Пятый уровень ада - мой тип

Они зашли в кафе просто по пути — чтобы «выпить чего-то горячего и переждать». Но, как всегда бывает, когда рядом кто-то, с кем хорошо, — затянулось. Енжу залипла в экран телефона. Минхо ждал заказ, потягивая воду из тонкого пластикового стакана. — Он уже в Корее, — сказала она, не отрывая глаз от экрана. — Кто? — спросил он рассеянно, потом понял. — А. Отец? Она кивнула. — Написал, что заселился в отель. Сказал, ресторан «без пафоса». Прямо как я люблю. Минхо усмехнулся. — Конечно. Он ведь тебя знает. Я выбрал одно место. Тихое, уютное. Там не напыщенно, но достойно. Надеюсь, подойдёт. — Мне подойдёт. Главное, чтобы папе понравилось. Она делала вид, что спокойна. Но пальцы на стакане с кофе выдавали её: слегка сжимались, потом отпускали. — У нас ещё несколько часов, — напомнил он. — Не обязательно нервничать уже сейчас. Она покосилась на него. — А ты не нервничаешь? — Я? — Минхо усмехнулся. — Нет. Я же идеальный парень. Енжу фыркнула. — Ну да. Только у тебя на лбу «встречаюсь с дочерью» не написано. — А хочешь — напишу. Могу прямо сейчас, на салфетке. Она улыбнулась, и это было как глоток воздуха. Лёгкий, чистый. Они ели, переговаривались, делали вид, что день обычный. Хотя оба знали — вечер будет другим. Когда вышли, солнце уже клонилось к закату. Минхо привычно оплатил всё, не дожидаясь, пока она полезет за картой. Она даже не спорила. Всё стало привычным — даже в этих мелочах. Они вышли к машине. Сели. Минхо завёл мотор. Салон наполнился тишиной и лёгким гудением двигателя. — Ну что, домой? — спросил он. — Нужно переодеться. Ты должна быть... впечатляющей. — Я уже и так впечатляющая, — сказала она с видом королевы. — Не спорю, — кивнул он, выруливая со стоянки. Ключ провернулся в замке с лёгким щелчком. — Мы дома, — тихо сказал Минхо, как будто кто-то ещё должен был услышать. Котик, будто по команде, выскочил из спальни, протянулся в зевке, заурчал и, неторопливо ковыляя, подошёл к ним. — Ну да, конечно, — Енжу склонилась к нему. — Только мы и ты. Главный в доме. Минхо захватил пакеты и направился за ней наверх. — А я? Я где в иерархии? — Кот. Потом я. Потом ты. — Она обернулась и бросила ему насмешливый взгляд через плечо. — Но ты держишься. Молодец. Он только усмехнулся. В спальне она уже разложила пакеты, достала платье. Он аккуратно поставил остальное на кровать. Кот прыгнул следом и улёгся на пакет с красным платьем, как будто знал — оно ему точно не по нраву. — Эй! — Енжу аккуратно подняла кота и пересадила его к изножью кровати. — Не на это ты подписывался. Минхо сел на край кровати, разглядывая её движения. Она расчёсывала волосы, ловко укладывая их в ту самую форму, которая казалась небрежной, но была идеальной. Потом — лёгкий макияж, тонкий акцент на глазах, лёгкий блеск на губах. Платье — бежевое, почти невесомое, ложилось по телу, как шелк, подчёркивая талию и мягкие изгибы. Минхо посмотрел — и на секунду будто перестал дышать. — Ну? — Она повернулась к нему. — Не слишком? — Слишком… красиво. — Он встал. — Мне тоже переодеться? — Конечно. Ты же тоже знакомишься с моим отцом. Или думаешь, там будет "джинсы и уверенность в себе"? Он усмехнулся. — Я могу быть в чём угодно. Уверенность не снимешь. Он надел чёрную рубашку, тёмные брюки. Простая классика — и вместе с тем в нём было что-то небрежно опасное. Взгляд, лёгкая насмешка, поза, в которой было больше, чем просто уверенность. Котик в это время снова перебрался поближе. Сел между ними, будто надзиратель. Смотрел по очереди то на неё, то на него. Молча. Властно. Как будто решал — кто из них сегодня выглядит лучше. — Он явно одобряет, — сказала Енжу, глядя на кота. — Но ты всё равно не пойдёшь с нами. Минхо взял часы, посмотрел на время. — Нам пора. Он посмотрел на неё. Долго. — Готова? — А у меня есть выбор? — Нет. Но ты справишься. Он протянул ей руку. Она взяла её — и они пошли вниз, оставляя кота в одиночестве. Тот только фыркнул и развалился посреди кровати. Будто бы говоря: ну, удачи вам, взрослые дети. Они ехали в молчании. Не напряжённом — наоборот, спокойном, уютном. Кот остался дома с полным блюдцем и взглядом "не забудьте купить мне что-нибудь на обратном пути". Снаружи стекла автомобиля — тёплый осенний вечер, чуть с дымкой, с мягким ветром, с огнями улиц, размывающимися в отблесках фар. Минхо вёл одной рукой. Вторая — лежала на подлокотнике между ними. Он был в чёрном пальто, ворот чуть приподнят, волосы аккуратно уложены, лёгкий запах парфюма — привычный, его. Енжу повернулась к нему, посмотрела немного снизу вверх. — Мин… Он посмотрел на неё краем глаза, чуть улыбаясь. — Ммм? Она задержала взгляд на его линии челюсти, на шее, на пальцах, уверенно сжимающих руль. — Ты выглядишь… ужасно сексуально. Он дёрнул уголком губ, перевёл взгляд обратно на дорогу — но не успел скрыть лёгкого румянца, который тут же выдал его. Минхо, всегда уверенный, всегда на шаг впереди, был готов ко всему. Почти. Но к таким словам — от неё — никогда. — Серьёзно? — пробормотал он, прочищая горло. — Ты решила меня добить прямо перед встречей с родителями? — Только честно сказала, — она хмыкнула. — Не моя вина, что ты сегодня выглядишь как главная причина всех разбитых сердец в радиусе пяти километров. — Замолчи, — тихо засмеялся он, — а то я разверну машину. — Ага, испугаешься, сбежишь? — Нет. Просто... приедем позже. Намного позже. Она рассмеялась. Минхо чуть сжал губы, борясь с улыбкой — и с собой. Потом бросил на неё взгляд — длинный, пристальный, глубокий. — Ты тоже выглядишь… Он не закончил. Только покачал головой. — Забудь. Я скажу это уже внутри. При родителях. Чтобы знала, каково это — краснеть без предупреждения. Они сидели в машине. Фары других машин скользили мимо, внутри было тепло, но в воздухе — напряжение. Минхо смотрел на вход в ресторан. Стеклянные двери, приглушённый свет, красные буквы на вывеске. Снаружи пахло осенью и дорогим кофе. — Мы пришли раньше, — спокойно сказал он. — У нас ещё пара минут. Енжу кивнула, но не ответила. Руки были сложены на коленях. Она смотрела прямо, взгляд был чуть расфокусирован. Минхо мельком на неё посмотрел. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Она не двинулась. Тогда он чуть подался вперёд, коснулся её руки. — Слышишь? — Угу, — она чуть улыбнулась. — Я просто пытаюсь... не спугнуть твою уверенность. — Не получится. Она на пределе. Он криво усмехнулся. — Но если что — я прикрою тебя своим телом. — Ты звучишь так, будто у тебя родители с дробовиками, — фыркнула она. — Они хуже, — он хмыкнул. — Они добрые. До пугающей степени. Особенно мама. Он хотел пошутить. Но голос дрогнул на секунду. И в эту секунду из-за угла появились они. Отец шёл немного впереди. Высокий, в чёрном пальто, с прямой осанкой и таким же взглядом, как у Минхо, когда он был сосредоточен. Мать — рядом, в светлом плаще, с мягкой улыбкой и длинным шарфом, аккуратно уложенные волосы. — Вау, — только и сказала Енжу. Минхо бросил взгляд на неё. — Что? — Ты. Это... ты лет через двадцать. Минхо усмехнулся, но в глазах мелькнула тень. — Да. Только надеюсь, не настолько седой. Он вышел первым. Обошёл машину, открыл ей дверь. Протянул руку. — Готова? — шепнул. — Нет, — выдохнула она. — Но иди первым. Я прикрою тебя сзади. Он коротко хохотнул и подал ей руку. Она взяла её. Родители остановились у входа. Отец поднял брови, встретившись взглядом с сыном. Мать чуть улыбнулась — и уже в следующую секунду подошла ближе. — Здравствуй, Минхо, — сказала она тепло, обняла его. — Ты точно не голодал? — Мам... — он коротко обнял её. — Всё хорошо. Я в порядке. Отец молча кивнул сыну. Но в этом кивке было всё: уважение, анализ, немножко гордости. Минхо повернулся к Енжу. — Это она. Он посмотрел на отца. — Енжу. На секунду повисла пауза. Та, в которой решается — примут или нет. Отец посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Почти как Минхо — в те моменты, когда не знал, как подступиться. Потом вдруг — шаг вперёд. Протянутая рука. — Я — Ли Сынхо. Отец вот этого... опасного романтика. Он усмехнулся уголком губ. — Рад знакомству, Енжу. Она взяла его руку. — Я