...       – Что? Я обещал, что почитаю ту энциклопедию, которую ты мне пихнул – я прочитал, – Абраксас прикрыл горящие щёки второй сценой.       – Акси, я... я тебя обожаю...       – Приятного вам просмотра! – воскликнул Бири, сходя со сцены.       – Мы всё прослушали! – Абраксас покачал головой. – Что он там нёс так долго?..       – Я не слышал.       – Ладно, это к лучшему. Главное, Элизу не пропустить.       Сперва на сцену вышел Амос Диггори. Хаффлпаффец решительно кашлянул, открыл рот, чтобы начать... и тут взгляд его упал вниз.       – Давным-дав... А-а... – он отступил на шаг от края.       – Ближе, ближе!.. – суфлёрским шёпотом подсказал Бири.       Студент отчаянно замотал головой. Похоже, высота в полтора метра от пола (что почти соответствовало его росту) была для него непреодолима. Том, который был едва ли выше, хорошо понимал беднягу.       – Д-давным-давно! – отступив ещё на шаг, Диггори стиснул кулаки и отважно продолжил. – В народе ходили легенды о Фонтане феи Фортуны...       Зрители радостно зааплодировали. Правда, Риддл так и не понял чему: отваге хаффла или начавшейся, наконец, экспозиции. В любом случае, он расслабился – голос у Диггори был приятный, сказка тоже была интересной, так что, несмотря на небольшие помехи, он хотел насладиться спектаклем полностью.       – ...были там и три волшебницы, – продолжал повествование Амос, – каждая – со своим грузом горестей. Дожидаясь, пока взойдёт солнце, рассказывали они друг другу свои беды...       На сцену, выпрямив спину, но отчаянно путаясь в длинной юбке, вышла Минерва. Вид у неё был недовольный, но тону истории это вполне соответствовало.       – Меня зовут Аша! – она встала столбом посреди сцены, рядом с Диггори. – И я страдаю...       Она запнулась, хмурясь.       – «От болезни, которую не может вылечить ни один целитель»!.. – подсказал Бири.       – А?.. – девушка прислушалась.       – «Ни один целитель»! Ну?..       – Ну... – кивнула гриффиндорка. – Не один целитель... Я не хочу умирать!       Зал взорвался от смеха. Макгонагалл, понимая, что что-то напутала, решительно остановила Диггори, который попытался начитать продолжение.       – Каждый день я страдаю от неизлечимой болезни! – горячо заявила она с такой яростью, что все сразу же прониклись, не желая получить по шее. – Медленно и мучительно я умираю! Но я надеюсь, что Фонтан...       – Заткнись уже!.. – появляясь из-за сцены, зашипела Вальбурга.       Блэк, покачивая бёдрами, продефилировала к краю сцены, решительно отодвигая «Ашу».             – Моё имя...       – Там мой текст... – тихонько пискнул Диггори.       – И ты заткнись! Так вот, моё имя...       Девушка взглянула в зал и замерла. Глаза у неё стали круглые, лицо побледнело, а вечно прямые плечи немножко ссутулились.       – Э-э...       – Поверить не могу! – прошептал Абраксас. – Она что, сцены боится?..       – Похоже... – Том, видя, что спектакль рушится на глазах, напрягся. – А мы до выхода Аматы дотянем вообще?..       – «Меня зовут Альтеда»! – терпеливо подсказал профессор.       – А? Да, – механически кивнула Альба. – Меня зовут Альтеда. Меня наебали. Жёстко. Отобрали. Всё. Вообще.       – Вообще всё?.. – хихикнул Диггори. – А что именно?..       – Тебя не касается, – девушка отвернулась.       Амос поспешно кивнул.       – Но рассказчика это не касалось, и вас, уважаемые зрители, не должно волновать. Была там и третья волшебница...       На сцену, в светлых воздушных одеждах, с распущенными золотыми волосами, выплыла Элиза. Риддл выдохнул – вот, кто может спасти положение.       – Амата! – взмахивая длиннющими ресницами, улыбнулась рейвенкловка. – Ах, дамы! Чего же вы грустите, ведь сегодня у каждой из нас может получиться исполнить своё желание! Меня, вот, покинул любимый человек, и я хотела бы забыть его. И всё же, ваши мечты стоят исполнения гораздо больше! Я с радостью уступлю вам!       Зал был очарован. Бири прослезился. Малфой недоверчиво наблюдал за происходящим через пальцы. Том расслабился.       – Она такая умничка... – прошептал он.       «Аша» и «Альтеда», вспомнив, что должны играть, немедленно изобразили живейшее дружелюбие друг к другу. Даже обнялись втроём с «Аматой» – у спектакля появился шанс на продолжение...       Пока на сцене не появился Арес Нотт. Артемис, Антонин и Кальвин с Джерри радостно подскочили.       – Арси! Арси! Давай!              – Я. Забыл. Слова, – с выражением проговорил Арес. – Ваще все.       – Пиздец! – с чувством воскликнула «Амата», всплёскивая руками.       – Ты же сказал, что выучил весь текст?! – ахнула «Альтеда».       – Ну, я...       – Молчи! Молчи! – взмолилась «Аша». – Там ты молчишь по тексту...       – Дамы и господа, – пытаясь вытянуть ситуацию в комедийной русло, начал Амос Диггори. – Сэр Невезучий!       Нотт замахал руками, пытаясь заставить его замолчать, но нечаянно попал тяжёлыми доспехами по спине несчастного хаффлпаффца. Тот вскрикнул, уворачиваясь, но тут же с воплем свалился со сцены. Бири, сорвавшись с места, начал его поднимать...       Дверь в Большой зал приоткрылась, и в проём просунулся Кеттлберн.       – Ну?.. Пора, что ли?.. Извините за задержку, я сейчас...       Студенты и профессора медленно обернулись. Двери распахнулись, и в зал, бешено размахивая хвостом, влетела, рвя верёвку из рук профессора, гигантская, монструозная огневица. Ученики кинулись от неё в разные стороны, а на сцене, тем временем, девочки самозабвенно молотили друг друга и Нотта.       – Кто обещал, что всё выучит?! – Вальбурга сидела на лежащем ничком «рыцаре», пытаясь открутить ему голову.       – Ты говорил, что всё знаешь! – пиная его, воскликнула Элиза.       – Ты ему шею сломаешь! – шипя, как дикая кошка, вцепилась в волосы Блэк Макгонагалл. Вальбурга, не оставшись в долгу, ударила её кулаком в нос.       – Не деритесь!!! – Элиза бросила пинать Нотта и кинулась к девушкам. – А то обеих вырублю!       – Я тебя сама вырублю! – войдя во вкус, заявила Вальбурга. – Дерись со мной, Сэнмецу!!!       – Не тронь Элизу, дура! – отрывая рукав платью слизеринки, рявкнула гриффиндорка.       – Ах ты грязная полукровка!!!       Арес потихонечку снимал с себя тяжёлые доспехи, выползая, как новорождённая бабочка из куколки. Увидев мечущуюся по залу огневицу, он, впрочем, нырнул обратно.       – Девочки! Ложись!!!       Сцепившиеся дамы опрокинули друг друга как раз вовремя – огневица, взметнувшись, подожгла занавес. Кусок шторы с грохотом упал на сцену.       Том вцепился в Абраксаса. Происходящее было похоже на кошмарный сюрреалистичный сон, но ничего реальнее и ужаснее Риддл ещё не видел.       Нотт, покинув доспехи, вытащил палочку, хватая Элизу и закрывая её и себя Протего. Вальбурга, тоже достав палочку, прицелилась в огненную змею, но та была для неё слишком вёрткой.       – Эванеско!.. Эванеско... Моргана! Да не крутись ты!!!       – Авада Кедавра!!! – воскликнула из своего укрытия Сэнмецу.       Пылающая огневица рухнула посреди зала, ломая пол. От жара её тела зал чуть не превратился в пылающую печку – Малфой, сгребя Тома на пол, укрылся от огня за стулом.       – Эванеско!       Ученики выбегали из Большого зала. Профессора прикрывали их от огня защитными чарами.       – Ребята, надо ухо... – поторопил свою «труппу» Бири, но Амос Диггори, всё ещё в ужасе лежащий на полу, внезапно решил стать полезным, кидаясь куда-то заклинанием... и попадая прямо в голову профессору.       Бири взвизгнул. Его голова начала надуваться, увеличиваясь в размерах, пока не перевесила его тело, и не опрокинула его на землю.       Макгонагалл более-менее успешно тушила очаги пожара, пытаясь спасти хоть что-то, но это было тщетно. Её дурацкое длинное платье тоже вспыхнуло, и теперь она пыталась потушить его, испуганно тыкая в огонь палочкой. Блэк, схватив её поперёк туловища, рванула к выходу.       – Сгоришь, дура!..       Арес, всё ещё держа палочку над собой и Элизой, упал на колени, вытаскивая из внутреннего кармана маленькую коробочку.       – Эй, Сэнмецу! – перекрикивая разгоравшееся пламя, крикнул он. – Сейчас или никогда!       – Что?!.. – опешила удерживающая стремительно трескающийся потолок девушка.       – ТЫ САМАЯ ДОБРАЯ И ОТВАЖНАЯ ДЕВУШКА ИЗ ВСЕХ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО ВСТРЕЧАЛ! Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ НИКОГО, КТО МОГ БЫ С ТОБОЙ СРАВНИТЬСЯ! Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ РУКУ И СЕРДЦЕ, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ!!!       – Мы с Абри помолвлены!!! – воскликнула рейвенкловка.       – Всё равно выходи! – потребовал Нотт.         – Хорошо!!! Разберёмся как-нибудь!!!       – Ура-а-а!!! – завопил Артемис, оставшийся в зале.       Остальные слизеринцы тоже были тут, помогая сохранить зал по мере своих сил, однако их заклинания, смешиваясь, только разрушали его.       Малфой и Риддл одновременно подскочили на ноги.       – Сонорус! – воскликнули они.       – Прекратили! – хором, на английском вперемешку с парселтангом, оглушительно рявкнули они, наполняя зал своими голосами. – Отступаем! Сейчас же!       – Да, сэр!!!       