Там, где тает лёд

Два года после войны... Вечерний парк Диагон-аллеи был пустынен. Снег падал густыми хлопьями, окутывая всё мягким серебристым светом. Гермиона шла не спеша, пряча руки в карманах пальто. В правом — маленькая бархатная коробочка. Внутри — кольцо. "Выходи за меня, Гермиона". Рон выглядел таким счастливым, когда протягивал его. Она улыбнулась, кивнула, сказала, что ей нужно подумать. Но почему-то вместо радости в груди сжался холодный ком. Хруст снега. Гермиона остановилась. Впереди, у старого фонаря, стояла женщина. Высокая, прямая, с платиновыми волосами, собранными в строгую косу. Нарцисса Малфой. Они почти не пересекались после войны. Лишь редкие взгляды через зал во время заседаний Визенгамота, случайные встречи в кафе. Но каждый раз Гермиона ловила себя на том, что задерживает взгляд на её тонких чертах чуть дольше, чем нужно. — Вы часто гуляете в такую погоду, мисс Грейнджер? — Голос Нарциссы был ровным, но в нём слышался лёгкий интерес. — Иногда. — Гермиона невольно сжала коробочку в кармане. — А вы? — Я люблю тишину после снегопада. Они стояли в метре друг от друга. Снежинки таяли на ресницах Нарциссы. — Вы что-то держите в кармане, — вдруг заметила она. Гермиона замерла. — Это... Она медленно достала коробочку, открыла её. Кольцо блеснуло в свете фонаря. — Поздравляю, — сказала Нарцисса, но её глаза стали холоднее. — Я ещё не дала ответа. — Почему? Гермиона закрыла коробочку. — Я не знаю. Нарцисса сделала шаг ближе. — Может быть, потому что ты ждёшь чего-то другого? — Чего? — Этого. Тонкие пальцы коснулись щеки Гермионы. Кожа Нарциссы была прохладной, но от прикосновения по телу разлилось тепло. Гермиона не отстранилась. — Мы не можем... — Почему? — Нарцисса приблизила лицо, её дыхание смешалось с дыханием Гермионы. — Потому что это... — Неправильно? — Нарцисса усмехнулась. — После всего, что мы пережили, ты всё ещё веришь в правильность? Гермиона не успела ответить. Пальцы Нарциссы скользнули в её волосы, губы едва коснулись её губ — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Сердце Гермионы бешено заколотилось. Она отпрянула. — Я... мне нужно время. Нарцисса медленно опустила руку. — У тебя оно есть. Гермиона повернулась и почти побежала по аллее, не оглядываясь. Коробочка с кольцом жгла ей карман. А Нарцисса осталась стоять под фонарём, провожая её взглядом. Снег падал всё сильнее. Спустя неделю после той встречи... Парк снова был пуст. Гермиона сидела на скамейке, кутаясь в шерстяной шарф, и смотрела, как снег медленно тает на её перчатках. Она приходила сюда три вечера подряд. На всякий случай. — Я начала думать, что ты нарочно ищешь меня, мисс Грейнджер. Голос заставил её вздрогнуть. Нарцисса стояла рядом, одетая в тёмно-синее пальто, оттенявшее её бледную кожу. В руках — книга. — Я просто... люблю читать здесь, — соврала Гермиона, пряча дрожь в голосе. — В минус пятнадцать? — Нарцисса села рядом, не спрашивая разрешения. — Ты ужасно лжёшь. Гермиона покраснела. — А что это у вас? — поспешила сменить тему, кивнув на книгу. — Сонеты Шекспира. — Нарцисса открыла страницу. — "Люблю — и не любовь ли это, Боже мой?" Сердце Гермионы ёкнуло. — Вы... часто перечитываете их? — Только когда хочется напомнить себе, что даже великие поэты не могли описать чувства словами. Тишина. Только ветер шевелит ветви деревьев. — А Рональд? — вдруг спросила Нарцисса, закрывая книгу. — Я... ещё не дала ответа. — Почему? Гермиона сжала руки. — А ваш муж? — перевела она вопрос, не глядя на Нарциссу. Тонкие пальцы сжали книгу чуть сильнее. — Люциус в Азкабане. И даже если бы он был на свободе... — Она повернулась к Гермионе. — Я свободна, как этот ветер. Гермиона подняла глаза — и застыла. Взгляд Нарциссы был горячим, вопреки всему. — А ты? — прошептала та. — Я... Губы Нарциссы прижались к её губам — твёрдо, без вопросов. В отличие от прошлого раза, не было нежности. Было