Человек без имени

      Начало 7 курса.       Седьмой курс начался сумбурно, но на удивление, радостно. Девушка с радостью ехала в школу, хотя и большинство её друзей уже выпустились. Барти же с замиранием сердца ждал момента, когда он вновь будет видеть её каждый день.       Это было слишком быстро, слишком резко, так, что они сами не понимали, как произошли их отношения. Но они были. В ту ночь их многое связало с друг другом. А именно тот разговор, примерно такой же, какие происходили на астрономической башне. Слишком откровенно, слишком интимно, слишком тепло. Барти не думал о последствиях, как и она. Это уже было не важно. Важно, что они поняли друг друга. Почувствовали эти эмоции одновременно. Два оставшихся месяца учёбы прошли быстро, чувственно и эмоционально. Всё это время они были очень близко к друг другу.       Разговор о чувствах вызывал только новые эмоции и между ними укреплялась нить доверия. Постепенно вырастала это связь, о которой раньше представления не было. Бернадетт могла прямо сказать, эти отношения были лёгкими и беззаботными. Она не чувствовала той тяжести, которая была в предыдущих. А для Барти в принципе эти отношения были первыми и самую малость тревожными. В мыслях постоянно крутилось, а вдруг это не по-настоящему, вдруг она уйдёт, вдруг он сделает что-то не так. Но тяжесть в груди рассеивалась, как только появлялась Бернадетт. Как только он касался её, по телу расплывалось тёплое чувство. Она с ним, больше ничего не важно. Барти никогда не мог подумать, что сможет настолько потерять голову от чувств. Не мог никогда представить, что одна женщина выйдет на первый план, всегда думал, что это бред и такого не существует.       Понятное дело, что чтобы вступить в ряды пожирателей смерти уже не могло быть и речи. Или могло? Барти не мог отбросить мысли, что он так долго стремился к тому сообществу. Не мог же просто выбросить эту идею после встречи девушки? И он бы забыл всё, правда, только вот верные друзья не собирались отходить от изначального плана. Его окружали люди, которые яро против маглорожденных и полукровок. Что уж тут говорить, Барти и сам таким был.       Крауч не сразу, но начал сомневаться в идее чистоты крови. Замечая успехи своей девушки, её действия, повседневные дела, он понял, что она… Ничем не отличается от него? И это было настолько странно, что Барти просто не мог выбросить подобные мысли. Он не мог стереть огромную часть своей истории, но и не мог расстаться с мыслью, что не сможет быть с Бернадетт.       Бернадетт.       — Почему ты не можешь называть меня Берни? Я же не зову тебя Бартемиус! — возмущалась девушка. Все её друзья поголовно обращались не иначе, как «Берни» и она не слишком-то привыкла к полной форме.       — Мне так больше нравится, — пожимал он плечами, не понимая суть проблемы. Полная форма имени была красивой, Крауч даже сказал бы, романтичной. А краткая вовсе не передавала всей этой атмосферы.       Девушка закатывала глаза, но в груди разрасталось тёплое, приятное чувство. Ладно, так уж и быть, она позволит так себя называть.       Всё лето прошло в переписках и редких встречах. Девушка продолжала упорно учиться, не забывая о главном экзамене, который мог сильно повлиять на её будущее. А Барти как раз частно пребывал в своих мыслях, думая, что ему вообще делать. Он впервые забрёл в такой тупик. Бернадетт его не спрашивала об этом, как будто бы понимая, что ответ её не порадует. А он лишь размышлял, что вообще хочет от своего будущего. Единственное значимое за это лето, не считая Барнс, Крауч сумел дать отпор своему отцу. Впервые. Да уж, грядут перемены.       В школе они стали видеться каждый день, что не могло не радовать. Барти не собирался просто так сидеть на уроках, смотря в чужую спину. Теперь каждый раз проходя, он так и норовил коснуться её, как бы нечаянно обернуться или даже «случайно» сесть вместе. В свободное время они просто гуляли вдвоём, скрываясь ото всех, прекрасно осознавая, какую бурю это вызовет, если друзья прознают обо всём.       