Когда ты оставишь меня в покое.

Напряжение висело в воздухе, ощутимое, словно густой дым от дорогой сигары. Нажатие на курок – пронесло. Руки уже начинают предательски дрожать но улыбка наполненная слащавым азартом не спадает с лица. Или это была защитная реакция из-за того, что адреналин все-таки хлестал по венам владельца казино, достигая самых дальних уголков его тела, доводя до предела все чувства.. – О, ха-ха, кажется, мне действительно крупно везёт. – Улыбался мужчина, поправляя упавшие на лицо пряди тёмно-пепельного оттенка. Они были одни. Умиротворяющая – или скорее, зловещая – атмосфера подчеркивалась звенящей тишиной. Лишь часы, висящие на стене, методично отсчитывали секунды, издавая тихое тиканье, звучащее еле слышимым эхом по всему помещению. И, конечно, этот звук был дополнен сухим щелчком взводимого курка револьвера. Удачливым ли было это горячее оружие, готовое выплюнуть смерть, или всё дело было в умении и удачи того, в чьих руках оно находилось? – Интересно играть со своей жизнью? Должно быть, это такой азарт. – Облокачиваясь на стол и разглядывая своего "приятеля", богато выглядящая физиономия явно что-то ждала. Блондинистые волосы чуть еле касались столешницы, и кажется, прищуренные глаза не отводили взгляд от мужчины перед собой. – Твоя жизнь так дорога, не думаю, что ты сможешь вернуть её, если проиграешь.. – В его голосе звучала насмешка, но в глубине глаз теплилась неуловимая чужим взором надежда на проигрыш соперника. Эти слова, словно ледяные иглы, пронзали сердце мужчины с револьвером, заставляя его чувствовать слабый, но отчетливый холод. Словно малые льдины протыкали чужое сердце насквозь, залезая в самый центр и заставляя беспечную душу заливаться небольшим количеством гормона стресса. Становилось куда более жутко, ведь... А вдруг выстрелит? А вдруг в барабане все-таки окажется патрон, предназначенный для него – Надеюсь на свою удачу, дружище, – ответил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но слабая дрожь выдавала его. – Ты не перестаешь улыбаться… Ты выглядишь как наивный кролик, идущий на убой. – Ха-ха, ты так думаешь? – Мужчина отвел неловкий взгляд, спрятанный за солнцезащитными очками, словно пряча за ними страх и неуверенность. Револьвер, словно опасная игрушка, был положен на стол. Он уселся напротив своего товарища, стараясь казаться расслабленным. – Азарт приносит мне удовольствие, даже если такой... Экстремальный… – Ты не перестаешь меня удивлять… – Наклонив голову вбок, мужчина сменил свой тон. В нем, казалось, угасла та самая надежда, вера в чужой проигрыш и в свой желанный выигрыш, который перепадёт ему в большом размере. Его глаза потускнели, словно в них погасили свет. – Я думал, ты меня знаешь всего и полностью. – Ухмылка спала с чужого лица и перешла на спокойный расслабленный тон. Он усмехнулся на слова своего искусителя, оно казались забавными и даже приятными. Получается он не все рассказал своему другу и всё ещё интересен ему? То не могло не радовать, ведь в последнее время ему ближний казался таким отстранённым... Закрытым... Что-то было здесь точно не так, и пепельновласый не желал терять единственное, что у него есть. – Кстати о тебе.. Слушай, мне кажется, за все наше общение.. Я знаю о тебе так мало. – На лице была изображена явная заинтересованность и недоумение. Эти слова заставили и собеседника заинтересоваться в этой новой теме разговора. – О чем ты? Разве той информации обо мне, что у тебя есть - недостаточно? – Да глупости, я просто задумался… Но что-то я явно хочу знать… Что-то большее, чем ты мне показываешь. – М-м-м, и что же? – Слегка нахмурившись и приподняв одну бровь, мужчина с короной на голове немного выпрямился. Он ничего не потеряет, если будет раскрываться перед своим собеседником так сильно и не будет говорить что-то действительно личное. Хотя, если и скажет, то эти слова уйдут в могилу уже совсем скоро... Вместе с ним. Азартный игрок улыбнулся, поворачивая свою голову в сторону. Из его уст вырвался вопрос, который моментально врезался в чужое сознание с треском, но позже превратился в неприятную мелодию, начав биться о стенки черепной коробки изнутри. – Я тебе не надоел? Знаешь, в последнее время ты казался мне таким молчаливым. Что я тебе не скажу, ты просто молчишь или отвечаешь: "ага". – Продержав паузу, он опустил свою голову вниз. – Не подумай, дружище, меня это действительно беспокоит. Айтраппед рассматривал своего друга, слегка прищурившись, и ответил. – Нет, тебе не стоит беспокоиться, – Или же стоит, но уж точно не о чувствах своего друга. Рассматривая чужой костюм, безупречно скроенный и баснословно дорогой, чужое