Алекс | Вселенная GS

Скрежет, хихиканье, вой. Скрежет, хихиканье, вой. Скрежет, хихиканье, вой. Снова и снова, и снова, и снова, и снова. Тело ощущалось почти вязким, слишком холодным, всё, что я видел, не в силах пошевелиться: пол, свои ноги, окровавленные руки. Единственное, на что я был способен — пошевелить пальцами и, иногда, плакать. Хотелось иногда двинуться, поднять голову, посмотреть, что издавал эти надоедливые устрашающие звуки, но где-то в подсознании я знал, что ничего не получится. Даже если я подниму голову, то ничего не увижу. Возможно лишь галлюцинации, если окончательно уже свихнулся, но тогда тварь замрёт. Затихнет. Поймёт, что я ещё на что-то годен, поймёт, что я не сломан окончательно и оставит в мёртвой тишине и запахе крови сидеть. И слушать. Пока тело снова не перестанет слушаться, обмякнув в углу пространства. И тогда оно снова покажет себя, что оно здесь. И иногда именно в тот момент последнее, что я слышу, перед тем как закрыть глаза — звук разламывающегося металла и странный крик. … …

. . .

Я открыл глаза, встретив знакомый чистый белый потолок и приглушённые радостные женские голоса, раздающиеся, скорее всего, с кухни. «Опять кошмары, я думал, что избавился от них...» — подумалось мне на мгновение, но после даже эта мысль вылетела из головы, когда я приподнялся, ощутив боль во всём теле, заставившая крепко сжать зубы. Я вздохнул, кряхтя принимая сидячее положение, а после положил голову на руку, уже ощущая назойливую головную боль. Мой взгляд упал на левую руку, которой я так крепко сжимал простынь, что она чудом не разорвалась, но была беспощадно смята. Я почти с трудом разжал кулак, пытаясь расслабить ноющее тело, лишь радуясь, что на этот раз это была обычная ткань, а не рука жены… не хотелось видеть этот жалостливый и непонимающий взгляд. Я размял плечи и шею слегка, пытаясь вернуться в более нормальное состояние. Пока что нужно лишь дотянуться до таблеток и начать день, чтобы всё не было так паршиво. Через несколько мгновений пара лекарственных препаратов уже были проглочены, а я всеми силами старался выглядеть не так замучено, пытаясь проснуться. «Ещё немного и снова начну слышать их крики, как вообще может всё стать настолько паршиво снова всего за пару дней...» — Я смотрел на своё бледное лицо с чёрными мешками под глазами, думая об этом, а через секунду сам себе добавил, но уже тихо вслух: — Пара дней без таблеток и уже как метрвец выгляжу… да, ты уже не тот бойкий Алекс как тогда, а? — мне в ответ ухмыльнулся почти сороколетний мужчина, казалось мы оба вспомнили и весёлые и грустные времена, но после я лишь мотнул головой, проводя рукой по коротким волосам. — Не сходить с ума, не сходить с ума. Это всё ещё я. Вышел из спальни, оставив постель не заправленной — сил сегодня не было на мелочи — но когда вышел в коридор, то не мог не улыбнуться, то ли привыкнув хоть какой-то улыбкой скрашивать состояние перед дочерьми, то ли действительно был счастлив, ощутив знакомый запах завтрака и услышав звонкий смех. Несмотря ни на что, я всё ещё был дома. — Папа! Папа проснулся! — Первое, что я услышал, войдя на кухню. Маленькие близняшки уже собирались в школу, быстро завтракая замечательными, на вид и, уверен, вкус, блинчиками с фруктами и молоком. — Пап, ты почти всё пропустил, сегодня мама превзошла сама себя и сделала блинчики ещё лучше! — Сказала Бетти, после засунув в рот вилкой кусок блина, обильно политый чем-то явно сладким. — О, как я мог, благо, что проснулся вовремя… — Я опёрся о стену, ощущая волну головокружения, но старался, чтобы это выглядело естественно: скрестил руки на груди, слегка ухмыльнулся, выглядел счастливым, смотря на всё сильнее расплывающееся в моих глазах пятно моей дочери. Паршиво... — Доброе утро, садись с нами завтракать. — Софи подошла совсем незаметно, нежно взяв меня под руку и поведя к столу, а я, в глубокую благодарность, «наградил» её благодарящим взглядом — она всегда понимала, когда мне было совсем паршиво, хотя, не удивительно, мы с ней вместе уже около двадцати лет, она видела меня в намного более худших состояниях. Стул стал спасительно опорой, на которой я наконец ощутил себя менее паршиво, чем когда стоял, теперь хотя бы в состоянии думать. — У вас сегодня творческий конкурс, да? — Вспомнил я об этом только сейчас, но мысль эта подоспела как раз вовремя, чтобы скрасить тяжёлый измотанный вздох. — Ага! И мы успели всё сделать, так что точно победим! О, точно, ты ведь ещё не видел нашу поделку, сейчас я принесу! — Быстро проговорила Мэгги, почти соскочив со стула, чтобы достать из рюкзака произведение искусства, которое они сделали с сестрой. — Нет-нет, потом покажете папе, автобус уже здесь, девочки! — Весёлым тоном сказала Софи, на что обе малышки сорвались с мест, выбегая на улицу, не забыв, конечно, свои рюкзаки, но явно очень взволнованные. — Будьте осторожны! Я услышал прощания своих дочерей, мысленной помахав им, но сам не смог поднять руку, лишь вздохнув. Дальше последовал звук мотора школьного автобуса, который со временем отдалялся, и кухня погружалась в привычные успокаивающие звуки домашних дел. — Не пойдёшь сегодня на работу? — Первое, что спросила жена, явно встревоженная моим состоянием, ведь, казалось, я, наконец, шёл на поправку. — Пойду, а куда деваться. — Я ответил почти безразлично, будто пару минут назад не свалился на пол прямо в коридоре. — Я и так много пропустил рабочих дней. — Ты мог бы взять больничный. — Мне бы отказали. — Уверен? Я глянул на Софию, слегка повернув голову и ухмыльнувшись, тихо спросив: — Что, всё так плохо? Она лишь покачала головой в ответ, отворачиваясь от раковины, закончив мыть посуду за дочерьми и теперь вытирала руки полотенцем, смотря на меня тем самым взглядом, который иногда раздражал, а иногда являлся единственным, за что я цеплялся в реальности. Но через пару мгновений ответила: — Уверена, в зеркало ты смотрелся. — Мне показалось, что всё не так уж и плохо… просто слегка не выспался. — Я лишь пожал плечами. — Да, но у тебя дрожат руки, а под ногтями засохшая кровь. — София вздохнула в конце, сказав это просто как факт, а после подошла ко мне, нежно положив руку на плечо. — Пожалуйста. Возьми больничный. — …я в порядке достаточно, чтобы работать. — Я недовольно буркнул, но положил ладонь на её руку, слегка сжав. — Нет, ты не в порядке, и кто угодно это подтвердит. — София смотрела на меня вполне серьёзно, и я понял, что, возможно, сегодня всё действительно не совсем располагает к работе. — Денег с пособий нам хватает с лихвой. Я знаю, что ты работаешь, чтобы поддерживать себя, но, пожалуйста, просто… отдохни сегодня, хорошо, Алекс? Я поднял взгляд, посмотрев в глаза своей жене, видя в них глубокую любовь, привязанность и заботу — всё в ней, что растапливало моё сердце тут же. Я качнул головой, но после кивнул. — Ладно. Согласен, состояние у меня паршивое. — Спасибо. — София нежно поцеловала меня в висок. — Будешь завтракать? — Позже, я немного… устал. — Хорошо, давай отведу тебя обратно в постель. София почти самостоятельно подняла меня на ноги, но я взял все силы в кулак и, в итоге, пытался самостоятельно хотя бы стоять на ногах и делать шаги, что у меня даже получалось, но когда я дошёл до постели, то просто упал со стоном на мягкую поверхность, ощущая, как нежные руки жены укрывают меня одеялом. — Когда это уже закончится… - Тихо пробормотал я, пока мои веки слипались. — Ты ведь всё-равно уже шёл на поправку, любимый, так что скоро. Всё будет хорошо, просто отдыхай. — Нежный ласковый голос был похож на ангельский, будто что-то святое спустилось