Отец-одиночка

Ночь шептала холодным ветром за окном. Вокруг было мокро, и приятно пахло влажной травой. Казалось, недавно здесь прошёл дождь — он гремел и бился в окна, не давая уснуть. Но теперь они не беспокоили никого: все мирно укутались в уютные одеяла, лёгли на мягкие подушки и поддались чувству сна. Эх... Хотел бы и Жираф сделать так же. В квартире явно было не тихо: повсюду, куда бы ни ступила нога, можно было услышать чьи-то крики. Похоже, это были вопли, которые отчётливо доносились из одной из спален дома. Детский плач лился из маленькой кроватки — он был неумолим. Ребёнок будто выл от мучений, хотя, казалось бы, почему? Рядом был лишь отец-одиночка, который, склонившись на колени, тряс детскую игрушку, чей звон уже трещал в ушах. Слёзы текли по детским щекам, и родитель был готов уже сам заплакать от горя. Он не помнил, сколько прошло. Час? Два? А может, он не спал всю ночь, пытаясь укачать малютку. В такие моменты Жираф чувствовал себя хуже всего — он вспоминал слова бывшей супруги, которая проклинала его за то, что вообще родила от него ребёнка. Гибрид был в отчаянии, особенно учитывая то, что семья никак не помогала в его проблемах — даже банальной поддержки не было. Но мужчина оказался сильнее желания бросить всё и просто спиться. Нет! Своего сына он всё-таки любил. Продолжая танец с бубнами, Жираф хныкал — от гудения в ушах, от плача своего чада, от игрушки, что никак не помогала, и от боли в голове. Рука зверолюда останавливается, и тот садится у кровати, прямо на пол. Он поднимает голову к потолку. Там будто зеркало висело — ведь он ощущал на себе такие большие синяки, в которые можно было бы сложить тонны картошки. Отец в отчаянии крутит головой и замечает на тумбе телефон. Пальцы еле-еле дотягиваются до него, чуть не роняя его на пол. Парня озаряет яркий свет — он морщится от резкого всполоха света в глазах. На обоях высвечивается очередная глупая фотография, а время — 3:45. Жираф в отчаянии решает хоть на секунду отвлечь себя от плача или включить колыбельную для малыша, потому что от его собственного пения ребёнок только сильнее начнёт выть. Мягкие подушечки пальцев случайно соскальзывают вбок и нажимают на «Звонки». Мужчина уже хотел выйти, но его глаза резко расширились, как только он увидел последний разговор по телефону. Губы скривились. Он не хочет, явно не хочет… но руки, будто под гипнозом, тянутся к кнопке «Сделать вызов». Сомнения терзают его, но всё же он слышит из трубки звуки и ставит на громкую связь. Идут гудки. Казалось — очень долго. От этого Жираф ещё больше ноет — то ли от нетерпения, то ли от «Пожалуйста, не бери трубку…». Что ж, просьба не была услышана — ведь через минуту раздался почти хриплый, уставший и сонный голос: — Алло?.. Малыш почти сразу замолкает, как и его горемыка-отец. Тот делает глубокий выдох в трубку, от чего собеседник напрягается. — Жираф?.. — Мо-о-о-ди… — медленно тянет гибрид и издаёт неловкий смех. — Да тут опять... хе-хе... он ведь любит твой голос… подумал... — Жираф, ты спал? — резкий вопрос, от которого брюнет впадает в ступор. — Д-да… — Сколько? — Да там... не сильно... не важно... — Тебе нужна помощь? — На этот вопрос Жираф предпочёл долго молчать. Повисла длинная пауза. Тишина, пока её снова не наполнил детский выкрик на всю квартиру. Гибрид уже хотел сбросить вызов, но МоддиЧат сделал это сам. Парень злобно цыкнул и снова закинул морду к потолку, потрясывая игрушкой. Он убеждал себя: — Мне не нужна помощь! Хорошему отцу не нужна помощь! А я хороший отец! Как жаль, что от этого ребёнок точно не перестанет плакать. ***** Плач продолжался. Казалось, квартира уже могла быть буквально наполнена слезами малыша, если бы те были хоть чуть больше самого ребёнка. Молодой отец сидел у люльки, тряс игрушкой. На его коленях уже отпечатался рисунок ковра, суставы ныли от боли. Жираф смотрел в стену. На его лице читалось всё. Всё было видно — ту боль и отчаяние можно было разглядеть в каждой волосинке, в каждой неровности на теле, даже сквозь тени от лунного света. Всё было давно ясно. Гибрид страдал. Пару раз его руки тянулись к телефону, даже открывали контактную книгу — но это были лишь пустые жесты. Жирафу уже, правда, некуда было хуже, особенно если взглянуть на безнадёгу в его зелёных глазах. Ему хотелось просто упасть. Упасть в обморок от усталости и оказаться где угодно — только не здесь. Он хотел тишины. Спокойствия. Жаль, этого не понимал его маленький сынишка. Лоб парня медленно