Я останусь с тобой... в аду

Глава 1 — Тот, кто пришёл слишком поздно Церемония была почти завершена. В зале, залитом золотым светом, воздух казался разреженным, как перед бурей. Под высокими арками, где витражи отливали цветами закатного вина, сидели важные гости, одетые в сверкающее безразличие. Музыка стихла, а между нотами зазвучало напряжение. Она стояла одна. Пенелопа Экхарт. В темно-синем платье с серебристыми швами, похожая не на герцогскую дочь, а на тень, случайно попавшую на свет. Её волосы были убраны строго, словно корона, которую ей никто не вручал. На лице — маска равнодушия, выточенная из страха. Она не дрожала. Её руки были спокойны. Лишь глаза — пустые, глубокие, как прорубь в сердце зимы. Она знала, что сегодня — её смерть. В кубке, поданном слугой, — яд. Не такой, что действует сразу. Медленный, тонкий, благородный, как и вся ложь этого мира. Яд, подобранный так, чтобы её смерть была красивой. Чтобы никто не запачкался кровью. Чтобы всё осталось в рамках приличий. Она поднесла бокал к губам. — Ты же знаешь, что никто не придёт, Пенелопа, — сказала она себе мысленно. — Ты — ошибка, которую давно хотят забыть. Ты та, кому не суждено дожить до финала. Но она ошиблась. Он пришёл. Калисто Регулес. Двери распахнулись не сразу — они будто сопротивлялись, как судьба, не желающая быть переписанной. А затем — грохот шагов. Меч на поясе звенит. Его золотые глаза — две вспышки ярости, его дыхание — огонь войны. Он не был принцем, пришедшим спасти. Он был ураганом, слишком поздно узнавшим, что шторм внутри — не снаружи, а в ней. — Пенелопа! — голос сорвался, как лезвие. Она не посмотрела. Просто наклонила голову — как актриса в финале трагедии. Он бросился вперёд, расталкивая людей. Зал замер. Кто-то вскрикнул. Кто-то упал. Бокал был уже у её губ. — Нет, не пей! — его крик разрезал мир. Пальцы коснулись её руки — сильные, отчаянные. Он вырвал кубок и швырнул на пол. Стекло разбилось на тысячи сверкающих осколков. Яд стекал по мрамору, как чёрная слеза. Она посмотрела на него впервые за всю церемонию. — Ты... опоздал, — сказала она тихо. Но голос дрогнул. — Я здесь. — Он стоял перед ней, как щит. Как проклятие, которое решило быть благословением. — Я не позволю им... — Кому? — Она вскинула подбородок, но глаза блестели — не от гнева. От боли. — Моей семье? Обществу? Тебе? Он молчал. — Ты ведь тоже считал, что это будет... облегчение. — Она шагнула назад. — Все считали. — Я считал, что ты сильнее всех нас, — ответил он наконец. — Но я забыл, что даже самая сильная может устать. Впервые за всё это время она позволила себе слабость. Плечи дрогнули. Сердце колотилось, как птица в клетке. А в груди вдруг что-то сжалось — не от страха. От того, что её, возможно, ещё видят живой. — Зачем ты пришёл, Калисто? — прошептала она. — Чтобы напомнить тебе, что ты не должна умирать, чтобы заслужить прощение. Она посмотрела на него, как смотрят на солнце сквозь слёзы. — А если уже поздно? Он приблизился. Не торопясь. Осторожно. Как будто боялся — не разрушить её, а быть разрушенным ею. — Тогда позволь мне умереть рядом с тобой. Или жить — если ты позволишь. Тишина. Пауза между выдохом и вдохом. А затем она шагнула к нему. И впервые за всё это время её голос звучал не как оружие, а как молитва: — Не отпускай. Он обнял её. И в этом объятии не было ничего королевского. Только страх. И любовь. И две души, чьи пути наконец пересеклись — пусть и на грани смерти.