с небес и заговорило со мной, но, может быть так оно и было, кто ещё сумел бы терпеть такого человека в одном доме с собой на протяжении множества лет, кроме настоящего ангела... … … Всё было тихо. На этот раз никакого скрежета, даже холод, кажется, отступил, и кровь на руках почти не ощущалась, будто были лишь её отголоски, но всё было тёмным. Я слышал иногда голоса, будто они находились так далеко от меня, иногда даже прикосновения, но всё это растворялось во тьме. Будто ничего не имело значения, я не мог ни за что уцепиться, не мог или не хотел открывать глаза, смотреть на всё вокруг. Это было… что-то другое. Что-то более одинокое, но ощущалось намного лучше. Возможно мне действительно в кои-то веки дают выспаться, провалиться на секунду в сон, позволив протекать часам, а после открыть глаза, ощущая лишь сонную дымку и приятное ощущение отдыха... ... ... «Странный шум,» - с этой мыслью я проснулся. Не открыл глаз, не двигался, делал вид, что всё ещё мирно сплю, но лишь слушал. Слышал неестественно много шагов, голоса, много голосов… но среди этих голосов я различал Софию. Встревоженную, напуганную, возможно даже обороняющуюся от кого-то или чего-то. «Чёрт!» - Тело двигалось на автомате. Я вскочил слишком быстро, чтобы голова не закружилась, от чего тут же упал со стуком на пол, но мне было всё-равно, благо, адреналин в крови уже был, а значит я хоть на какие-то время буду работоспособен, чего мне вполне достаточно. Я не подумал об оружии, просто быстро вышел в коридор, даже не заметив, как с левой стороны стояли люди, явно не ожидавшие резко очнувшегося человека и не успели меня схватить, как я свернул вправо, выйдя в гостиную, совмещённую с кухней. — Эй! — Я за пару шагов оказался возле Софии, которая с отчаянием сжимала сковородку в руках, дрожа. Я лишь быстро слегка закрыл её собой, упёршись рукой в стену, но через мгновение понял, наконец, что именно происходило. Чёрная форма, знакомые на ней нашивки, оружие наперевес и этот взгляд, который говорит, что они не знают точно, что и как здесь произошло, но готовы это остановить. «Чёрт… только не это...» - Я быстро осознал, что это были люди из GS и по их виду понял, что ещё немного и они применят силу, то ли не зная, являемся ли мы частью аномалии, то ли просто как свидетели, что ни то, ни то им было не надо. Я был одним из них когда-то. Слишком хорошо понимаю все нюансы работы. Я поднял руки с раскрытыми ладонями на уровень головы. — Мы здесь живём, не опасны, что вам нужно? — Вам необходимо пройти с нами, любое оказанное сопротивление будет расценено как нападение. Мы не хотим лишних жертв. — Ладно, хорошо, мы пойдём с вами. — Что?! Алекс, что ты такое говоришь! — Прямо над ухом раздался громкий голос Софии, которая явно паниковала. — Они просто ворвались в дом! Я никуда с ними не пойду! — Софи, послушай… — Я повернулся, нежно схватив её за плечи и смотря в глаза. — Ни мне, ни тебе ничего не угрожает, они ведь не убили нас, верно? Значит им просто что-то нужно и всё. Просто сделай, что они хотят и всё. — ...но у них оружие, они даже не представились, они же просто преступниками могут быть… — Голос Софии дрожал, пока она смотрела на меня, будто ждала объяснений, будто надеялась, что всё это так просто решится, но я ничего не мог сделать сейчас, лишь стараться, чтобы всё прошло менее травмирующие на данный момент. — Я знаю. Просто… — Я забрал у неё из рук сковороду, заглядывая в её глаза. — ...