Хроники Блэкфордов

Со свадьбы Беллы прошло меньше месяца, когда объявили о помолвке Валериона и Арелии. Пара его немногочисленных друзей не упустили случая поддеть его. — Слышал, Арелия Атракс — редкая жемчужина, — усмехнулся один. — Настолько редкая, что остальные женихи её, похоже, просто не заметили. — Ну, — добавил другой, — ты ведь всегда любил быть первым… или единственным. — