Человек без имени

      1981 год.       Три тяжёлых года тянулись неимоверно долго. Свята повзрослела. Пропали те юношеские черты, которые делали её моложе. Взгляд стал строже и холоднее. Будто бы ей вообще не страшно. Но это фальш. Страх присутствовал постоянно. Этот тремор рук не проходил и каждый раз она с осторожностью ступала на неизведанную землю. Упасть духом не давали только друзья.       Лили и Джеймс сражались настолько яростно и отважно, как будто дома их не ждал грудной ребёнок. Гарри стукнуло год, что только наколяло ситуацию. Но только вот одна проблема… Пророчества не было. Дамблдор точно сказал бы, да и от пожирателей не было действий в сторону Поттеров. Вся данная ситуация только заставляла напрячься и понять, как действовать. Девушку трясло каждый раз, как она задумывалась об этом. Блэки помогали, но вот в спокойное равновесие привести не могли, кроме как поить успокаивающими травами.       У неё на руках было пять очень опасных вещей, которые только уничтожали мир внутри неё. Она не верит в это, но удалось собрать всё. Девушка надеется, что ей удастся провернуть убийство сразу же после уничтожения всех предметов. Свята знает, что он почувствовует мгновенно, поэтому надо продумать план, как сразу же атаковать его.       После очередного собрания ордена Феникса Свята устало сползла по стулу. В курсе её событий были только Блэки и, вероятно, Дамблдор. Он всё время кидал двухсмысленные намёки, что заставляло только сильнее напрягаться. Директор неотрывно наблюдал за бывшей ученицей. Что-то в его взгляде настораживало. Собрание закончилось на распределении точек, где следует перехватить очередного пожирателя смерти.       Если быть честным, то у девушки было два пути: либо умереть, либо быть в бегах всю оставшуюся жизнь, потому что, как все знают, пожиратели после смерти предводителя, так просто не сдаются. Барти после заброшенной больницы вышел на связь только несколько раз. Было пару писем, где излагались намёки на крестражи, но вот лично его она не видела. Всё это заставляло злиться, что Крауч вот так с ней поступает. Девушка тысячу раз поклялась себе, что больше не поверит ему никогда, но проблема в другом. Он помогал, хоть и был на другой стороне. По факту, как двойной агент. Только вот этого было мало. Простит ли она его, когда все закончится?       Да.       И этот ответ с болью раздавался в груди. Всё простит, только вернись. Но каким он будет после трёх лет, являясь убийцей? Ей хотелось сравнивать его с Регулусом, но каждый раз понимала, что это глупо. Оба с разными характерами и оба пробыли там разное время.       — Святослава, могу я с вами переговорить на едине? — вот ещё одна проблема Дамблдора. Он обращался к ней исключительно по русскому имени, из-за чего переодически начинал дёргаться глаз.       — Конечно, сэр, — отказать тут было проблемой. Всё же, может и важную информацию скажет.       Постепенно в груди начала разрастаться тревога. Её ждало что-то особенное, что-то новое, она чувствовала это сердцем. Ей собирались рассказать что-то такое от чего волосы встанут дыбом.       — Полагаю, вы так и не выведали причину своего присутствия? — поинтересовался мужчина, с серьёзностью смотря на неё. Девушка сразу поняла о чём он и не знала, стоит ли говорить, что так и ничего не нашла.       — Да как-то времени не было, — пожала она плечами, не особо придавая значение своим словами. Вообще-то, всё это время Свята таскалась за крестражами.       Дамблдор лишь вздохнул, его губы тронула лёгкая, даже снисходительная улыбка. Он аккуратно кивнул и внимательно посмотрел на бывшую ученицу.       — Тогда, боюсь, мне придётся рассказать вам, — он кивнул на свободный стул, приглашая сесть её, а сам опёрся на столешницу, — Рассказ довольно забавный, хотя и трагичный. Помните ли вы своего дедушку Бруно?       — Нет, он погиб, когда моему отцу было пять, — девушка знала эту историю.       