Сегодня ты улыбаешься другу (You Smile Upon Your Friend Today)

Оливер опускается в кресло напротив Кэрол и смотрит на нее. Дела с Элисон и Моррисом еще далеки от завершения, но пока все стабильно; Майя живет у подруги, и Кэрол нужно где-то остановиться, лишь бы не в пустом доме. Разумеется, его дом открыт для нее. И так будет всегда. Но она его лучшая подруга, а он понятия не имеет, как еще ей помочь. Он может поддержать ее организм в тонусе, предоставив еду и место для сна. Но что насчет разума? Потому что, если в физическом плане все в порядке, то разум — это все же ее территория. — Могу я что-нибудь для тебя сделать? Ты хочешь... — он запинается, —... поговорить об этом? Кэрол усмехается и поднимает на него взгляд, до этого направленный в пол. — В данный момент я бы предпочла поговорить о чем-нибудь другом. Хорошо. Значит, что-то еще. Что-нибудь, что поможет ей отвлечься. Что-нибудь, что поднимет ей настроение, хотя бы на некоторое время. Что-нибудь забавное, что-нибудь… О, идея! — Хочешь услышать, как я сделал кое-что неловкое? — Если он расскажет ей, то пути назад не будет. Это будет похоже на удар пушечного ядра в самое сердце. Она ухмыляется ему, но дается ей это с трудом. — Ты же знаешь, я люблю твои неловкие истории. — Но сначала немного предыстории, прежде чем она станет неловкой. — Так даже лучше. — И первая половина не столько смущающая, сколько... важная? — Ну, теперь это звучит так, будто ты не хочешь мне говорить, — поддразнивает она, выглядя определенно заинтригованной. Дело в том, что он действительно хочет рассказать ей. Давно хотел рассказать. Они с Джошем говорили об этом. О том, чтобы рассказать Кэрол. Его мать знает, так что, ради всего святого, конечно же, его лучшая подруга тоже должна знать. Будь все по-другому, она бы уже знала. Но сейчас все не так. Они с Джошем знают друг друга, работают вместе. Это не только его секрет. И эти отношения — нечто большее, чем все, что у него было за долгий период времени. У них есть реальный шанс: пятьдесят на пятьдесят или шестьдесят на сорок — неважно, он есть, и он намерен им воспользоваться. Несмотря на все это, Джош заверил Оливера, что тот может рассказать ей все, когда захочет. Заверил, что доверяет его суждениям. Она его лучшая подруга. При других обстоятельствах, возможно, Оливер уделил бы этому больше внимания. Но сейчас он думает только о том, что сделает все, чтобы ее подбодрить. Поэтому он делает глубокий вдох и ныряет в самую глубину. Говорит себе, что это все равно что плавать в Гудзоне. — Ты помнишь Романа? И Алекса? Она хмурится, кривя губы. Удивлена. — Конечно, помню. — Перед смертью Роман сказал мне, что часто думал о том как на улице встретит Алекса и поцелует. И он посоветовал мне перестать тратить время впустую. — Вспоминать Романа все еще больно. Он изменил жизнь Оливера, а Оливер даже не смог спасти его. — Затем, вскоре после его смерти, я парковал байк в городе и, обернувшись, на другой стороне дороги, увидел Джоша, доктора Николса, — у Кэрол отвисает челюсть, немного, но заметно. Он усмехается. — И я подумал: как глупо и трусливо будет с моей стороны, услышав эти слова от умирающего человека, просто не перейти улицу. Поэтому я пересек ее и поцеловал его. Кэрол внезапно подается вперед, широко распахнув глаза. — Подожди, подожди, это произошло сразу после смерти Романа? — Да, через пару дней. — Значит, ты с Джошем... — Я как раз подхожу к этому, но да, — ухмыляется Оливер. — Почему я об этом не знала? Как я... — она тычет в него пальцем. — Когда ты научился хранить секреты? Изобразив на лице притворную обиду, Оливер прижимает руку к груди. — Я