тоже. Очень. Мать уже подошла ближе, взяла её за обе руки. — Такая красивая... И, наверное, терпеливая, раз с ним справляешься. Минхо открыл рот, но закрыл. Мама хлопнула его по плечу. — Не волнуйся. Я никому не расскажу, какой ты в детстве был. Пока. Они рассмеялись — и напряжение исчезло. Почти. Минхо шел рядом с Енжу, но чувствовал себя как на минном поле. Он ловил каждый взгляд отца, каждую интонацию матери. Он хотел, чтобы всё прошло идеально. Но понимал: контролировать это — бесполезно. Они вошли в ресторан. Уютно. Мягкий свет. Столик у окна, как просил отец. Никакого пафоса. Только тепло. Минхо отодвинул стул для Енжу. Отец заметил — и слегка кивнул. Признал. Одобрил. Словно передал по мужской линии: «Молодец, правильно». Мама села рядом с Енжу. — Я так давно хотела узнать, кто та, ради кого он наконец стал мягче. Минхо скривился. — Я не стал мягче. Отец вздохнул: — Это ты думаешь, что не стал. А на самом деле ты перестал рычать даже на официантов. Это прогресс. Они рассмеялись. Они говорили легко — будто знали друг друга дольше, чем час. Мама Минхо обсуждала с Енжу вино, в котором «нет, ну вот явно есть карамельные нотки». Минхо спорил с отцом, кто первый начал курить в 17 — «и кто врал про это больше». — Так... — Отец Минхо откинулся на спинку кресла. — А когда же к нам присоединится ещё один родитель? Он посмотрел на Енжу. — Где же ваш отец? — Уже совсем скоро, — сказала она, проверив телефон. — Он написал, что идёт от отеля пешком. Захотел прогуляться. — Отлично, — кивнул он. — Пешие прогулки — это хорошо. Особенно перед тем, как встретить корейского отца киллера. Минхо фыркнул, мама закатила глаза. — Он не говорит по-корейски, — небрежно добавил Минхо, глядя на отца. — Правда? — Мама удивлённо наклонилась. — А на каком говорит? — Английский и французский, — ответила Енжу. — Ну, в основном французский. — Великолепно, — сказал отец. Он бросил взгляд на сына, прищурился. — А я всегда говорил: учи английский, пригодится. Вот и пригодился. Кто бы мог подумать, что не в деловых переговорах, а при знакомстве с тестем. Минхо рассмеялся: — Сейчас ты начнёшь читать мне лекцию про словарный запас? — Уже начал, сын. Ты просто пока не заметил. Енжу смотрела на них с лёгкой улыбкой. Эти перебрасывания фразами были как настольный теннис: остро, быстро, но без яда. Привычно. Семейно. Мама тем временем тихо говорила с Енжу. Улыбалась, чуть наклонялась к ней ближе. — Ты даже не представляешь, как я нервничала перед этой встречей, — призналась она. — Я думала… вдруг ты не понравишься. Или… вдруг он снова станет тем, кем был до тебя. Енжу немного нахмурилась. — Каким? — Закрытым. Отстранённым. Угрюмым. Мама вздохнула. — Мы с мужем… мы многое допустили. И когда он… пошёл по этой дороге… Я была уверена, что мы потеряли сына. Минхо в это время разговаривал с официантом — поэтому не слышал. — Простите, — сказала Енжу мягко. — Я не знала, что вы… — Да ты что, — улыбнулась женщина. — Не извиняйся. Я, наоборот, рада. Потому что ты — человек, который дал мне его снова. Она замолчала на пару секунд. Потом добавила тише: — Я всё время думала, что позволила вырастить монстра. Понимаешь?.. Я смотрела на него — и не узнавала. Холодный, отчуждённый. Без страха, без слабостей. Всё по делу. Всё по команде. Я винила себя в этом. И только сейчас — только теперь — я вижу, что под всей этой бронёй он ещё жив. Енжу на секунду прикусила губу. — Вы что, вочем ничему беспокоиться ведь этот монстр теперь мой домашний кот. Она улыбнулась. Мама рассмеялась так, что чуть не расплескала вино. — Ты просто чудо, — сказала она. — Он даже в детстве не позволял себе, чтобы его называли котиком. — О, он и сейчас протестует, — подмигнула Енжу. — Но поздно. Он уже мурлычет. Они посмотрели друг на друга — и стало понятно: точка соприкосновения найдена. Доверие. Уважение. Связь. А Минхо в это время... стоял рядом с отцом у окна. Отец тихо сказал: — Она настоящая. Я вижу. — Я знаю. — И ты… с ней другой. Не притворяйся, что нет. Минхо молчал. — Я не осуждаю, — добавил отец. — Я просто… завидую