Без права на легенду

Что ж, вот мы, наконец, закончили с предсловиями, эпилогами и прочим, и переходим к самой истории. Надеюсь, что ты, читатель, вместе со мной. Было ясное, раннее летнее утро. В небольшом, но и не маленьком доме царила тишина — все были в царстве сказок и чудес Морфея. За окном стелились мягкие, нежные облака, небо уже отошло от лёгкого румянца. Улицы ещё не были заполнены людьми, никто никуда не торопился — ну, по крайней мере, никто не стремился к нашему домику, так что казалось, будто никто и ничто не сможет нарушить покой в доме. Однако не тут-то было — раздался резкий, нежданный, громкий звонок будильника. Никита, как и следует всем подросткам, не сразу проснулся от этого раздражающего звука, противной вибрации под подушкой. А когда проснулся, он далеко не сразу встал. Сначала просто отключил будильник и стал засыпать вновь. Но парень вспомнил, что ему необходимо встать, чтобы пойти за справкой о том, что он здоров, без которой он не попадёт в психиатрический стационар, куда ему нужно было попасть по состоянию здоровья и по ряду нескольких своих причин. И началась борьба — борьба между пониманием, что нужно проснуться, и адским желанием продолжить спать. В войне на сей раз выиграло понимание. Никита прошёл на кухню и только хотел заварить кофе, как кинул взгляд на часы. На них было странное время — 6:43. Я посмотрел на циферблат и вспомнил, что будильник прозвенел на телефоне, где было ещё старое время, которое шло быстрее на 2 часа. Получается, что это был внеплановый подъём, так что я лёг спать дальше. Дорогой читатель, извиняюсь, но иногда я буду писать от первого лица, а иногда — от третьего. Это как пойдёт. Но я имею право так писать, потому как история — про меня. Вот уже пробило нужное время — полдевятого по местному времени. Здесь вновь проснулся Никита с большим трудом, и только к девяти он быстро оделся и хотел было уйти из дома, но его остановила бабушка словами: — Как так? Уже уходишь? Может, подождёшь минут 15 и покушаешь? Предложение было заманчивое, и от него нельзя было отказаться. Потому он подождал, поел — и пошёл за справкой. В больнице он просидел с 9:25 до 11 часов под дверью кабинета, в который ему было не нужно. Однако он не знал этого, ведь раньше, год назад, когда парень был в посёлке последний раз, работал лишь один кабинет для приёма пациентов — взрослый терапевт. Педиатров было двое, да и в разных кабинетах работали врачи, но терапевт был один. Поэтому он не знал, что ему нужно в другой кабинет. Узнал он об этом от врача, который сказал типичную фразу в таких случаях: — Вам не в эту дверь. А также помог найти нужную. После врача юноша зашёл домой, взял портфель, дождался маршрутку и пошёл на остановку — маршрутки уже ходили исправно, а идти было от силы минуты две. Но, приехав в город, он понял, что совершил чрезмерную глупость и несусветицу — он забыл документы дома. Понимаете? Был дома — но не взял то, что нужно. Знакомо, не правда ли? В конце концов он добрался до больницы, его записали, и теперь я — узник этого места минимум на две недели. Соседи по палате попались неплохие: тихие, не буйные. Отец купил мне фруктов, сок, минералку, конфет и печенье. Первые полчаса я стоял у стенки. Телефон был на зарядке, у меня — один наушник в ухе, я слушаю музыку — разную, какую попадается. Визуализирую, что свободен, как в один миг могу разбить дверь больницы и уйти. Однако — нет. Теперь я не свободен, пока мне не скажут, что я здоров. А кто его знает — когда это наступит? Никто этого не знает. Даже сам врач не может дать на это ответ. Я вернулся в свою палату и стал проводить некую тренировку, включающую в себя упражнения с собственным весом — ведь нет ничего лучше для восстановления, чем спорт и музыка. Вот планирую попросить, чтобы мне разрешили привезти в больницу гитару. Тогда я буду на ней играть, и, кто знает, может, излечу всех на своём этаже. После мне принесли таблетку — антидепрессант, а ещё немного позже позвали на ужин. Еда была неплоха на вкус, но её крайне мало. Ну а после ужина я вернулся в палату, таблетка начала действовать, и я уснул на своей новой койке. Однако он проснулся ещё до отбоя. Смотря на своих сокамерников, парень не видел в них даже людей. Он как будто бы попал в мир, где все слабы. Все — но не он. И, словно демон, попавший к людям, он, Никита, здесь обладал такой же властью. Нет никого, кто был бы сильнее его — ни физически, ни морально. И в иных обстоятельствах парню бы понравилось такое, но здесь это слишком скучно — особенно, когда ты этим не пользуешься, но тебе все помогают. После его позвали принимать таблетки, а чуть позже — ставить укол. Там точно было снотворное, поэтому в ближайшее время он должен был отключиться. Но Никита ещё держался, хоть и чувствовал, как его затаскивает в царство Морфея.