Сумасшедший учёный сороковых годов, который верил в чистоту расы, фашисткую Германию и каким-то боком в этот список вошло перемещение во времени. В Великобритании его не принимали и считали предателем, вот он и уехал в Австрию, которая тогда была частью Третьего рейха. Бруно Барнс во многом послужил Германии, помогая в науке. Собственно, что-то в его опытах произошло такое, что привело к летальному исходу. Жена с ребёнком сбежала обратно в Великобританию и всячески пыталась искупить свою вину перед страной. Отец не любил эту историю, поэтому и не рассказывал ничего о дедушке.       — Тогда, подозреваю, вы знаете о его опытах над людьми? — поинтересовался Дамблдор. Свята слегка поморщилась и кивнула. Не знала, но догадывалась.       — Чувствую, разговор будет не из приятных, — фыркнула она, уже ощущая это послевкусие мерзкого диалога.       — В последние дни его жизни, он ставил опыт над одной еврейкой, которая, как оказалось, была волшебницей, — вот тут у Вишневской полезли глаза на лоб. Вот это поворот. Покажите ей того, кто придумал эту чушь, она ему с радостью вмажет, — Под ужасными пытками женщина прокляла его семью и, вероятно, из-за выброса магии, он не умер, его перенесло в другой мир.       В тот момент, её выражение лица было настолько удивлённым и одновременно скривившимся, что кажется, Дамблдор уже жалел, что рассказал данную историю.       — Проклятье наложилось с опытами над так называемой машиной времени и всё случилось намного сложнее, чем планировалось. Полагаю, кто-то из ваших родственников в той жизни и есть Бруно Барнс. Случаем, не догадываетесь кто? — он поинтересовался этим слишком невинно.       Девушка судорожно вспоминала свою прошлую семью, которая была абсолютной сборной солянкой. Вспомнить так, кто есть кто было крайне сложно.       — Вы хотите сказать, что за исключением двух дедов красноармейцев, бабушки еврейки и одного прадеда голландца, у меня ещё и фашист имеется? — какое чудо, какое счастье узнавать что-то новое о своей семье.       — Боюсь, что так, — пожал плечами профессор, не видя в этом ничего странного.       — А как я вообще перенеслась обратно в эту вселенную? — с возмущением произнесла она.       — Ну, у каждого проклятья есть свой срок годности, — пояснил мужчина, — Полагаю, вы своей смертью избавили род от него. И вернулись в свою первую жизнь.       — Я всё ещё не представляю, как это могло произойти, — пробормотала девушка, у которой не складывалось два плюс два. В это и сложно поверить и просто сложно, — А откуда вы всё это знаете?       Вопрос хороший, даже опасный в каком-то смысле. Дамблдор же как-то грустно улыбнулся и вздохнул.       — Тяжёлое прошлое, — ответил он загадочно, — Я не знаю ни содержания проклятия, ни вашего деда лично не знал. Просто вкурсе подобной истории. К сожалению, большего рассказать не могу. Я знал, что когда-то встречу его внука, не знал только, как именно произойдёт наша встреча. Ещё на первом курсе я чувствовал, что вы сильны духом. Как бы странно это не звучало, но многое от деда, — сказал он вскользь.       — Я в свою маму пошла, отец не причём, — гневно произнесла Свята, вздёргивая подбородок к верху. Вот только не надо тут этого сравнения. Дамблдор лишь вновь грустно улыбнулся и кивнул, принимая её слова.       В тот вечер она не смогла спокойно спать. Бернадетт Барнс давно умерла в ней, но дорогу до дома бабули девушка помнила отлично. Женщина уже давно умерла, а родители никак не собирались продавать дом. То ли из-за того, что там было детство отца, то ли просто было без надобности. Спокойно проникнуть в дом без шума, тоже не проблема.       Навряд ли она хранила фотки своего мужа-нациста, но была всё же какая-то надежда. Куча старых вещей, которые родители отказывались выкидывать. Множество сервиза, одежды, и наконец, фотографий. Здесь были и её детские. Маленькая белокурая девчонка улыбалась своими четырьмя зубами, а в глазах была беспечность. Честно говоря, так и хотелось вернуться в детство, где она не помнила ни о прошлой жизни, ни знала о магии. Не думать о будущем, вот чего ей хотелось.       