лицо, ухоженное и привлекательное, но почему-то вызывающее лишь раздражение, чужие волосы, выбеленные до платинового блеска, мошенник в какой-то мере загляделся, словно загипнотизированный, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но позже почувствовал внутри себя что-то неприятное. Какой же его собеседник и наивный "друг"... Мерзкий. Его присутствие здесь, в его казино, рядом с ним, казалось невыносимым. Этот мужчина мелькал перед чужими глазами так часто, что стало не хило давить на чужие нервы. Хотелось, чтобы он просто исчез, растворился в воздухе, словно дым от сигареты, иначе чужого терпения будет не так уж и много.. Он был ему тошнотворен. – Я действительно дорожу нашим общением, – произнес владелец казино, глядя прямо в глаза Айтраппеду с какой-то болезненной искренностью. "Заткнись..." – пронеслось в голове мошенника. – Я знаю, – коротко ответил Айтраппед, стараясь скрыть раздражение за маской заинтересованности и "дружелюбия". – Знаешь, ты единственный, кто у меня есть, – продолжал Шанс, словно не замечая нотки наигранной искренности в голосе собеседника. В его глазах читалась какая-то детская наивность, которая только усиливала отвращение Ай. "Заткнись...." – звучало все громче и настойчивее в голове, как шум, не дающий покоя. – Вот как – Уже сухо бросил Айтраппед, скрещивая руки на груди. – Ага, знаешь. Я всегда был одиноким. У меня никогда не было такого хорошего друга, как ты, Айтраппед, – Словно исповедуясь, лудоман погрузился в свои размышления, поправляя очки. "Я прошу тебя, заткнись..." – Тут же вопила душа мошенника, захлебываясь в тихом мире из ненависти и отвращения. – Ты тоже хороший друг, – пробормотал Айтраппед, стараясь хоть как-то поддержать разговор и не выдать своего истинного состояния. – Думается мне, что я чувствую к тебе куда больше, чем что-то платоническое… – Сорвалось с задумчивых уст, после чего быстро одумавшись - чужой взор быстро переключился на собеседника в неком изумлении, показав, что эти слова были явно не запланированы. "Заткни. Свой. Блядский. Рот." – Бились слова в сознании, напитанные льдом и резкостью. – Что? – с недоумением спросил Айтраппед, слегка опешив от такой откровенности. – … Ага, – выдавил он, стараясь взять себя в руки после подобного. Настигла неловкая пауза, начав нависать над мужчинами в воздухе. Мошенник в недоумении, слегка прищурившись, глянул в чужое лицо, пытаясь разгадать его намерения, а вот внутри происходило что-то непонятное. Что-то неприятно щекотало, словно вредоносные насекомые, кусало, а также, тянуло желудок, словно сворачивало в разные стороны, словно выжимающую от воды тряпку. Как... Мерзко? Скорее, это было явное чувство неприязни, или так думал тот, чьи ледяные руки всегда согревали чужие теплые ладони... Это было что-то новое, что-то, что он не мог объяснить, что-то, что одновременно притягивало и отталкивало. – Кажется, это было лишним, да, Айтраппед? – Нет... Это... Неожиданно… – Медленно произнес Айтраппед, вставая со своего места и обходя стол, проводя по гладкой поверхности своими аккуратными, обтянутыми белыми перчатками пальцами. Его движения были плавными и грациозными, словно у какого-то хищника, готовящегося к кровожадному прыжку. – Ты действительно похож на кролика… Глупого и наивного. Ты перенял это от Спейда? – О чем ты… – растерянно пробормотал лудоман. – Ты не знаешь, с кем связался, – холодно произнес Айтраппед, останавливаясь напротив него. Холодная рука оказалась на чужой щеке, нежно, но уверенно прислоняясь к ней. Другая же потихоньку снимала солнцезащитные очки, кладя их на стол. – Посмотри на меня... Приподнимая чужое лицо и направляя чужой взор на себя, Айтраппед внимательно рассматривал внешность своего "друга". Это лицо... Вызывало отвращение. Наивное и такое беспечное, это внешность хоть и надежного, но до безумия падкого на чужое внимание человека. Его легко обмануть, им легко манипулировать. В этом лице явно что-то было не так... Эта идиотская улыбка? Бесит. Непривычный вил янтарных глаз? Они были янтарными..? Или, какими то другими? Этот разрез глаз явно казался непривычным для блондина, а моргнув, они заимели совсем другой вид. Но даже так, они были ему ненавистны, они были такими же наивными и ищущие любовь с теплом в холодном и давно уже разбитом, недоступном для чужого тепла сердце. – Ты такой мерзкий... – Прошептал Айтраппед, наклонившись перед чужим лицом и пронизывая своим взглядом, словно ледяным лучом. Мужчина положил свои руки на чужие холодные ладони и неловко улыбнулся. Ему явно было дискомфортно, но променять этот дискомфорт он явно ни на что не мог. Цеплялся за него, как за последний глоток