опустился на перила люльки, и он стал легко биться о деревянную поверхность, постепенно набивая себе небольшую шишку. Сейчас мужчина явно не хотел оставлять сына одного — он и сам знал, каково это, быть одному. Оставленным. Погружённым в свои же слёзы. Живым существом, которое всё ещё тут... А был ли у него вообще выбор? Жираф стал сильнее ударять лбом, будто пытаясь вышибить ненужные мысли. Не хочет — и всё. Никто не заставит его думать всякую бессмыслицу. Ну... только если сам гибрид не поедет крышей от этого плача у себя под ухом. Парень краем уха уловил какой-то скрип, но у него тут — плачущий сын. Он не может уйти. Или не уходит просто из-за своей вечной паранойи... или из-за недосыпа. Он слышит топот. "Нет." Как с тихим скрипом открывается дверь в комнату. "Нет." Как ребёнок успокаивается буквально за пару минут. Тёплая рука подхватывает его лоб, оберегая от очередного удара. Пальцы осторожно отталкивают его собственную руку. И с нехотя поднятым взглядом Жираф смотрит на стоящего рядом Модди. Гибрид вздохнул. Он и забыл, что на всякий случай дал дубликат ключей Чату. Мало ли… Особенно если твоё имя — «Жираф». Можно было ожидать чего угодно: что сейчас начнётся долгая ругань, поток упрёков. Но парень знает — этого не будет. Перед ним стоит МоддиЧат. Тот, кто молча принимает все его странности. Кто поддерживает его даже тогда, когда он в хламину пьян и сам не понимает, что несёт. Гибрид забыл, что этот человек — не просто друг. Это его любимая подушка для рыданий, та самая, которая всегда рядом и никогда не потеряется. Жираф выходит из своих мыслей, когда чьи-то руки ложатся ему на плечи. — Я послежу за Кшишом… Молодой отец знает, что Модди он доверяет. Что с Чатом его ребёнок будет в большей безопасности, чем с ним самим. Он отрицал это. Не хотел принимать. Но придётся. Жираф чуть не падает с ног, будто забыл, как нормально ходить. Он хотел отмахнуться, сказать: «Всё под контролем!», но тело само ведёт его ко сну. Соврать не выйдет. Ни при каких обстоятельствах. Модди всё поймёт. И больше не даст молодому папаше так себя изводить. Даже в таком состоянии Жираф понимал одно — смысла что-либо делать нет. Что бы он ни попытался, Чат или его собственный организм скажут ему одно: ложись и отдыхай. После нескольких минут молчаливого сопротивления со стороны Жирафа, он наконец решает хотя бы сесть на кровать. Тело уже не слушается. И стоило только коснуться мягкой поверхности — как его тут же потянуло прилечь. А дальше уже и не важно. Веки становятся тяжёлыми. Вокруг так тихо, что даже птицы не щебечут за окном. "Интересно… сколько сейчас времени?" ***** Глаза открываются от непривычного контраста света вокруг. Веки медленно поднимаются. Мозг ещё не до конца пришёл в себя. Ощущение, будто его много раз ударяли чем-то тяжёлым по голове, и это отдаётся звоном в ушах. Жираф болезненно заскулил на кровати. Это было тихо, почти неслышно, еле различимо в голосе. Из приоткрытых глаз просочились небольшие капли слёз, которые он тут же смахнул с лица. Сонные глаза осмотрелись. Теперь свет не казался таким ярким — скорее всего, сейчас была ночь или раннее утро, когда моросит дождь. Дождь? Жираф приподнялся на локтях, вслушиваясь в тихое постукивание капель по стеклу. Это и правда был дождь. Тяжёлый вздох растворился в тишине и звуках воды за окном. Стоп… Жираф внезапно осознал, что в квартире стоит полная тишина. Отец вскочил с места, чуть ли не упав на колени, и вцепился руками в люльку. Облегчённый выдох. Кшиштов лежал в своей кроватке, сопя, обнимая игрушку. Как же эта картина могла успокоить сердце беспокойного папаши… Лучше любой валерьянки. Шею обволакивает прохладный воздух. Жираф поворачивает лицо в сторону балкона. Сквозняк слегка приоткрыл дверь — будто приглашая войти. Гибрид ещё раз оглядывает комнату, затем нерешительно отпускает деревянные края кроватки. Поднятие с колен почти стало ошибкой — он едва не споткнулся о собственные ноги из-за кружившейся от боли головы. Пальцы хватаются за виски, пытаясь утихомирить пульсирующую боль. Тело аккуратно приподнимается, и Жираф всё же направляется к балконной двери. Широкое помещение встречает его прохладой. Это место в его доме было особенным, потому что именно здесь он оставлял самое дорогое. Не в физическом смысле, а ментально. А самое дорогое для него — это чувства. Зелёные глаза осматривают пространство и останавливаются на знакомой фигуре. Непричёсанные волнистые волосы, собранные в небрежный