просто скажи им всё, что они хотят и это закончится, ладно? София смотрела на меня взглядом, полным ужаса, но кивнула. Я повернулся к солдатам, которые терпеливо ожидали окончания нашего личного разговора. — Мы будем сотрудничать. Не стреляйте. — После этих моих слов, ко мне подошёл один из солдат, крепко вцепившись в винтовку и готовый пристрелить при любом резком движении, которых я не собирался совершать. Дуло винтовки слегка толкнуло меня в плечо, явно намекнув идти вперёд. — Алекс?! Куда- — Всё хорошо. Не паникуй, я скоро вернусь. — Я не дал Софии договорить, быстро прервав её, надеясь, что она не натворит дел. На улице пекло летнее солнце, а соседские дома были пусты, как и вся улица. Территория явно уже была «очищена» от лишних свидетелей. Я вздохнул, забираясь в кузов чёрного модульного бронеавтомобиля, стоящего рядом с нашим домом, колёсы которого заехали прямо на грядку с цветами. Внутри меня уже встретил человек с доской-планшетом, в которой было несколько бумаг. Всё-таки это был просто допрос, что успокаивало. — Вы — Алекс Барклин, верно? — Тут же спросил меня спокойный мужской голос человека передо мной, как только дверь с пассажирской стороны захлопнулась за мной. — Да. — Отлично, попрошу отвечать максимально кратко и правдиво, чтобы ускорить процесс и облегчить его. — Конечно. — На мой спокойный ответ мужчина оторвал взгляд от бумаг, взглянув на меня с подозрением и только тут я вспомнил, что мне никак нельзя выдавать, что я помню о них, о своём прошлом, обо всём, о чём не должен после амнезиака. Иначе проблем станет ещё больше. — Ваша жена — София Барклин, а дочери — Мэгги и Бэтти Барклин, верно? — Да, всё верно. — Это были лишь разминочные вопросы на проверку, вменяем ли я и готов ли хоть как-то сотрудничать. — Сегодня Вы не пришли на работу садовником, оставшись дома, что вы делали в промежутке между девятью утра и часом дня? — После этих слов, я понял, что сейчас примерно два часа дня или больше. — Спал. Но я не работаю садовником. Я работаю на машиностроительном предприятии. — Понятно. Значит Вы ничего не слышали, не видели и не ощущали странного? — Мужчина снова поднял на меня глаза, наблюдая за реакцией на его слова, но я был спокоен, даже хотя бы потому что головокружение снова возвращалось. — Нет, ничего. — Понятно. — Мужчина записал что-то на бумаге, а я надеялся, что на этом всё закончится. — Вы сказали своей жене не паниковать и сами были очень собраны, в то время, как в вашем доме были неизвестные люди с оружием. — Это был почти худший вопрос из тех, что я ожидал, но мне оставалось лишь мотнуть головой. — Нет. Но ей нужна была опора в тот момент, тем более никто не стрелял, ни в неё, ни в меня. — Вы не могли быть уверены, что Вас не атакуют. — Если бы они хотели, то убили бы нас сразу. — Логичный вывод. — Мужчина снова что-то записал на бумаге, но я старался оставаться спокойным. — Но мы могли бы убить вас сейчас, как свидетелей, после того, как добудем необходимую информацию. — Вы этого не сделаете. — Так уверены? — Мужчина поднял на меня взгляд вновь, но теперь на его лица была небольшая ухмылка. — Алекс Барклин, можете ли вы быть уверены, что Ваша жена уже не мертва? Она явно не торопилась сотрудничать, может быть её вырубили или убили. — У Вас не будет от этого выгоды. — Мои пальцы слегка дрогнули от нервов и желания сжать руки в кулаки, но я сдержался, хотя и знал, что даже этого маленького признака волнения уже было достаточно для выводов. — Может быть, вот только третье правило было изменено, а значит у нас есть полное право убивать всех, кого мы посчитаем нужным. — В этот момент прозвучал выстрел из дома, который заставил меня вздрогнуть и поверг в полный ужас. Я не знал, что менялось в GS, пока меня не было. Неужели… они просто убили её? — Что? Нет, этого не может быть. Это же невозможно… первые пять правил нельзя менять, Вы лжёте! — Я стиснул челюсть, когда увидел, как ухмылка на лице мужчины, перешла в улыбку, и он расслабленно откинулся на спинку водительского кресла. Воцарилось молчание на минуту или дольше, пока мы сверлили друг друга взглядом, молча переговариваясь. Он переиграл