требование. Гермиона замерла. Её тело кричало "да", но разум... Она резко отстранилась. — Я так не могу. И снова побежала. На этот раз Нарцисса не стала смотреть ей вслед. Она лишь провела пальцем по собственной нижней губе, словно сохраняя вкус Гермионы. — Но ты хочешь... — прошептала она пустому парку. А снег продолжал падать. Дождь стучал по оконному стеклу квартиры Рона. Гермиона сидела на краю дивана, сжимая в руках кружку остывшего чая. — Ну так что? — Рон обнял её за плечи, его губы коснулись шеи. — Когда скажешь "да"? Я уже маме намекнул, она хочет начать готовиться к свадьбе... Его пальцы скользнули под свитер, но вместо привычного тепла Гермиона почувствовала лишь холод. В голове всплыл образ — бледные пальцы, вплетавшиеся в её волосы... — Подожди. — Она резко встала. — Я... не готова. — Опять? — Рон нахмурился. — Гермиона, это уже третий раз за неделю! Ты вообще хочешь этого? Камин вспыхнул ярче, осветив её лицо. — Просто... дай мне время. — Время? — Он засмеялся, но в глазах стояла боль. — Может, тебе нужен не я, а кто-то другой? Нарцисса топтавшаяся в снегу. "Я свободна, как ветер". — Нет! — вырвалось у неё слишком быстро. Рон замолчал. Потом медленно подошёл к камину и швырнул в огонь коробку с обручальным кольцом. — Ищи его в пепле. Если захочешь. Дверь захлопнулась. ~~~ На следующее утро Гермиона нашла на рабочем столе в Министерстве конверт без подписи. Внутри — засушенная ветка белой омелы и строчка: "Ты убегаешь. Но куда?" Она обернулась — в дальнем коридоре мелькнул край тёмно-синего плаща. Библиотека Магического Лондона Гермиона пряталась между стеллажами с древними фолиантами, стараясь дышать тише. С тех пор, как она разорвала помолвку, Рон избегал её, а Нарцисса... Нарцисса преследовала её. Буквально. Вчера — записка в ящике стола. Позавчера — серебряная закладка с инициалами «N.M.» в её любимой книге. А сегодня... Гермиона провела пальцем по корешку «Историй о чистокровных родах» — книга была чуть теплее остальных. Зачарована. Она потянула её на себя. Раздался щелчок. Потайной отсек в стене открылся, выпуская облачко пыли. Внутри лежала пачка писем, перевязанных чёрной лентой. Первый конверт был помечен «Л.С.», 1985 год. «Любовь моя, сегодня отец вновь говорил о моём замужестве. Если бы он знал, что моё сердце давно принадлежит тебе...» Гермиона ахнула. Л.Э. — Лилия Эванс? Мать Гарри? Но нет, почерк был другим... «Ты спрашиваешь, почему я выбрала Люциуса. Но разве у меня был выбор? Мы обе знаем, чем заканчиваются сказки про любовь между волчицей и лебедем...» Шаги в коридоре заставили её вздрогнуть. — Нашла то, что искала, мисс Грейнджер? Нарцисса стояла в проходе, заслонив свет. Её глаза горели. — Это... — Гермиона сжала письма. — Ты любила её? — Я любила себя в её глазах. — Нарцисса сделала шаг вперёд. — А теперь? Теперь мне интересно, кем я стану в твоих. Она выхватила письма и швырнула их в камин. — Подожди! — Гермиона схватила её за запястье. Нарцисса резко обернулась — и их губы почти соприкоснулись. — Почему ты убегаешь? — прошептала она. Дверь библиотеки с грохотом распахнулась. — ГЕРМИОНА?! Рон. С мокрым от дождя лицом и сжатыми кулаками. Тишину библиотеки разорвал грохот двери. Рон стоял на пороге, его рыжие волосы слиплись от дождя, а глаза горели диким огнём. — Гермиона?! — его голос дрожал от ярости. — Ты... с ней?! Гермиона резко отпрянула от Нарциссы, но та лишь усмехнулась и не отпустила её запястье. — Очевидно же, Уизли, — холодно бросила Нарцисса, намеренно проводя пальцем по ладони Гермионы. — Разве недостаточно того, что ты видишь? Рон побледнел. — Гермиона... это шутка, да? Она открыла рот, чтобы что-то сказать — извиниться, соврать, объяснить — но Нарцисса опередила её. — Она не принадлежит тебе. И прежде чем Гермиона успела среагировать, губы Нарциссы прижались к её губам — властно, демонстративно, при Роне. Это был не поцелуй — это была