Пятый уровень ада - мой тип

Понедельник. Утро. Со Ёнжу опаздывала. Как обычно. И как обычно — никто не смел сказать ей ни слова. Она вошла в здание, будто в свою личную территорию. Тонкие каблуки её туфель стучали по гладкому полу, как отсчёт — раз, два, три... Медленно. Уверенно. Красиво. Опасно. Она прошла мимо школьных зеркал — мельком взглянула на отражение. Её звали проклятой. Красивой до жути. Длинные, прямые, густые волосы, в которых выделялись несколько снежно-белых прядей. Покраска? Нет. Так родилась. Многие считали это странным. Другие — слишком завораживающим. Это только подчёркивало её внешность, неземную, почти нереальную. Густые тёмные брови подчеркивали её лоб и взгляд. Глаза — большие, с лисьим разрезом, будто она знала что-то, чего ты не знаешь. Пухлые губы, верхняя чуть выразительнее нижней, острые скулы, тонкая шея. Худая, высокая, идеальная. Золотой билет. В этом месте — всё. 8:14. Класс 3-2. Дверь скрипнула. Она вошла. Тишина. Глухая, напряжённая. Не просто "учитель уже начал". Нет. Это была другая тишина. Ученики сидели, будто притихли не из страха… А из ожидания. Учитель мельком взглянул на неё и кивнул — словно рад, что она вообще пришла. — Опять ты, — прошептала Суён, когда Ёнжу села рядом. — Да. И что? — отозвалась та, кидая сумку под парту. Она села и достала телефон. Проверила сообщения — ничего нового. Хотя… нет. Было новое ощущение. Что-то не так. Три урока спустя. — Здесь слишком тихо, — сказала она, выходя в коридор. Суён молча шла рядом. Ученики шептались, но замолкали, как только Ёнжу проходила мимо. Сегодня это было больше, чем обычно. — Что происходит? Суён молчала. — Скажи. Я всё равно всё узнаю. Четвёртый урок. Класс гудел — не от шума, а от напряжения. Учитель писал что-то на доске, ученики лениво щёлкали ручками. Но воздух был тяжёлым. Будто кислород растворялся в ожидании. Со Ёнжу сидела на последней парте у окна. Свет падал на неё так, будто это была сцена. Она не писала. Не смотрела. Просто сидела. Ноги скрещены, голова чуть наклонена, глаза — прикрыты. Как будто молилась. Или убивала мысленно. Она чувствовала взгляды. Но не поворачивалась. Она привыкла. Она перевелась в школу Ханыль несколько месяцев назад. Тогда она была другая. Волосы с белыми прядями — ещё не приняли всерьёз. Смотрели как на редкую куклу. Наивную, молчаливую, новую. Она пришла с открытым сердцем. Не принимала эту систему — лестницу из лести, жестокости и страха. Пыталась дружить. Понимать. Но здесь не понимали тех, кто не играет. Иерархия — как вирус. Она не захватывает тебя сразу. Она вплетается. Сначала ты просто наблюдаешь. Потом защищаешься. Потом... тебе нравится вкус власти. Теперь Со Ёнжу на вершине. И она держится за трон крепче, чем кто-либо. Она научилась использовать свой голос, взгляд, даже молчание — как оружие. Теперь, когда она идёт по коридору, её называют: — Поцелованная Луной. — Падший ангел. — Дочь бездны. — Та, что смотрит свысока. Сама она ни разу не улыбнулась, услышав эти клички. Но знала — они работают. Сегодняшний день был особенно странным. Суён почти не разговаривала. Все вокруг будто чего-то ждали. В классе несколько раз мелькали взгляды — не на неё, а через неё. Словно за её спиной кто-то стоит. После урока она подошла к окну. Во дворе стояли трое старшеклассников. Они не смеялись. Не играли. Просто смотрели в сторону ворот. — Ты что-то знаешь, — сказала она, не поворачиваясь. Суён вздохнула. — Знаю. Но сейчас не могу говорить. — Почему? — Потому что после этого ты не будешь прежней. Со Ёнжу тихо усмехнулась. — Я