воды в пустыне. – Мерзкий..? – тихо переспросил Шанс, с надеждой глядя в глаза Айтраппеду. – Очень мерзкий, наивный и противный. Идиот, который не умеет держать свой рот на замке... Знаешь, я всегда понимал, почему ты был таким одиноким, что даже деньги и "золотая ложка" с рождения в твоей заднице не улучшили твое состояние. Многие "дружат" из-за выгоды, но даже такого друга судьба тебе раньше не дала... Но ничего, я буду с тобой до самого конца, – Проглаживая чужие щеки большим пальцем, Айтраппед улыбнулся, но в его глазах не было ни капли тепла. – Потому что, судьба явно нас свела не просто так... Тебе крупно... Не повезло. У Шанса не было и слова. Все они забились глубоко в душу, пока их душили чужие высказывания, перекрывая все дыхательные пути. Отпуская чужие руки, ладони Шанса начинают гулять по всему телу Айтраппеда, тактильно стараясь заставить себя думать, словно это просто ужасный сон, а не реальность. Он словно искал опору, пытался удержаться на плаву в этом море отчаяния. – Я утешу тебя… – прижимая к себе чужую голову, руки перестали гулять по чужому телу и заключили того в крепкие объятия. Хватая своего ближнего так, словно сейчас потеряет. Он боится вновь остаться один, абсолютно один. Он цеплялся за этот холодный, отстраненный образ, как за последнюю ниточку, связывающую его с реальностью. – Я.. Люблю тебя. – Последнее, что срывается с уст, теряя хоть какую-то надежду. Так вдруг Айтраппед чувствует что-то теплое на своих руках. Слезы?.. Хуже..– Просто завались. Опуская взор, Айтраппед почувствовал, как теплые ладони слабеют, утрачивая силу, а белые перчатки, контрастируя с дорогой одеждой, безнадежно пачкаются в чужой ярко-красной крови. Отпуская чужую голову, уже лишенную жизни, тело падает на спину, глухо ударяясь о стул, а затем сваливается на пол, образуя неестественную позу. Перед глазами мошенника теперь играла совсем другая, отвратительная картина: Айтраппед видел перед собой безжизненное тело, чье лицо было изуродовано, а грудь проткнута насквозь. Он больше не дышит, и жизнь покинула это бренное тело. Но вот отчетливо видно, как внутри все еще пульсирует, качая кровь и заставляя её слабым фонтаном выходить наружу, окрашивая все вокруг в багровый цвет. Его явно проткнули мечом, а затем прошлись лезвием холодного оружия по вдоль лица, по глазам, что ранее казались такими ненавистными, такими самодовольными. Картина выглядела куда более противной, чем светловолосый юноша мог себе представить... И ради этого он играл из себя хорошего друга, стараясь спастись от тошнотворного отвращения к этому болтливому и до жути назойливому человеку? – Ты единственное, что у меня есть… – Вновь прозвучало, но уже эхом в голове, начиная потихоньку душить холодного мошенника. Слова, лишенные смысла, теперь были не совсем пустым звуком. – Меня нет у тебя, ты мертв... - ! Резко щурясь и лениво переходя в сидячее положение на кровати, длинноволосый начинает судорожно тереть свои глаза, пытаясь избавиться от остатков кошмара. Так темно, почти непроглядно, и лишь слабый лунный свет пробивается сквозь щели в плотных шторах. За окном слышно лишь стрекотание цикад и в далеке доносящийся шум проезжающих машин.. На часах было два ночи, а мигрень, словно злой рок, начала мучить в самый неподходящий для этого момент. – Это всего лишь сон… – Прошептал он, стараясь убедить себя в этом, хмурясь. Недовольно и устало Айтраппед встаёт с кровати, ощущая легкое головокружение. Он подходит к зеркалу, висящему на стене. Шатаясь на ногах, он вглядывается в свое отражение, бледное и измученное, все это наталкивало на размышление. К чему это было? Не мог же этот человек присниться ему просто так, без причины? Быть может, это зловещее предзнаменование, и судьба отомстит ему за все его темные дела? Или… Сожаление, словно кровожадная змея, потихоньку обвивает его шею своим длинным телом? Только не говорите, что этот обонятельный мужчина для него хоть что-то стоил. Мошенника мучали кошмары не первую ночь: в одном сне он застрелился, в другом Айтраппед сам лишил его жизни, в третьем его голова взорвалась и разбилась словно плод перезрелого арбуза, перед тем, как произошел выстрел, потом же он просто бесследно пропал.. И таких кошмаров было несколько, те никогда не впечатляли мужчину и не заставляли того волноваться. Но сегодня эти грёзы затрагивали тему чувств, чего Айтраппед всячески старался избегать. – Когда ты оставишь меня в покое? – Тяжело вздыхая спросил Айтраппед вслух, масируя переносицу кончиками пальцев. Неприятно. Все это, все таки, было неприятным. – Я не хочу, чтобы ты что-то значил для меня. Я даже не запомнил цвет твоих глаз.. Идиот.