меня, заставил начать нервничать, заставил перестать обращать внимания на его слова, заставил бояться. И совершить ошибку. — Неплохо держался, Алекс… для того, кто пережил уже семнадцать лет гражданской жизни. — Я всё-таки стиснул кулаки, когда услышал эти слова от мужчины, а после отвернулся, посмотрев в окно, где заметил, как моя жена с недовольным видом выходит из дома, но явно более спокойная. — С ней всё будет в порядке, но теперь тебе нужно поехать с нами, либо... — Я знаю. — Я не дал ему договорить, не было смысла уже скрываться, они всё поняли, я всё понял. — ...либо ты нам всё сам расскажешь и сэкономишь время всем. — Мужчина всё-таки договорил, а после подал знак рукой другому солдату, который стоял рядом с транспортом, после чего он начал подходить. — Думаешь, я бы не хотел всё забыть? Я ничего не знаю. — Я вздохнул, а мужчина ничего не ответил на это, молча сидя пару секунд. — Что надо? — Спросил подошедший солдат. — С женой закончили? — Почти, сейчас обработаем и можем уезжать… а с ним что? — Он с нами. Солдат глянул на меня, подняв бровь, а после спросил: — Серьёзно? Это из-за него такой переполох, да он сам как труп. — Возможно. В кузов вы его сами будете тащить. Я почти ощутил, как солдат хотел отпустить пару грубых слов, но после лишь развернулся и вернулся за работу.

. . .

Знакомое жужжание ламп, серые потолки пол и стены. Никогда не думал, что вернусь сюда, но у судьбы явно были другие планы. — Догадываешься, зачем ты здесь? — Монотонный голос учёного резал слух, напоминая, почему мне так не нравилось проводить время внутри какой-либо базы ранее. Слишком много глаз, слишком много интересующихся, как именно были разорваны тела вокруг, что именно мы видели, будто камер почти на каждой части наших костюмов не хватало им сполна. Исследователи. — Мне уже всё объяснили, не нужно повторять… — Я устал. Снова. Хоть мне и дали отдохнуть, но мой голос был измученным, будто птице не давали сесть на землю уже несколько часов и всё, что ей оставалось — лететь дальше по небу. — Это замечательно, значит перейдём к сути, ты знаешь, почему амнезиак не сработал? — Нет. Без малейшего понятия. — Я почти прокряхтел, удобнее усаживаясь на стуле. — Может быть у тебя открылись какие-то способности или что-то похожее? — Мне снятся кошмары, у меня болит голова, почти постоянные головокружения и изнеможение. Если это считается… — Может быть это последствия, и они могут быть важны тоже. — Исследователь замолчал на мгновение, разглядывая меня. — ...я теперь буду здесь? — Этот вопрос — единственное, что имело для меня значения. — Прости? — Я не смогу вернуться домой, да? — А, насчёт этого, нет, скорее всего сможешь. Я замолчал, подняв бровь в недоумении. Никого не выпускали с баз GS, если есть хоть какие-то аномальные свойства, и я знал это, так что не понимал, какой был смысл лгать. На мой взгляд исследователь лишь ответил: — Если ты не будешь представлять опасности для других, а также подпишешь бумаги о неразглашении, то тебя отпустят домой. Конечно, за тобой будут наблюдать, иногда, скорее всего, тебе нужно будет возвращаться, но, в целом, ты сможешь быть дома. — ...вы теперь и так работаете? — Я был полон недоумения, но облегчения. — Думаю, некоторые вещи действительно изменились. Тебе выдадут статус R, если действительно подтвердится, что ты не опасен, Алекс. Я замолчал, лишь смотря на исследователя и обдумывая его слова. Возможно всё было не так уж и плохо, как я думал, может быть, мне даже удастся продолжить спокойно жить… а может быть они смогут искоренить эти чёртовы головные боли. Может быть. А может быть я окажусь опасен и буду представлять угрозу для своей же семьи и людей вокруг… но тогда я согласен на изоляцию, смерть или любые другие меры… по крайней мере София и дочери будут в порядке.