уже не прежняя. Я просто ближе к себе настоящей. Суён обернулась к ней. — Тогда готовься. Потому что "они" ближе, чем ты думаешь. Солнце медленно опускалось за линию горизонта, отражаясь в бесконечном стекле небоскрёбов. Со Ёнжу и Суён поднимались в лифте на самый верх. 50-й этаж. Самая высокая точка в городе. Самая дорогая. Самая закрытая. — Ты когда-нибудь думала, как это — жить выше всех? — бросила Суён, глядя в зеркальную стенку лифта. — Не думала. Я просто живу, — отрезала Ёнжу, поправляя ворот пиджака. Двери открылись, и они вошли в квартиру. Это было не жильё — это была сцена. Мраморные полы, высокие потолки, панорамные окна от стены до стены. Вся Сеул лежал у её ног, будто подчинённый королеве. Белоснежная мебель, чёрный глянец кухни, парящие полки, живые цветы в идеально симметричных вазах. Каждый предмет в этой квартире был настолько идеальным, что казался нереальным. Как и сама Ёнжу. Она сбросила туфли, прошла по гладкому полу и скинула школьный жакет. Суён уже знала — тут даже дышать нужно красиво. — Чай или вино? — спросила Ёнжу. — Воду. Просто воду. — Ты странная сегодня, — она склонила голову. — Что случилось? Суён села на мягкий бархатный диван, словно искала опору. — Я хочу кое-что рассказать. Но... ты, скорее всего, просто рассмеёшься. — Попробуй, — сказала Ёнжу, бросая взгляд в сторону окна. — Сегодня скучно, меня даже никто не бесил. Пауза. Тишина. Чайник на фоне закипал, как будто нервничал за них. — В школе что-то меняется, Ёнжу. — Очередные слухи? Как всегда? — Не совсем. Это... старое. Но возвращается. Суён закусила губу. Она не знала, как сказать. Страх был не театральным — он был физическим. — Год назад... в нашей школе был взрыв. Не бомба, не пожар. Люди. Пятеро. Они были не просто сильны, они были как бог и его приближённые. Иерархия? Это не иерархия. Это — их лестница. Все остальные просто забрались на неё, пока они исчезли. — Исчезли? — удивлённо повторила Ёнжу. — Типа посадили. Но никто точно не знает. Их просто не стало. И школа вздохнула. — И ты думаешь, они вернутся? — усмехнулась Ёнжу, проходя мимо зеркала. Её отражение — словно иллюзия. Идеальная кожа, лисьи глаза, длинные прямые волосы, переброшенные через плечо. — Они уже возвращаются, Ёнжу. Суён потянулась к телефону, но передумала. — Я не хочу, чтобы ты знала их имена. Пока. Просто… знай. Мы сейчас наверху. Но они поднимутся. И когда это случится — мы падём первыми. — Ты преувеличиваешь. — Нет. Ты просто не понимаешь, кто они. — Я не боюсь. — А зря, Ёнжу. Потому что ты — именно та, кого выберут. И если они захотят, никто тебя не спасёт. Ёнжу подошла к окну. Город внизу светился огнями. Все машины — как игрушки. Все дома — как коробки. А она — наверху. Над всем. Но даже на высоте иногда слышно, как хрустит лестница. — Расскажи мне, Суён, — спокойно сказала Ёнжу, убирая волосы за ухо. — Не притворяйся, что это просто слухи. Ты знаешь больше, чем говоришь. Суён отвела взгляд. — Я не хотела, чтобы ты в это лезла. — Поздно, — сухо сказала Ёнжу. — Я уже там. Наступила тишина. Лишь мягкое гудение кондиционера и приглушённые звуки города где-то далеко внизу. Высота 50 этажа больше не казалась такой безопасной. Суён встала, медленно прошлась по комнате и подошла к окну. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — Только ты меня дослушай до конца, ладно? Не перебивай. Просто слушай. Ёнжу кивнула. — Их пятеро. Их не было год. Школа забыла, как дышать, пока они были внутри. А теперь... всё возвращается. Только хуже. Суён повернулась, и её голос стал тише. — Они — не просто старшеклассники. Они выстроили систему. Правила. Порядок. Лестницу. Свою. И все остальные — просто по ней карабкались. Пока они ушли. — На пятом — Юри. Тихий. Молчаливый. Тот, кого можно было бы назвать нормальным. Но ты ошибёшься. Юри — это тень. Он знает, кто с кем спит. Кто кому должен. Кто кого предал. Он ничего не делает. Но с ним все считаются. Суён уселась обратно на диван, скрестила руки. — Он не из тех, кто нападает. Он наблюдает. А потом рассказывает нужному человеку. — На четвёртой — Чон Сэджин. Красивый до безумия. Слишком. Он вежлив, он улыбается. Но он — змея. Он говорит мало, но каждое его слово — как яд. С ним разрушаются дружбы. Семьи. Будущее. Он — интеллект системы. Именно он создал правила. Именно он — её архитектор. — На третьей — Хван Хёнджин. И думаю ты уже под его взглядом, Ёнжу. Он слишком красив, чтобы не быть опасным. С ним всё зависит от того, с кем он. Без первого — он улыбается. С первым — он ломает кости. Он может влюбить в себя, а потом вытереть ноги. Он — красота, превращённая в насилие. Ёнжу молча слушала. В ней ещё боролись недоверие и растущая тревога. — На второй — Рю Хаон. С ним не шутят. Он не думает. Он действует. Один раз его взгляд на тебя — и ты перестаёшь спать. Он не остановится, если ты упадёшь. Он остановится, если тебя уже нет. Суён сделала паузу. Затем произнесла: — Его боится даже сам директор. Он не реагирует на угрозы. Он их создаёт. Он не человек — он психопат с красивым лицом. Ёнжу шевельнулась. Лёгкий холод прошёлся по спине. В её жизни не было таких людей. Не было боли. Не было крови. Только власть. И красота. Всё менялось. — А первый? — спросила она. — Кто он? Суён на секунду замолчала. Потом ответила: — Он — тот, кому не надо говорить. Он просто смотрит. И ты понимаешь, что живёшь по его правилам. — Его имя просто так не говорят. Слишком умный. Слишком красивый. Слишком хладнокровный. Он не дерётся. Но когда он появляется — все замолкают. Даже Хаон. Даже Хёнджин. Он может сделать тебя королевой. А может стереть твоё имя из школьной истории. — Говорят, его посадили, — прошептала Суён. — Но я никогда не верила. Он был рядом. Просто... ждал. И он возвращается. Ёнжу смотрела в окно. Небо темнело, но город всё ещё светился. Её лицо отражалось в стекле — совершенное, холодное, блестящее. — Думаешь, им есть до меня дело? Этим Хёнджинам и безымянным? Суён посмотрела на неё. — Думаю, ты уже в их списке. Просто не знаешь, кто под каким номером. Двое девушек сидели на полу, завернувшись в мягкие покрывала, в руках — кружки с горячим чаем. Свет был тусклым, только от настольной лампы возле дивана, и казалось, что весь остальной мир остался за стеклом. В квартире было уютно, почти тепло… если бы не слова Суён. — Это всё… звучит как ужастик, — выдохнула Ёнжу, закатывая глаза, но её губы дрогнули. — Прямо как в дорамах. Суён не улыбнулась. — Тогда послушай, как заканчивается эта дорама. Она сделала глоток, прижалась плечом к дивану, взгляд стал отрешённым. — Год назад... был случай. Девочка. Хан Джису. Помнишь её имя? Ёнжу покачала головой. — Вот именно. Её имя стёрли. Как будто её никогда не было. Но она была. Она... слишком близко подошла к нему. К главе. Или сама захотела. Никто уже не помнит, правда это или нет. Но однажды она просто... исчезла. Все говорили — она перевелась. Но через два дня её мать стояла у ворот школы и плакала. А потом замолчала. И школа тоже. Ёнжу чуть поправила одеяло на плечах. Было не холодно. Но почему-то дрожь не проходила. — И что случилось с ними? Суён