Бернадетт Барнс парила высоко в небе, высматривая, куда подевали этот чёртов квоффл. Вроде и не снитч, но слизеринцы умудрились его убрать из вида. Пошёл второй месяц, а квиддич сам себя не сыграет. После выпуска Джеймса они потеряли и капитана, и ловца, из-за чего пришлось быстро искать человека. Эдгар Боунс, который был на курс младше девушки, решил взять на себя ответственность капитана, а ловцом стал милый третьекурсник.       Только вот что-то у них не особо получалось сегодня. Вроде и тренировались нормально, всё как обычно, но не было того самого азарта Поттера, который, кажется, был готов идти по головам ради победы.       Заметив квоффл, она незамедлительно помчалась вниз, чтобы перехватить его. Девушка летела, не замечая никого и это было ошибкой. С особой точностью в неё уже летел бладжер. Бернадетт почувствовала резкий толчок и мгновенную боль. Мяч попал прямо по рёбрам, сбрасывая её с метлы. Сколько раз она тренировалась, Поттер всегда говорил о том, что квиддич игра беспощадная. В профессиональном спорте никто вас беречь не будет. Эта игра слишком грязная и жестокая, а школьная версия немного смягчёная. Спасибо Джеймсу, который вдалбливал это на протяжении четырёх лет. Реакция не заставила себя долго ждать. Она, хоть и с трудом, успела зацепиться руками за метлу. Несмотря на то, что смогла, голова всё равно кружилась. В глазах темнело и начинало подташнивать. Кажется, рёбра у неё точно сломались. Она не слышала испуганные вздохи на трибунах. Не видела, как на неё обеспокоено глядели карие глаза. Сейчас в мыслях было только то, что стоит подняться.       Барти в этот момент встревожено смотрел на свою девушку. Рядом сидел Розье, который внимательно наблюдал за всей этой картиной. Он давно перестал с ней общаться, но всё же принял тот факт, что она неплохая и даже милая. Принял и то, что её что-то связывает с Барти и что вероятно, их планы будут нарушены. Честно говоря, в нём давно играло какое-то сомнение, но семья искренне подбадривала идти к Темному Лорду.       Карие глаза пересекаются с серыми. Регулус мчится за снитчем, но что-то в глазах Барти его затормаживает. Он оборачивается на эту сцену и что-то кричит своим сокомандникам. Те, как будто послушались, но вот один решил проигнорировать Блэка.       Казалось бы, вот она подтягивается и уже локтями опирается о палку, но внезапно, резко и очень подло в неё прилетает второй бладжер. Барти не смог удержаться и моментально подскочил на месте. С ужасом в глазах он смотрел, как её хрупкое тело падает с огромной высоты вниз. Крауч не контролировал свои действия. Пропало то хлоднокровие на его лице. В воспоминаниях начали проноситься моменты с пятого курса и чёртово заклинание. Она же сейчас разобьется насмерть!       — Аресто Моментум! — резко и громко выкрикнул Барти.       Вот, она уже не падала мёртвым грузом, а плавно опускалась на землю. Ученики странно поглядывали, но было всё равно. Учителя быстро побежали к девушке на поле. Регулус не стал терять времени и быстро помчался за снитчем. Но для Барти это уже не имело значения.       Эван рванул за другом, чтобы если что остановить нрав. Он понимал, что сейчас может что-то произойти.       Девушку окружили учителя и гриффиндорцы. Макгонагалл что-то там бормотала недовольное, но не стала выражаться громко. Она быстро махнула палочкой и Бернадетт запарила в воздухе. Что же, она сейчас с учителями, значит, в безопасности.       Барти краем глаза заметил злого Регулуса, который что-то шипел в сторону того, кто отбивал бладжер, а затем он перевёл на него взгляд. И что-то в его глазах было странное. Что-то вроде презрения? Барти сам покраснел от негодования. Блэк же не терял времени и направился в Хогвартс. Эвану и Краучу удалось нагнать его в коридорах. Там было пусто, поэтому можно не фильтровать речь.       — Злишься на меня из-за того, что не стал медлить?! — громко спросил Барти, обращаясь к Регулусу. Тот развернулся и в его глазах действительно была злость, — Лучше, чтобы она умерла?       — Да что ты творишь вообще?! — не стал уступать в тоне Блэк. Он был в ярости, только непонятно на что, — Таскался с этой грязнокровкой, а теперь её спасаешь!       — Ну да, действительно, было бы лучше, чтобы она разбилась, — шипел Крауч, заводясь с полоборта. В глазах был неподдельный гнев. Он был выше Блэка, но не намного. Сейчас они готовы были столкнуться лбами, если бы не Эван, который резко встал по середине.       — Да что с вами обоими?! — не переставал Регулус, — Один с ней таскался несколько месяцев, а теперь я узнаю, что ты бегаешь к ней по ночам, волнуешься, заботишься!       Барти отшатнулся. Эван смотрел всё ещё с непроницаемой маской. Вероятно, они оба заметили, что Крауч частенько пропадает, возможно даже проследили за ним когда-то. Он думал, что если правда вскроется, то будет испытывать стыд и смущение, но сейчас юноша чувствовал только злость. Это его личное дело, какая разница?       — Ты мне не жена, Блэк, чтобы предъявлять подобное, — проговорил Крауч, уже думая, как вмажет ему по лицу за оскорбление девушки.       — Правда что ли? А она что да? Что вас связывает? — Регулус готов был накинуться на него, если бы Эван не перехватил его за талию. Казалось, он всё же сохранял нейтралитет.       — Мы в отношениях, доволен? — прищурился он, нацепляя на себя маску снисходительности. Лицо Блэка вытянулось и даже Розье не смог сдержать эмоции. Наверное, они не ожидали, что он так открыто и спокойно скажет об этом.       Регулус вырвался из цепких рук Эвана и отшатнулся на метр. В его лице видно разочарование и даже презрение. Он поморщил нос и вздёрнул подбородок.       — Какая же нелепица, — фыркнул Регулус и развернулся, чтобы уйти окончательно.       Эван расстроено смотрел то на одного, то на второго, не зная, к кому пойти. Он расставил руки в стороны, показывая их Барти. В этом жесте Крауч увидел просьбу, определиться на чьей тот стороне. Розье быстрым шагом пошёл за Регулусом, оставляя друга позади.

***

      Барти не думал о диалоге, который произошёл несколько дней назад, просто лежал на мягком удобном диване вместе с Бернадетт. Выручай-комната вновь укрывала их от остальных глаз. С того дня Регулус объявил ему бойкот, а Эван, не зная что делать, разрывался между друзьями. Рёбра Бернадетт уже были в целости и сохранности, спасибо целителям. Она, казалось, расслабленно лежала у него под боком, но что-то не давало покоя. Навряд ли это тот диалог, тут что-то другое, исходящее от самой девушки. Он внимательно оглянулся на неё. Ну точно о чём-то размышляет. Вон какая серьёзная.       — Всё хорошо? — тихо и аккуратно спросил Барти. Его пальцы коснулись её плеча и медленно провели по холодной коже. Какая у них разная температура. Ну ничего страшного, скоро станет у обоих тёплая.       Она промолчала, лишь подняла голубые глаза прямо на него. Смотрела долго, не отрываясь, будто взвешивая все за и против. Она немного проподнялась на логтях, чтобы смотреть на него сверху.       — Я должна кое-что рассказать, — тихо прошептала девушка, словно не решалась.       Она долго думала над этим. Стоит ли ей рассказывать, но чувство недоговорённости словно душило. Был страх, а что если после всего, ей опять предъявят что-то и будут шантажировать. Да, конечно, с Сириусом всё же поговорили и выяснили недочёты, но осадок всё равно остался после той ситуации. Но Барти почему-то хотелось верить, несмотря на то, что тема про пожирателей между ними не поднималась. А если она расскажет, то сможет его переманить к ордену? С такими мыслями она начинала свой монолог.       — Помнишь, на пятом курсе ты стал замечать, что я изменилась? — Барти нахмурился. Он отчётливо вспоминал это и до сих пор не мог найти разгадку подобной перемены. Крауч настороженно кивнул, ощущая всем телом, разгадка близка, — Дело в том, что я вспомнила кое-что о себе.       