умею хранить секреты. — Только не от меня! И не тогда, когда они такие! — она несколько секунд сидит молча. Рот открыт. Взгляд рассеянный. Сбита с толку. — Подожди, так что же в ней неловкого? Кроме того, что ты хранишь большой секрет от своей лучшей подруги? — Губы дергаются в улыбке. Довольна. Оу, да. Он почти забыл, почему начал рассказывать ей об этом. Он почти надеялся, что она забудет. — Ну, сейчас мы успокоились, но сначала были... легковозбудимы. — Вы все время целовались, — выдыхает Кэрол. — Вы целовались в больнице! — Только в уединенных местах! В моем кабинете, в его кабинете, — он берет паузу. — В лифте. У нее снова отвисает челюсть. — В лифте? Салаги. Никогда не знаешь, когда эти двери откроются. — И, ладно, они что, должны были просто знать об этом? Оглядываясь назад, это кажется несколько очевидным, но похоже существует некое руководство, которое ни один из них не прочел? — Да, мы это выяснили. — О, кто-то вас застукал! Кто? Один из интернов? — Нет, всего лишь главврач, — он видит, как улыбка во весь рот меняет ее лицо. Блестят глаза. Высоко вскинуты брови. Восторг. — Твоя мама, она же твой босс, застукала тебя целующегося со своим парнем в рабочее время? Только ты так можешь, Оливер. — Ну, вряд ли это обычное стечение обстоятельств. — Любой другой человек, да и он сам, мог бы искренне обидеться. Но это Кэрол, и она сейчас смеется, и если бы ему пришлось еще сто раз рассказать о лифте, чтобы вызвать ее смех, он бы так и сделал. Все еще улыбаясь, Кэрол откидывается на спинку кресла. — О, поверить не могу! Вы двое целовались в больнице, а я ничего не знала. — Ну, знаешь же, как говорят, — скрывайся у всех на виду и все такое. Они оба смеются, и Кэрол наклоняется вперед, сжимая его руку. — Знаешь, мне показалось, что в последнее время в тебе что-то изменилось. Ты будто светишься. Я просто не могла понять, как это связано со смертью Романа. — Вроде как связано. — Да, но не так, как я думала, — она снова улыбается, но во взгляде печаль. — Значит, у вас все хорошо? Ты счастлив? Оливер думает о Джоше и чувствует, как губы расплываются в улыбке. — Думаю, да. Поначалу мы колебались, но... — Колебались? Из-за чего? — И это замечательно; теперь Кэрол чувствует потребность защитить его. — Кэрол, мы оба врачи и нам за сорок. У обоих не было особенно хороших отношений. И если у нас ничего не получится, будет очень неловко, потому что мы работаем вместе, — он продолжает, не давая себя прервать. — Но мы оба делаем все, что в наших силах. И пока что это работает. — Ну, тогда ладно. До тех пор, пока он знает, что если что-то изменится, то его ждут последствия. Оливер вздрагивает. — Не волнуйся, думаю, он уже услышал эти слова от моей матери. И тут она заливается смехом. — О, твоя мама застукала вас целующимися в лифте, это самое смешное, что я слышала за долгое время. — Затем, по выражению ее лица, он видит, как она возвращается к реальности. Опускает взгляд. Дрожат губы. Печаль. Моррис. Элисон. Майя. Она слегка качает головой, выдыхая. Выносливость. — Спасибо, что рассказал мне. Я так рада за тебя. За вас обоих. Не могу представить, как ты хотел мне об этом рассказать. Оливер сжимает ее руку, и она пожимает в ответ. — Кэрол, я бы сделал для тебя все что угодно. Рассказал бы тебе даже самые свои постыдные истории. Какое-то мгновение они смотрят друг другу в глаза, а потом Кэрол со стоном опускает голову. — Полагаю, у тебя нет других откровений, которыми ты мог бы поделиться со мной? — Нет... о! — Он достает из кармана все еще непривычный ему гаджет. — Джош купил мне телефон. — Он что?! Да, это отвлечет ее на долгое время.