пучок, знакомые джинсы, красный свитер и чашка в руках — та самая, что в этом доме давно стала почти личной. Наверняка в ней был горьковатый напиток — кофе или крепкий чай. Жираф крадётся ближе — ему хочется рассмотреть сонное лицо Чата. Модди делает очередной глоток чёрной жижи из кружки. Он, конечно, заметил друга ещё при входе, но виду не подал. Между ними тянется долгая тишина. Непрерывная. Они оба молчат, не двигаются. Оба думают об одном, но боятся сделать первый шаг. Каждый ждёт ответного движения. Так они и стоят, молча, около двух минут, пока Жираф внезапно не решается. Модди чётко ощущает, как к его руке тянутся чужие пальцы… но в последний момент отпрянули, будто ничего и не было. В отличие от Жирафа, Чат был до ужаса стойким. Всё это время он стоял с каменным лицом, лишь иногда отпивая кофе. Гибрид делает вторую попытку коснуться его руки, надеясь, что Модди этого не заметит. Но после ещё одного невинного прикосновения к пальцам, его ладонь резко хватают и сжимают — тепло, надёжно, приятно. Жираф на секунду даже опешил. Пятнистый смущённо отводит взгляд, ловя глазами стекающие капли на окне. Две капли текут по разным траекториям, вдали друг от друга… Но в конце концов соединяются в одну — большую, целую каплю. Где-то в глубине души Модди хотел, чтобы и они с Жирафом стали такими каплями. Но это же лишь глупые мечты, правда?.. А между тем, им нужно было многое обсудить. И многое друг другу рассказать. — И чем я тебя заслужил… — вдруг произносит Жираф слегка хриплым, сонным голосом. Звучало это не как вопрос, а как размышление вслух. Будто он говорил сам с собой. Модди усмехается: — А как же та драка с нашей одноклассницей, когда ты был готов биться до потери пульса, лишь бы она не позвала меня на выпускной? Гибрид не удержался и рассмеялся с этого предложения. Такое и правда было. Жираф уже и забыл, что до женитьбы с его супругой главной любовью всей его жизни был один глупенький, кудрявый шатен. Хотя, казалось бы, между ними не было романтических или сексуальных отношений, эти отношения были лучше любых, что когда-либо были у зверолюда. У них была своя добрая, искренняя, заботливая энергия. Оба партнёра понимали друг друга без слов — особенно когда дело доходило до слов «Я тебя люблю». Жираф был уверен, что причиной развода стала не столько его жена, которая постоянно закатывала скандалы по пустякам, сколько то, что у него не было к ней тех же тёплых чувств, какие он испытывал к Модди. Хотя и Модди разительно отличался от его сварливой жёнушки: он слышал с первого раза, он не обещал — он делал, он бы не оставил тебя гнить одного в квартире, пока ты тонешь в собственном горе. Жираф повернул голову, чтобы взглянуть на своего возлюбленного, — и тут же поймал на себе внимательный взгляд, который осматривал его с ног до головы. Оба были невыспавшиеся, оба — уставшие. И оба должны были что-то сказать друг другу. А что тут скажешь? Вот и гибрид подумал так же. Поэтому вместо сопливых словечек он оставил невинный поцелуй на лбу Чата. Модди удивлённо хлопнул ресницами. Он даже сначала подумал, что от недосыпа видит бред. Но нет! След от губ на краешке виска всё ещё ощущался. От Чата послышался тихий смех. — Пиздец… Я ему тут всю свою любовь показываю, а он ржёт надо мной… — с наигранным тоном и настоящей усмешкой произнёс Жираф. Дождь чуть стих, как и смех Чата, который и так был тише любых звуков вокруг. Они смотрят друг на друга. Их глаза ведут немую беседу — и, кажется, они уже пришли к компромиссу куда раньше, чем сами парни. Кружка с недопитым кофе остаётся стоять на пыльном подоконнике. Они молчат, наблюдая за дождём. Они уже признались друг другу — молча, без лишних слов. Из детской люльки доносится непонятный звук. Оба обеспокоенных взрослых тут же оказываются у кроватки малыша. Отброшенная игрушка лежала на краю постели, к которой так отчаянно тянулись крохотные пальчики. Модди подвигает плюшевого пчелёнка ближе к ребёнку, пока тот не находит свою вещицу и не затискивает её крохотными ручками. Всё стало хорошо. Но, кажется, парни не хотели отходить от люльки. — Модди… — тихо зовёт его гибрид. — Если бы я предложил тебе быть его вторым родителем… ты бы согласился? — Да, — не раздумывая отвечает Чат. Жираф улыбается. Модди — тот, кому можно было доверить всё: от самого Жирафа до его маленького сынишки. Может, Жираф и не самый лучший отец, и не самый лучший муж, но он всегда знал: для Модди он — любимый. И не важно, каким упрямым он будет.