Её рассказ был долгим и она даже испытала чувство дежавю. Девушка избегала некоторых тем, к примеру моменты из книги. Хватало просто слов о том, что плохо будет всем. Также она лишь вскользь упомянула о Марке. Только то, что они встречались и вместе с ним она умерла. Этого было достаточно. Всё это время она избегала его карих глаз, но периферийным зрением следила за эмоциями. Он не выражал ничего, лишь внимательность. Да, как уже выясняли, в подобное поверить трудно. Но проблема в том, что было множество намёков на это. Хотя бы её слова, как будто она всё знала наперёд.       — Как тебя звали? — тихо спросил Барти, ощущая, что тяжёлый ком смятения ощущается на груди.       — Святослава Вишневская, — пробормотала она, не зная, чего ждать от такой спокойной реакции.       — Звучит воинственно, — пошутил он и ухмыльнулся. Девушка слегка прищурилась и улыбнулась в ответ. Было в нём что-то расслабленное и спокойное, из-за чего его состояние передалось ей.       Они ещё недолго обсуждали эту тему, лёжа на диване. Барти задавал некоторые вопросы, а девушка отвечала, чувствуя, как в нём присутствуют сомнения. Она понимала, что для Крауча преданность не пустой звук. Только вот к кому она будет обращена? Бернадетт аккуратно повернулась к нему лицом, всматриваясь в профиль. В груди поднялось что-то странное и необычное. Резко захотелось его поцеловать.       Девушка аккуратно, немного приподнимаясь, коснулась его губ своими. Барти нравилось, когда она вот так незапланированно целовала его. Это было так спокойно и уютно, что будоражило сознание. Но в этот раз что-то пошло не так.       Бернадетт из лежачего положения переместилась на Барти. Поцелуй постепенно углублялся, заставляя атмосферу в комнате наколяться. Девушка и сама не поняла, как именно это произошло и почему она решила продолжить. В ней резко заныло желание, которое уж очень давно не появлялось. Давно забытое чувство, которое поселилось в груди и начало распространяться на всё тело. Её руки были на его щеках, немного настойчиво прижимая к себе. Но Барти абсолютно не был против, наоборот, ему даже нравилось. Появилось что-то неизвестное, что-то новое, чувство, которое он не ощущал прежде.       Её колени были расставлены по бокам его бёдер, слегка сжимая те. Поцелуй перерос во множество маленьких и обрывестых. Руки Бернадетт переместились с щёк на шею и постепенно начали уходить ниже. Пальцы залезли под белую рубашку, а свободная кисть зацепилась за зелёный галстук. Лёгкими манипуляциями ей удалось развязать его и отбросить в дальний угол дивана. Атмосфера в комнате наколялась до предела и уже оба чувствовали жар по своему телу.       Девушка прекратила поцелуи и выпрямилась, чтобы избавиться от удушающей в этот момент одежды. В лёгких не хватало воздуха, из-за чего вдохи стали глубокими и интенсивными. Красный галстук был отброшен к зелёному. Пальцы слегка поддрагивали, из-за чего растёгивать пуговицы рубашки было затруднительно.       Оба понимали, к чему ведут их действия.       Барти в этот момент очарованно смотрел на Бернадетт, которая выглядела сногшибательно, несмотря на расстрепанные в косе волосы и раскрасневшиеся щёки. Её тремор рук немного смущал и заставлял слегка хмурится. Точно ли она хочет? Нужно ли ей это сейчас, после всего того, что рассказала? Не будет ли это не правильно? Почему она вообще решила продолжить после? Не хочет ли она так избавить его от лишних мыслей…?       Барти секс особо не интересовал. Да, конечно, когда-нибудь это точно произошло, но всегда он был сконцентрирован на учёбе и практике. Он как-то и не чувствовал эту сексуальную потребность. Был переломный момент где-то в тринадцать лет, когда хотелось иметь всё подряд, но потом прекратилось. В отношениях с Бернадетт он не хотел начинать первым, зная, как это может показаться. Не сказать, что Барти приверженец старых правил и что до свадьбы ни-ни. Скорее пришло какое-то осознание и уважение её выбора. Когда будет готова, супер, значит, он тоже готов. На самом деле, они даже и не поднимали эту тему, поэтому Крауч считал, что ей очень неловко говорить о подобном, но сейчас её действия говорили о обратном.       