Всей толпой они кинулись к дверям, централизованно пропуская друг друга по очереди. Последними, удерживая потолок, в коридор выскочили Элиза с Аресом.       Спустя некоторое время профессорам удалось всё исправить: Бири отправили камином в Святой Мунго, пожар потушили – Дамблдор даже сделал чисто косметический ремонт зала, предупредив, что на каникулах придётся хорошо над ним поработать, чтобы восстановить всё, студентов успокоили. Почти всех.       – Какой... ужас.       Том Риддл сидел в прохладном коридоре у входа в подземелья, обняв колени. Абраксас, подошедший к нему, присел рядом, обмахиваясь обуглившимся по краям сценарием.       – Как себя чувствуешь? – ласково спросил он.       – Отстойно, – юноша уткнулся носом в колени. – Большой зал уничтожен, спектакль, который я так ждал, сорвался... Ещё и ты на Рождество домой поедешь.       Малфой рассмеялся.       – Что?.. Ох, Томми, я в этом году думал остаться! – он накрутил длинную прядь волос на палец. – У меня же родственники... Ну, ты слышал, наверное.       – Слышал. Сдохли при невыясненных обстоятельствах. Соболезную.       – Томми? – молодой человек огляделся и понизил голос. – Ты ещё не понял, что за «невыясненные обстоятельства»?..       Он указал пальцем на себя. Том изумлённо уставился в честные серые глаза.       – Ты не... Да нет? Нет же?.. Ты решил провести не только это Рождество, но ещё и пятнадцать следующих в Азкабане?!?       – Да не шуми ты так, – Абраксас легко рассмеялся. – Не думаю, что они сильно на меня злы. Мы Малфои, в конце, концов! Знаешь, что значит моя фамилия?       – «Вероломство», если с французского... – Риддл нахмурился. – Акси! Это ни черта не смешно!       – Смешно. Дам этой загнивающей богатенькой семейке шанс начать всё с нуля. Считай, я теперь первый Малфой в своём роду!       Том сердито засопел, глядя на его самодовольное лицо, но всё равно крепко обнял его.       – Боже, как ты неосторожен! Какой же ты... классный, Акси! Я тебя так люблю...       – Хе-хе, я тебя тоже, Томми-Рандомми, – Абраксас поцеловал его в висок. – Но, всё же, раз всё так кончилось, в школе я не хотел бы отмечать Рождество. Ремонт, как-то, не способствует духу праздника. Что скажешь?       – А где тогда? В приют меня, при всём желании, не возьмут. Да и бомбёжки, говорят...       – Да забудь ты хоть на минуточку о своих бомбёжках! Том, у меня в распоряжении – целое поместье!       – Ты же вступишь в наследование только весной, после дня Рождения?..       – У меня хороший адвокат. Ну что, обрадуем Элизу и её «жениха»?       – Ага, иди!       – А ты?..       – А я... – Том покраснел. – Я скоро. Мне ещё кое-что нужно сделать!

***

      Рождество выдалось тёплым и по-семейному шумным. Узнав, что у Малфоя свободно целое поместье, вся слизеринская тусовка взмолилась, чтобы их позвали на праздник. Учитывая, что от пожара пострадала вся школа, Абраксас предложил ученикам других факультетов присоединиться к ним, но никто не согласился.       – Я за ними присмотрю, – Минерва смущённо улыбнулась. – Спасибо. И... передавай привет Блэк.       Она чмокнула Сэнмецу в щёку. Та ответила тем же, так что гриффиндорке пришлось отвечать уже ей... Друэлла Розье, идущая под ручку с Сигнусом Блэком, только фыркнула.       – Вот лижутся-то!..       Вечером, после того, как часы в доме Малфоев пробили двенадцать, наступило спокойное затишье. Абраксас сидел на диване, одной рукой обняв Элизу, а другой Тома. Подаренный Риддлом клык василиска стоял на почётном месте на каминной полке.       – Кстати... – Том обернулся на храп. Треверс сладко спал под ёлочкой, замотанный, как мумия, в мишуру. Простившая его троица дремала рядом со своей «жертвой». – А ты уже стребовал с Каспара всё, что хотел?       – Ну, я взял с него слово – после каникул всё-всё мне отдаст, – умиротворённо кивнул Малфой.       – А что именно?..       – Не всё ли равно?       – Ну интересно же!       Молодой человек вздохнул, целуя его в макушку и укладывая сонную Элизу себе на колени.       – Ладно... Во-первых, он мне должен отработать баллы на следующем матче по квиддичу, все триста. Во-вторых, он уже одолжил мне свою метлу на пару неделек. Думаю покататься на ней, пока каникулы... В-третьих, ребята, весь январь он платит за нас троих в Хогсмиде...       – Акси! Ты разорил человека! – рассмеялся Том. – Тебе не стыдно?..       – Самое ценное я ему оставил.       – Что же?..       – Коллекцию карточек от шоколадных лягушек, конечно же!       – Какой ты жестокий!       Том прижался к нему крепче. За все пятнадцать лет его жизни, это было лучшее его Рождество.