немного. Он усмехнулся. — Ты раньше всё делал как я. А теперь… пошёл дальше. Минхо тихо ответил: — Это она. Она заставила меня быть больше, чем просто… результатом. Отец кивнул. — Я рад, что ты выбрал человека. А не отражение. И в этот момент дверь ресторана открылась. На входе появился отец Енжу — высокий, европейского типа, с выразительным лицом и лёгкой походкой. Одет просто, но со вкусом. Он скользнул взглядом по залу — и заметил её. Енжу резко встала. — Он здесь. Минхо поднялся рядом. Он чуть напрягся. Но внутри — спокойно. Он был готов. — Папа!.. Она почти сорвалась со стула, когда увидела его. Высокий, подтянутый, немного поседевший, но всё с тем же узнаваемым теплым взглядом. Он заметил её и тут же раскрыл руки. Они обнялись — крепко, долго. Так, как обнимаются те, кто не видел друг друга слишком долго. — Боже мой, моя девочка… Ты почти не изменилась, — сказал он, отстранившись. Он говорил на английском, он знал его почти что до идеала. — Хотя… постой. Он прищурился. — Нет, стала только красивее. Как такое возможно? — Перестань, — засмеялась она, чуть отодвигаясь. — Сейчас я тебя знакомить буду. — Я так скучала. Ты даже не представляешь. — Я скучал больше. Ты у меня одна. Он провёл ладонью по её волосам, нежно, бережно — и она на секунду снова почувствовала себя маленькой девочкой. — Пойдём, — она взяла его за руку. — Все ждут. Возле стола — тишина, чуть напряжённая. Минхо поднялся первым. Строгий, вежливый, но внутри собранный до мурашек. — Папа, — начала Енжу, — это Минхо. Мой… Она чуть запнулась. — Мой парень. Минхо шагнул вперёд, протянул руку: — Nice to meet you, sir. Отец Енжу пожал руку крепко, по-мужски. — The pleasure is mine. Он посмотрел на дочь. — He’s handsome. You didn’t exaggerate. Минхо посмотрел на Енжу. Та улыбнулась: — Он сказал, что ты симпатичный. — А, ну… Тогда ладно, — кивнул Минхо, немного растерянный, но спокойный. Он обернулся к родителям. — Папа, мама — это мой отец. — And this is my father, — повторила Енжу для своего. Отец Минхо шагнул первым. — Welcome, sir, — сказал он с явным акцентом, но уверенно. — We are glad to meet you. — Thank you. I’ve heard a lot about you. Он сказал на английском — Минхо не понял. Минхо повернулся к Енжу. — Что он сказал? — Что слышал о твоём отце. Всё хорошее, не переживай. — Хорошо… — буркнул Минхо, пытаясь не выдать себя. Они присели за стол. Минхо оказался между двумя мирами — родителями и её отцом, между языками, между взглядами. Иногда он слышал знакомые слова — но часто просто смотрел на Енжу с вежливым лицом: «переведи». — Your son looks very focused, — сказал отец Енжу, глядя на Минхо. — Что он?.. — Минхо прищурился. — Что ты выглядишь сосредоточенным, — тихо перевела Енжу. — Я всегда такой. Особенно когда не понимаю, что происходит. Отец Минхо рассмеялся: — Всё в порядке. Я тоже не всё понял. Но мне нравится ваш отец. Они чокнулись бокалами. Минхо в это время наклонился к Енжу: — Напомни мне, почему я не учил английский? — Потому что ты был занят тем, как убить двадцать человек за две минуты, — усмехнулась она. — Не до грамматики было. — Справедливо. Тем временем мама Минхо общалась с отцом Енжу через Енжу как переводчика. И это было неожиданно… легко. Несмотря на языковые различия, между ними чувствовалось уважение. Два родителя, у которых на первом месте — их дети. Они говорили о культуре, о еде, об ожиданиях, о будущем. В какой-то момент мама Минхо посмотрела на Минхо и сказала тихо: — Я не могу поверить, что мой сын сейчас сидит с её отцом и старается быть лучшей версией себя. — Он правда меняется. Отец Енжу, не понимая слов, просто кивнул — как будто почувствовал суть, не зная перевода. Минхо наклонился к Енжу. — Ты уверена, что всё хорошо идёт? — Мин, — она положила ладонь ему на руку. — Ты идеален. Он покосился. — И даже если нет — мой отец уже тебя одобрил. — Он сказал, что ты выглядишь как тот, кто будет носить мои сумки до конца жизни. Минхо усмехнулся. — Я бы носил не только сумки. Я бы… Он замолчал. — Что? — Скажу позже. Когда все разойдутся.