посмотрела ей в глаза: — Их “посадили”. По слухам — на два года. По факту — ни один из них не оказался в следственном реестре. Не было официальных обвинений. Просто однажды... они исчезли. И вот теперь возвращаются. Ёнжу фыркнула, натягивая одеяло повыше: — Это же школа, а не тюрьма. Кто вообще решает, кто на каком “уровне”? Что они, мафия? Суён кивнула. Слишком спокойно: — Почти. Только хуже. Мафия действует по понятиям. Они — по желанию. Ёнжу усмехнулась, откидываясь назад: — Слушай, даже если всё это правда… Я не переведусь из-за каких-то там “королей”. Серьёзно? Я? Со Ёнжу? Суён тяжело выдохнула. — Ты думаешь, сможешь остаться наверху. Ты думаешь, они тебя не тронут, раз ты красива. Умна. На вершине. Но знай: этот трон — уже не твой. С их возвращением — всё изменится. Ёнжу улыбнулась — блестяще, высоко, почти надменно: — Пусть попробуют. Я не сломаюсь. Я — не та девочка из ужастика. Суён хмыкнула, откидывая голову назад: — Нет. Ты — главная героиня. А они — те, кто пишет финал. И в этот момент, где-то за стеклом, внизу, внизу — в ночном городе, вспыхнули красные огни машины. И хотя они были слишком далеко, Суён почему-то опустила кружку. — Они уже рядом, Ёнжу. Ты просто пока не слышишь их шагов. Ночь прошла странно. Суён осталась у Ёнжу, они почти не говорили. Обе молчали. Обе знали, что молчание говорит больше. Утро было, как всегда. Идеальное. Ёнжу стояла у зеркала в ванной. Распущенные волосы с белыми прядями падали на плечи. Гладкие, тяжёлые, как шёлк. Из макияжа — только алый тинт на губах. Всё. Она не нуждалась в большем. Чёрные прямые брюки, алый короткий топ, чёрный шопер на плечо. Выглядела как всегда — богиня среди школьников. Суён выбрала белую рубашку, немного приспущенную, с закатанными рукавами и чёрные широкие брюки. Скромно, но безупречно. Со вкусом. Без истерики. — Готова? — спросила Ёнжу, не глядя на неё, поправляя волосы. — Не уверена, — честно ответила Суён, но встала. Они вышли вместе. Уже подойдя к школьному двору, Ёнжу заметила, что что-то не так. Во-первых, тишина. Не полная — звуки были, но другие. Гулкие, глухие. Смеха почти не слышно. Даже привычные девочки из класса не визжали у ворот. Все будто смотрели по сторонам. Во-вторых, запах. Он ударил сразу, как только они вошли в здание. Ёнжу замедлила шаг, морщась. — Ты чувствуешь?.. — тихо сказала она, оборачиваясь к Суён. Суён уже не улыбалась. — Сигареты, — почти шепотом. Ёнжу вскинула бровь: — Кто вообще курит в школе? И главное — где учителя? Суён не ответила. Только крепче сжала ремешок сумки. Они шли по коридору, мимо шкафчиков. Люди расступались — как всегда. Но не с восторгом, как раньше. Сейчас — с осторожностью. Почти с облегчением. Как будто думали: "Слава богу, это не они." У своего шкафчика Ёнжу застыла. На замке — царапина. Небольшая, но чёткая. Как будто кто-то ногтем провёл по металлу. Она открыла дверцу — внутри ничего странного. Но запах был сильнее. Нерезкий, но глубокий. Табак. Свежий. Она резко закрыла. — Они уже здесь, — тихо произнесла Суён. — Это не просто “запах”. Это... подпись. Ёнжу усмехнулась. Внутри, правда, было странное ощущение. Но она выдавила улыбку. — Ну, пусть поприветствуют меня. Суён покачала головой: — Ты не понимаешь. Они уже поприветствовали. И в этот момент — открылась дверь кабинета напротив. Медленно. Изнутри вышел парень. Высокий. С чёрными волосами и сигаретой в пальцах. Он не смотрел на них. Но весь коридор будто замер. Суён прошептала: — Это был Сэджин. Четвёртая лестница. Ёнжу впервые за долгое время не знала, что сказать.