В одном старом альбоме нашлась такая же фотография. Семья, где были только молодая бабуля и её отец. Достав фотографию из рамки, девушка обнаружила, что бумага была замята. Почему-то за такое количество времени ей всё же вспомнился мультфильм «Тайна Коко». Там точно также главный герой обнаружил своё родство со знаменитым человеком. Свята расправила фотографию и…       Молодой мужчина, так напоминающий её дедушку из будущего. Её дедушка, о чьих родственниках было ничего не известно. Тот, который всегда говорил по-русски с акцентом и никто не мог понять откуда он. Забавно, во второй раз он женился на еврейке и вырастил сына-философа, который в университете всегда читал лекции о истине и свете. Какая же чушь собачья.       Девушка была так зла на всю эту историю. Хотелось беситься, но будто бы и сил не осталось. В поместье она возвращалась слишком поникшая.       Приближалась злополучная дата тридцать первого октября, но девушка не собиралась ждать. Пора с этим всем заканчивать. И так ей три года мозги морозило, не стоит медлить. Она обговорила необходимый план действий с Сириусом и Регулусом. Последний собирался при любых обстоятельствах вытягивать друзей из данной передряги. Они там будут, это точно. Воландеморт пошлёт все силы на тех, кто уничтожит крестражи. Они чуть не перессорились между собой, когда обсуждали план. После Свята догадалась убрать вещи с глаз долой, но от этого не легче.       Место было выбрано особенное. Заброшенная деревня, в которой не жили со второй мировой, где-то в глуши. Тут и спрятаться можно и бой будет свободным. Все трое владели адским пламенем, но никто из них так и не решился воспользоваться заклинанием в мирный момент. Оно могло порушить слишком многое.       Они зашли в заброшенный дом. Вокруг одна пыль и грязь. Даже мебель вся поломалась и была разбросана по углам. Дом был естественно деревянным, что только усложняло задачу. Сердце Святославы недобро заныло. У неё уже был план, главное, чтобы никто не остановил. Единственная надежда действительно на адское пламя, ведь меч без яда Василиска бесполезен, а к самой змее лезть ой как не хотелось. Тем более, парселтангом никто не обладал, поэтому управлять пресмыкающей было невозможно.       Девушка положила на пол пять предметов. Ей казалось, что они что-то шептали, но Вишневская старалась не поддаваться и не вслушиваться. Она переглянулась с братьями. Они оба за это время стали ближе друг другу, но не хотели этого признавать. По ним видно, как переживают друг за друга, только каждый делал вид, что воротят нос от одного присутствия брата. Их троих объединила одна тайна и сделала ближе. Девушке будет жаль оставлять их.       — Пора, — решительно вздохнул Сириус и они как по команде взмахнули палочками.       Резкое горячее пламя вспыхнуло мгновенно. Они быстро выбежали из здания, понимая, что сейчас огонь охватит весь дом. Послышался громкий визг вперемешку с криком. У Святославы защемило что-то в сердце, так страшно. Резко она осознала, что сделала. Вот теперь точно-точно пути обратно нет. В груди учащённо забилось и она поспешила удалиться от горящего здания. Не стоит стоять прямо на дороге. Огонь мог переброситься и на остальные дома, на траву, которая вела к лесу, но сейчас это не волновало. Чувство морали передавило ещё в начале, сейчас было только желание убить и спастись.       Она видела, как Сириус побежал в другую сторону. Так надо, они это обговаривали. Не стоит кучковаться в одном месте. Горло всё ещё сдавливали тиски, захотелось плакать. Словно она уничтожила не душу Тома Реддла, а свою. Возможно, слишком много времени провела с крестражами. Краем глаза она видела, как за одной из стен упал Регулус. Его предплечье похоже сдавило адской болью.       Они здесь.       Девушка слышала движение пожирателей. Оно действительно новодило ужас, хотя и знала их до этого. Она не видела, но слышала, как в её сторону было пущено заклинание. Свята мгновенно отразила его. Но противник будто не наступал. Её оглушило каким-то проклятьем, из-за чего была как будто оконтуженна. Пожиратель что-то кричал другим, но остальные не подходили.       К ней незаметно для остальных подбежал противник и вволок в ближайший дом, как будто пламя не охватило уже три здания. Святу посетило чувство дежавю. Только сейчас она более чем в ресурсе. Головокружение постепенно проходило и она начала различать слова, которые ей говорили. На её лице появилась слабая улыбка, как только узнала уже давно не мальчишеский голос.       — Твою мать, Барнс, — не мог отдышаться Розье. Он будто бежал марафон, а не оттаскивал её, — Ты что творишь? Вот чего тебе не сидиться спокойно?       Эван продолжал покрывать её ругательствами, пока девушка улыбалась до ушей. Ей было трудно признать это, но так рада его видеть, даже за этой противной маской. Несмотря на то, зачем она сюда пришла, так и хотелось забрать его и метнуть подальше от основных событий. Пора заканчивать эту войну.       Она аккуратно положила руку ему на грудь, будто останавливая. И действительно, он прекратил поток несвязанных ругательств и серьёзно взглянул на неё. В моменте в избу влетел другой пожиратель смерти. Ни Эван, ни Свята не дёрнулись, словно понимая, кто именно за маской. Вишневская оглянулась на Крауча. Он стал шире, если можно так сказать. Теперь его уже нельзя было назвать юношей. На нём не было этой ужасной маски. Несмотря на вроде как аристократический статус, его волосы были растрепанны и торчали в разные стороны. В моменте у девушки быстро забилось сердце, за что появилось чувство вины перед самой собой. Сейчас не это важно.       — Он здесь? — спросила девушка у обоих. Эван молча кивнул, а Барти лишь поджал губы и слегка помотал из стороны в сторону.       — Ты же не пойдёшь туда одна? — с намёком спросил Крауч. Розье смотрел на них в упор, не смущаясь и не собираясь уходить.       — Я не одна. Со мной Сириус и Регулус, — прошипела девушка. В моменте ой как некстати зародилась какая-то обида. Ей так и хотелось показать, что она и сама прекрасно справилась, а его вопросы сейчас неуместны. У неё итак все под контролем.       — Да? И где они? — развёл Барти руками.       Он столько лет подчинялся Воландеморту. Но ему всегда удавалось избежать убийства. Как? Да он и сам в шоке. Пытки не выходили, круциатус не действовал без ненависти. В нём она иссякла. Некоторые пожиратели пытались его в это тыкать, но Барти каждый раз говорил, что он выше этого. Прекрасно манипулировал воспоминаниями, что Воландеморт ничего не заподозрил. Крауч знал, на что идёт и ему стоило бы быть осторожным, когда отправлял послания Вишневской. Он надеялся на обратный ответ, но от неё не было ни словечка. Хотел явиться пару раз. Да, он знал, где был штаб ордена Феникса. Смотрел на неё, такую уставшую и сломленную и понимал, что сейчас не время. Их связь друг с другом только всё испортит. Рано или поздно кто-то ошибётся перед своим главным. И тогда, Барти либо заставят убить Бернадетт, либо убьют его. А Святу заставят использовать Крауча как двойного агента. Поэтому он отказался от подобного.       Но сейчас, смотря на неё, хотелось обнять, зацеловать, убрать отсюда, в конце-концов! Но столько решительности юноша не видел никогда.       — Я убью его, — в её голосе было столько ненависти, что сердце Барти пропустило удар. Сейчас бесполезно останавливать её, не получится.       Девушка прошла мимо Крауча и шла бы дальше. Рука Барти вытянулась и перехватила её за плечо. Хватка была железной, но не причиняющей боли. Его большой палец аккуратно провёл по ткани кофты. Он смотрел в эти глаза, понимая, как сильно скучал по ней. Видел, что девушка ждёт его слов, что даже если хочет, не злится. Обижена безусловно, но не злится.       — Я люблю тебя, — слова, которые он не произносил никому, ни родителям, ни друзьям, ни даже ей. Намёки были, слова похожие говорились, но напрямую никогда. Барти никогда не говорил вслух подобного. В груди учащённо забилось, а щёки покраснели. Девушка удивлённо выдохнула. Её глаза, в которых последние годы была только усталость, заискрились по новой. Ей дали новый глоток воздуха. Но это быстро пропало. Будто она вспомнила что-то больное.       — Я тебя люблю, — прошептала она в ответ, понимая, что это нужно им обоим. Свята проподнялась на носки и аккуратно коснулась его губ.       Это не был глубокий поцелуй, как целуют напоследок. Это был аккуратный неторопливый, как целуют после признания в любви подростки, у которых всё ещё беззаботные времена. Он был недолгим, потому что оба осознавали, что ещё не время. Барти опустил её, но всё смотрел неотрывно.       — Ну, я думаю, можно всё же пойти, — неловко произнёс Эван, покачиваясь с носок на пятки. Девушка с улыбкой закатила глаза. Но всё-таки он прав.       Как только они вышли из здания, Свята осознала, что огонь охватил почти всю деревню. Повсюду был дым, из-за которого сложно дышать. Она почувствовала щекотание в носу и кашлянула. Вот вам и адское пламя.       Ладно, просто взять и убить. Что сложного? Да, собственно, всё. Она надеялась, что у неё получился. Не каждый день приходится убивать, и она этого ни разу не делала. На заданиях ей удавалось избегать этого. Почему-то в голове всплыли слова Дамблдора на пятом курсе. Неужели он знал о Гарри Поттере и его истории? У неё в голове вдруг возникло так много вопросов, на которые совсем нет ответов. Наверное, Дамблдор для неё так и останется чокнутый старик с кучей тайн. Хотя, у неё будет время над этим подумать.       На центральной площади, что была окучена дымом в неравной схватке бились Регулус, на пару с Сириусом против четверых пожирателей. Она спиной чувствовала, как Барти и Эван переглянулись. Но сейчас ей было некогда. Отдалённо стояла одинокая фигура, облаченная в чёрные одеяния. Он словно кого-то ждал.       Девушка целенаправленно пошла к нему. Она не собиралась медлить. Да, не стратег, но всё же, эффект неожиданности должен быть.       — Авада Кедавра! — прошипела девушка, но заклинание не смогло сформироваться и лёгкий зелёный сгусток быстро отразили. Такое возможно, если проклятье было неуверенным.       — Вероятно, это твоих рук дело, — послышался недовольный голос. Он был красивым, как и лицо, выглядывающее из-под плаща, — Какая-то грязнокровка решила, что она сможет противостоять мне и быть хитрее меня?       После этих слов в неё полетело проклятье пыток. Она и подумать не могла, что круциатус настолько болезненный. Её крик раздался по всей площади. Ей словно ломали все кости одновременно и хотели живьём вырвать сердце.       — … Что какая-то грязнокровка может переманивать моих людей на свою сторону?! — гневно шипел мужчина, не прекращая пыток. Он был настолько сосредоточен и зол на неё, что не заметил другую проблему.       — Экспульсо! — она впервые слышала, чтобы Барти так громко произносил заклинания. Обычно, ему нравилось их посылать безмолвно.       Воландеморт отлетел от земли, как и её некоторые кусочки, и упал на поломанные доски. Крауч не успел проверить, как чувствовала себя девушка, как в него полетело ответное заклинание. Барти стойко противостоял ему. Свята в это время пыталась собрать себя по кусочкам.       Между двумя магами завязалась дуэль. Заклинания летали со скоростью молнии. Святослава услышала сдавленный крик Барти. В её груди поднялось что-то странное и новое. Настоящая ненависть. Ненависть к тому, что разрушает её жизнь и жизни многих. Причину, почему она не может быть с близким ей человеком. К горлу подступила тошнота, а в глазах странная пелена. Вовсе не слёз. Открытой ненависти.       Она, немного шатаясь, поднялась на ноги и в упор посмотрела на Воландеморт, который её уже совсем не замечал. Рука поднялась быстро и резко. Одно заклинание.       — Авада Кедавра, — её голос спокойный, но такой разгневанный. Зелёный луч полетел мгновенно в человека.       Вокруг будто всё прекратилось и Святослава точно знала, что для неё это означает. Воландеморт пал замертво настолько карикатурно, что стало смешно. Великий волшебник, выступающий за чистоту крови, был убит грязнокровкой.       — Вердимиллиус, — её губы произнесли это тихо. Тут собралось уже множество людей. На подобные выбросы магии появляются служащие из министерства магии. Пожиратели, которые пришли за Тёмным Лордом начали трансгрессировать, чтобы не быть поймаными.       Заклинание подняло много шума, искр и и пыли вперемешку с дымом. Сириус побежал внутрь всего этого, ища подругу.       — Бернадетт! — он кричал, срывая голос, не понимая, ведь она только что была вот здесь.       — Свята! — кричал Барти, находясь в таком же непонимании. Только его успели схватить Эван с Регулусом и перенести в более безопасное место.       Ни Бернадетт Барнс, ни Святославы Вишневской в тот момент уже не было в Великобритании.