𝘳𝘦𝘢𝘴𝘰𝘯𝘴 𝘵𝘰 𝘴𝘵𝘢𝘺 𝘢𝘭𝘪𝘷𝘦.

она стояла на крыше многоэтажки, а рядом не было никого, лишь гудение машин за перекрёстком: там были люди, не знакомые, как и весь мир. чужой, холодный. для чего живет? сколько искала, но так и не смогла найти ответ. не было ни единой вещи, которая бы заставила не делать этого. вот она уже взбирается на широкий край крыши, а по щекам текут слезы. смотрит на пугающую высоту, незнакомых, на изредка проходящих людей. боится – та еще трусишка. садясь на край и свесив ноги, она опускает голову, беззвучно плача. плачет, не закрывая лицо руками. ей просто нужна поддержка, нужна забота. почти рыдает, когда встает, пошатываясь. ветер усиливается, чуть не сбрасывает ее, но кого это волнует? она дрожит, непонятно, от холода или же от слёз, что было уже привычным. что она чувствует? моральную жестокую боль и давящую пустоту внутри. у нее не было причин остаться в живых, сколько бы не искала. она всегда отвергала все формы самоубийства, даже сейчас, стоя в одном шаге от него. ей плохо, больно, страшно. она же еще совсем маленькая, такая трусишка. но она знала, что такое "быть одной". подруга детства, самый близкий ей человек, которому она могла доверить все абсолютно, предала. это во многом типично, но не в этой ситуации. ей в лицо сказали, что поедет одна, хотя прекрасно знали, что она до ужаса боялась ездить одной, вдобавок между тем добавляя, что пойдут гулять без нее в тот момент, как она уедет. это было одним из первых ударов для нее. нужно было слышать это хриплое "одна?", что вырвалось из ее уст, что-то похожее на писк и всхлип. но на нее спокойно посмотрели и сказали "да", так хладнокровно, будто было обычным делом: завести в глушь с компанией знакомых, а потом отправить одну домой. дело двигалось дальше, и по пути она шла самая последняя, еле сдерживая слезы. все, казалось, забыли про ее существование. последним ударом для нее был звонок от матери, которая почти срывалась на нее со словами того, что она обещала быть дома еще полтора часа назад. но в этой ситуации она не была виновной. та самая подруга, самый близкий ей человек, закатила сцену, чем задержала всю компанию еще на время, прекрасно зная нравы ее матери. но вернемся к нынешней ситуации. этот звонок был последним, добивающим ударом для нее: она не смогла сдержать слез и разрыдалась, прижавшись к первой попавшейся знакомой. и знаете, что самое интересное? самой последней, будто из вежливости, подошла подруга. теперь уже бывшая подруга. в тот день с ней все таки доехали до дома, успокоили и проводили до подъезда. но что-то поменялось в ней, будто бы тоненькая ниточка, которая все грозилась порваться, с еле слышным шумом разорвалась. это была ее дружба с ней. с той, которая, как она думала, заменяла ей семью. вытирая слезы рукавом милой шоколадной кофты, встает, судорожно выдыхая. огромная высота очень пугала ее, настолько, что голова начинала кружиться. она делает робкий шаг к карнизу, навстречу ужасной смерти, ждущей ее с распростёртыми руками. вот она зажмуривает глаза, готовясь слететь с крыши, и.. вдруг, сквозь шелест ветра и звона в ушах от происходящего, слышит мягкий бас. –остановись, малышка. она отрешенно замирает, с остекленевшими глазами, а мягкие руки нежно придерживают ее за плечи, снимая с злосчастного края крыши и прижимают к себе. она не сопротивляется, лишь рыдая ему в грудь, крепко обнимает, пусть даже незнакомого человека. она до ужаса напугалась, как вообще могла сделать такое? между тем мягкие прикосновения по макушке, легкие поцелуи туда же заставляют ее невольно всхлипывать и постепенно успокаиваться. прижимают к себе так крепко, словно боясь отпустить. будто отстранишься от нее, и она точно спрыгнет с крыши. ей шепчут, что больше не оставят, будут с ней рядом. по щеке скатывается слеза, когда она поднимает голову вверх, смотря на своего спасителя. слезу подхватывают и вытирают большим пальцем – от такого хочется плакать еще больше, ведь это была та самая нежность, та самая забота, которую она так долго искала. она слабо улыбается, ведь теперь у нее есть причина жить.