Даже не так, она точно знала, что делала. К примеру, пока он думал, Бернадетт расправилась со своей рубашкой и перешла к его одежде. Пуговицы были такие же неподдатливые, как и на её. Лёгкий укол ревности почувствовался в груди. Словно заметив его замешательство, она аккуратно поцеловала куда-то в подбородок, тут же переходя на шею.       Мысли не покидали голову, из-за чего Барти резко, но аккуратно, положил свои ладони на её щёки, обращая глаза-сапфиры на себя. Девушка непонимающе смотрела на него. Ни единой эмоции упрёка, что он прервал, ни вопроса, лишь ожидание.       — Ты точно уверена, что хочешь? — серьёзно спросил Барти. Несмотря на довольно провокационный вопрос, на её лице появилась улыбка. Она придвинулась ближе, чтобы чмокнуть в губы.       — Точно, — в голосе было столько уверенности, что сердце невольно забилось в бешенном ритме. Это как будто было зелёным светом, чтобы уже продолжать с чистой совестью.       Барти не составило труда переместить руки на голую талию и перевернуть её под себя, чтобы оказаться сверху. Лёгкая ухмылка тронула его лицо, заметив небольшое замешательство на её. Затем Бернадетт одарила его ответной. Кружевной лифчик с розовыми нитками был ей к лицу. Но Крауч, не без угрызений, быстро сумел растегнуть его и отбросить к остальным вещам.       В нём вновь поднялось странное чувство наслаждения. Весь этот процесс доставлял уйму удовольствия. Казалось, даже если они не дойдут, до конца, то ему всё равно понравится. Но тем не менее, в штанах уже стало узко. На поясе он почувствовал чужие холодные ладони, что с неким нетерпением начали растёгивать ремень. Его же рука медленно, растягивая момент, ползла под юбку. Мгновенный жар и влажность он почувствовал сразу же. Оттягивая лишнюю ткань вниз, Барти наклонился для мимолётного поцелуя. Не избежало такой участи и шея, и грудь девушки. Краучу доставляло много удовольствия, когда его губы касались её тела и тех частей, которые запрещены для всех.       Пальцы пробежались по половым губам. Барти заострил своё внимание на неизвестной точке сверху. Простыми словами клитор, но он не знал подобного. Крауч не особо был знатаком в этой теме, но действовал по инстинктам и эмоциям своей девушки. Она с удовольствием выгибалась, как только пальцы проходились по этой точке, из-за чего он решил подольше задержаться на ней.       Вставив два пальца, юноша услышал недовольное шипение. Барти почему-то и не подумал над этим и ему стало резко стыдно. До него у неё не было никого. С одной стороны, Барнс, ну надо предупреждать о таком, а с другой, ему стоило бы побольше ей доверять и не додумывать за неё подробности её личной жизни. Понимая, что, может, и для него всё будет принято, для Бернадетт пройдёт болезненно, он быстро начал думать.       В этот момент девушка слегка выгнулась, а рука её полезла на тумбочку, где всё это время лежал небольшой пакетик. Мерлин, только не говорите, что он был здесь с самого начала их пребывания. Барти дважды объяснять не надо, быстро разобрался, что делать.       Что же, была не была, и он аккуратно и медленно начал входить. Бернадетт, хоть и старалась не подавать виду, но всё равно болезненно морщилась. Барти решил воспользоваться той самой точкой, чтобы облегчить как-то боль. Он также слегка опустился, чтобы поцеловать её губы, стараясь отвлечь.       Девушка же хотела, чтобы он продолжил. На самом деле, не так уж и больно, сильно неприятно, но её поразила его осторожность. Это было приятнее всего. Она с удовольствием ответила на поцелуй и постепенно начала двигаться бёдрами навстречу. Из губ вырывались тихие стоны, которые только дразнили Крауча.       До завершения удалось дойти вместе, что даже удивительно, учитывая все обстоятельства. Барти устало рухнул рядом с ней, медленно дыша. Капелька пота стекала с его лба. Он обернулся на Бернадетт, которая блаженно прикрыла глаза. Ему нравилось в ней всё: её кожа, глаза, нос, губы, белые волосы — всё.       Возможно, им бы стоило повременить с этим. У них есть куча проблем, которые стоит решить, а они решили удариться в эту романтику. Но сегодня им можно, сегодня им семнадцать.