Обнаружить тебя дома (Home to find you)

Оливер переступает порог своего дома и хмурится: в прихожей горит свет. Он всегда выключает его перед тем, как выйти из дома. Под вешалкой для одежды аккуратно стоит пара незнакомых ботинок. Заинтересованный, но не слишком обеспокоенный тем, что в данный момент кто-то находится в его доме, он смотрит прямо перед собой, на лестницу. Остальная часть дома по-прежнему погружена в темноту, но наверху горит свет. Сняв кожаную куртку, он вешает ее на свободный крючок, выкладывает содержимое карманов на столик и отправляется вглубь дома. Он прожил здесь достаточно долго и изучил все скрипучие половицы. Он знает, какие ступеньки нужно пропустить и куда именно поставить ноги, чтобы подняться по лестнице бесшумно и использует это в своих интересах, прислушиваясь к любым признакам присутствия. Не слышно ни шагов, ни голосов, ничего, что указывало бы на то, кем может оказаться посетитель. Оказавшись наверху, он замечает, что дверь в его спальню, как и в комнату для гостей, закрыта. Затем взгляд падает на ванную комнату, дверь слегка приоткрыта, и именно оттуда льется свет на лестничную площадку. Сначала все тихо, но потом он слышит плеск воды и любопытство пересиливает. Он медленно подходит к двери и толкает ее. Дверь скрипит, и, когда Оливер открывает ее достаточно, чтобы увидеть того, кто сидит в ванне, человек уже смотрит прямо на него. Через мгновение он понимает, кто это. — Джош. Николс хмыкает, расслабляясь при виде Оливера, и кладет голову на бортик ванны. — Оливер, — отвечает он на приветствие, закрывая глаза. Оливер смотрит на своего обнаженного парня, зачесавшего назад мокрые волосы, на его грудь, слегка порозовевшую от горячей воды, и чувствует, как пересыхает во рту. Прошло всего несколько недель с тех пор, как они обменялись ключами от своих домов, хотя, насколько известно Оливеру, до этого момента Николс ни разу не воспользовался своим. Это что-то новенькое. Внутри у Оливера становится тепло от того, что его парень зашел к нему в его отсутствие. Он мог бы легко привыкнуть к такому возвращению домой. — Ты так и будешь пялиться или все-таки присоединишься? — Спрашивает Джош, не открывая глаз. Оливер некоторое время обдумывает вопрос и тянется к пряжке ремня. Небрежно перебрасывает через спинку ближайшего стула джинсы, боксеры и рубашку, прямо рядом с аккуратно сложенной одеждой Джоша. Наконец, он снимает ботинки и носки, запихивает их под стул и направляется прямиком в ванную. Джош сгибает ноги, поднимая колени и разводя их в стороны, освобождая место. Оливер шипит, когда ступни касаются горячей воды, но быстро привыкает к температуре и уже с легкостью опускается в воду, прижимаясь спиной к Джошу, который тут же скользит рукой по груди Оливера, устраивая ладонь на противоположное плечо, надежно притягивая его к себе. Оливер молчит несколько минут, но потом протяжно стонет ощущая как в тело проникает тепло и расслабляется каждый мускул. Он практически не принимает ванн и делает мысленную пометку исправить это, особенно если Николс захочет к нему присоединиться. — У меня вопрос, — наконец говорит он, нарушая молчание. — Почему я принимаю ванну у тебя дома? — Догадывается Джош. — М-м-м… — Ну, у меня дома нет ванны. Несколько секунд Оливер обдумывает ответ, а затем продолжает: — У меня еще один вопрос. — Почему ванна? — Ты очень проницателен. — Да, — мягко соглашается Джош. Оливер фыркает. — Скажи мне, — настаивает он. — Думаю, я... упиваюсь горем. В голосе Джоша слышится печаль, которую Оливер не заметил раньше. — Что? Почему? — Он хочет сесть и посмотреть своему парню в глаза, но в то же время не хочет поднимать волну. Вместо этого он находит руку Джоша и крепко переплетает их пальцы. — Сегодня я потерял пациентку, — тихо признается Джош. — Ей было шестнадцать. Я был ее хирургом почти десять лет, это была ее пятая операция. Она не встала со стола. — Мне жаль. — Легче не становится, да? Не важно, как долго мы этим занимаемся. — Не становится, — соглашается Оливер, на мгновение мысленно возвращаясь к Роману. — Но так и должно быть. Отличные врачи, по-настоящему хорошие, не отгораживаются от своих эмоций. Они используют их, чтобы стать лучше, чтобы наладить контакт со своими пациентами… а вы, доктор Николс, очень хороший врач. Он чувствует как к чувствительной коже за ухом прижимаются губы, а затем раздается шепот: — Спасибо. — Я рад, что ты приехал сюда, — признается Оливер. — Да, я тоже, — соглашается Джош. — У тебя огромная ванна. Оливер улыбается, чувствуя, как улучшается настроение. Вновь наваливается тишина, и он обнаруживает, что рассматривает руку Джоша и их переплетенные пальцы. Он поднимает его ладонь вверх, стараясь запомнить каждую деталь, каждую родинку и шрам. Он думает об этих умелых руках и о своем выбранном пути, далеком от операционных. Когда он учился на третьем курсе медшколы, его наставник предложил ему выбрать хирургию для карьеры. Сказал, что у него хорошо получится. Но Оливер побывал в операционной, ощутил, насколько там холодно и стерильно, и понял, что это не то место, где ему суждено провести следующие тридцать или сорок лет. Он хотел говорить со своими пациентами, а не стоять над их бесчувственными телами. — О чем думаешь? — Спрашивает Джош. — О твоих руках, — отвечает Оливер. — Моих причудливо больших руках? — Эй, я не жалуюсь. Джош посмеивается и вода покрывается рябью. — А о чем ты думаешь? — в свою очередь интересуется Оливер. — Я думаю о пицце, — отвечает Джош, запечатлевая второй долгий поцелуй за ухом Оливера, — и о твоей постели. Оливер дрожит, несмотря на теплую воду. — На простынях останутся крошки. Губы Джоша скользят по влажной коже, мягко прихватывая сухожилия на шее и Оливер чувствует, как ослабевает сопротивление. — Я буду аккуратен. — Сначала постель, потом пицца, — решает Оливер, и у него перехватывает дыхание, когда Джош опускает свободную руку под воду. — Договорились.