Moonstruck.

***

      — Это такое безумие.       — Ага.       С губ срывается лёгкий смешок. В лицо дует прохладный ветер, под ногами чувствуется приятный влажный песок и почти ледяная морская вода. Лёгкие наполняются солоноватым кислородом. Вокруг нет ни одной живой души, кроме них, а потому можно вдоволь насладиться спокойствием пустого пляжа.       — Впервые гуляю так поздно рядом с морем, — признаётся Нахоя, останавливаясь на месте и смотрит в самую даль водной глади.       — Всё прекрасное со мной познаёшь, — усмехается Хайтани.       — Пф, дурак, — Кавата закатывает глаза, но правды не отрицает.       Ран ведь прав. Всё самое лучшее ему удалось увидеть, узнать и ощутить именно с ним. Нахоя довольно улыбается, крепче сжимает холодную ладонь Хайтани в своей тёплой и тянет прямо в море. Вода в нём прозрачная настолько, что видно дно. Сквозь тёмные облака на небе выглядывает яркая луна вместе со своими младшими сёстрами-звёздами, показывая на воде светящееся отражение, словно в зеркале.       — Хоя, холодно, блин, мы же промокнем, — обречённо вздыхая, ноет Ран, как только его насильно заставляют зайти глубже берега, — ну что за упёртый бык, Нахоя, заболеем ведь, зараза.       Он недовольно морщится, когда холод касается кожи выше щиколотки, забирается выше колена и достаёт до половины бедра. Одежда намокает, а Кавата смеётся.       — Ну ты и зануда, — проговаривает Нахоя, а после отпускает руку и ей же брызгает водой на старшего.       Хайтани такой подставы и не ожидал. Увернуться не удаётся, а потому вода попадает на лицо и футболку. На языке остаётся солёный вкус. Ран смеётся и сплёвывает, а после смотрит на возлюбленного так, будто принимает вызов. Момент — и в воде оказывается уже Кавата.       — Ах ты! — прикрываясь руками восклицает рыжеволосый и отстраняется подальше от ставшего врагом Хайтани.       — Ах я, какой плохой, намочил святое божество, — театрально вздыхая, произносит Ран, положив одну руку на сердце, а вторую прижав ко лбу тыльной стороной, — за подобную выходку мне стоит покинуть этот мир, чтобы он очистился от подобного мне мусора.       Ран выставляет руки в стороны и падает, пропадая под водной гладью. Нахоя усмехается с этого, но когда спустя несколько секунд Хайтани не выплывает, начинает беспокоиться.       — Ран? — а в ответ ничего.       За спиной чувствуется какое-то движение. Не успев повернуться, Кавата оказывается в захвате крепких рук. Они обвивают его талию, прижимают к себе, от чего одежда намокает ещё больше, неприятно прилипает к телу. Холодные губы оставляют на плече поцелуй.       — Вот же чудище морское, — возмущается младший, фыркнув.       — Зато твоё.       — Я уж думал, что ты утопился нахер.       — И даже не пытался нырнуть за мной. Жестоко с твоей стороны, любовь моя, — шепчет Ран на ухо и целует его.       — А ты только попробуй умереть без меня, придурок. Я же с тобой вместе умру, — Нахоя откидывает голову назад, положив её на плечо своего парня.       — Не надо, — слегка улыбаясь отвечает Хайтани, — уж лучше живи дальше. А я, так и быть, может, стану для тебя лунным светом, спокойным морем и красивой ракушкой.       — Придурок.

***

      — Да на кой чёрт мне это всё.       Ветер в этот раз намного холоднее. На пляже всё так же тихо, слышен лишь шум моря с вьющимися волнами на нём. Оно уже не такое спокойное. Песок под ним слишком сырой, а бьющаяся о берег вода обжигает своим морозом голые щиколотки. Кавата смотрит на морские просторы сквозь мутную пелену слёз.       Нахоя поджимает колени, упирается лбом в них и запускает пальцы в непослушные рыжие кудри, сильно сжимая их, будто пытаясь вырвать. Хрустальные капли скатываются по щекам, в груди от боли разрывается сердце.       Луна сияет намного тусклее.       — Вернись ко мне, прошу тебя, — сквозь всхлипы шепчет Кавата.       Но его не вернуть. Никогда.       Иногда такое случается. Близкий человек покидает жизнь навеки, оставляя после себя глубокую рану на сердце. Но Нахое кажется, что Хайтани не просто ранил, а забрал у него это бьющееся нечто.       Луна скрывается под густыми облаками, поглощая всё в большую тьму. Кавата рыдает, осознавая, что и его жизнь теперь окрашена в чёрные тона. Судьба забрала у него самое драгоценное, что было.       Нахоя позволяет слезам стекать вниз, разбиваясь вдребезги. Он прикусывает губу до крови, лишь бы сдержать крик оставшегося кусочка души, полного боли и отчаяния.       И чувствует, как что-то с моря прибилось прямо к его ногам. Ночь так темна, что не видно, что именно. Но стоит лишь коснуться, как мысль приходит сама.       Небольшой кусок ребристой ракушки, покрытый синеватым оттенком. Кавата долго рассматривает его под еле заметным лунным светом. В горлу подступает огромный ком, а глаза снова начинают щипать.       Впрочем, все обещания Ран Хайтани выполнил. И хоть луна светит не так хорошо, море не слишком спокойное, а ракушка сломана, Нахоя уверен — так быть и должно. Что при жизни, что после - не идеален, но всё так же любим и прекрасен со своей изюминкой.