война. Рон взревел. — КРУЦИО! Красное заклятие рванулось из его палочки прямо в Нарциссу, но та отразила его одним взмахом, даже не прерывая поцелуя. Гермиона вырвалась, задыхаясь. — Хватит! Но было уже поздно. На шум сбежались библиотекари, несколько чиновников из Министерства — и Рита Скитер, случайно оказавшаяся у полок с книгами по светским сплетням. — О-о-о... — журналистка уже доставала своё перо. — Какая прелестная сценка! Нарцисса не моргнув глазом поправила плащ. — Пиши правду, Скитер. Гермиона Грейнджер больше не невеста Уизли. Рон смотрел на Гермиону как на незнакомку. — Почему? Она не ответила. Гермиона проснулась от треска сов в камине. Десяток писем вывалились в золу, но одно – с ядовито-розовой печатью – застряло в решётке. "Дорогая бывшая мисс Грейнджер, Ваш вкус в женщинах столь же отвратителен, как и в политике. Ждите визита из Комиссии по магической нравственности." — Леди Уордингтон, Визенгамот За окном разносчик выкрикивал: — Сенсация! «Падшая Гриффиндорка и вдова Тёмного Лорда!» На первой полосе «Пророка» – фотография того самого поцелуя, застывшего в волшебных чернилах. Кабинет Поттера в Отделе мракоборцев пахло кофе и разочарованием. — Ты специально выбрала самый сложный путь? – Гарри швырнул газету. Гермиона сжала кулаки: — Если ты собрался читать мораль... — Я рад за тебя. Она замерла. — Рон – мой лучший друг, но... – Гарри впервые улыбнулся. – Ты никогда не горела с ним так, как сейчас – даже когда убегаешь от неё. Тишина. — Они устроят тебе ад, – предупредил он. — Пусть пробуют. Гермиона не зажгла свет, когда услышала щелчок замка. — Ты сделала выбор. – Голос Нарциссы прополз по коже. – Теперь докажи это. Тени на стене слились в одно. — Статья... твоя идея? – Гермиона не отворачивалась, чувствуя дыхание на своей шее. — Моя идея – перестать прятаться. Холодные пальцы разжали её кулак. — Боишься? Гермиона развернулась – и впервые сама притянула Нарциссу к себе. Больше не было зимнего парка. Не было писем. Не было Рона. Был только вкус красного вина на её губах и шёпот: — Теперь ты моя. Главный холл Министерства. Рита листала блокнот, высматривая новую жертву, когда невидимая рука толкнула её к мраморной лестнице. — А-а-а-аррргх! Хруст. Крик. Всеобщий ажиотаж. Когда колдомедики унесли её на носилках, Гермиона заметила одинокую белую омелу на ступеньке №13 — точно такую же, как в письме Нарциссы. — Ты... — прошептала она, встречая взгляд Малфой через зал. Та лишь провела языком по верхней губе и растворилась в толпе. Коттедж Гермионы, 3:17 ночи. Дверь взорвалась от "Алохоморы!" — Где моя мать, Грейнджер?! — Драко ворвался с палочкой наготове, застыв на пороге спальни. На кровати Нарцисса сидела в одном мужском пиджаке Гермионы (единственная вещь, которую та не успела выбросить), поправляя заляпанную помадой чашку с кофе. — Утро, дракоша. Гермиона закатила глаза, натягивая одеяло выше: — Вы Малфои умеете только ломать двери? Драко побледнел, покраснел, затем хлопнул дверью, крикнув: — Я ЭТОГО НЕ ВИДЕЛ! Нарцисса рассмеялась — гортанно, по-настоящему — и потянула Гермиону за собой в постель. Зал Визенгамота. — Мисс Грейнджер развращает наше общество! — кричала леди Уордингтон. — Лишить её поста! Гарри переглянулся с Кингсли и швырнул на стол папку: — А вот и компромат. Ваши мужья, дамы, спят не только с жёнами. Тишина. Кингсли поднял бокал: — Предлагаю... легализовать однополые браки. Хохот. Гвалт. Но — Нарцисса встала, притянула Гермиону за руку к себе и поцеловала на глазах у всех: — Поддерживаю. Год спустя. Гермиона просыпается от поцелуя в плечо. За окном — первый весенний дождь. — Уже уходишь? — ворчит она, цепляясь за рукав Нарциссы. Та надевает новое кольцо (теперь — парное) и бросает «Пророк» на кровать: «Экс-министр Грейнджер-Малфой представляет школу для детей-магглорождённых». — Опозорила меня. Опять. Гермиона смеётся — и тащит её обратно в постель. THE END.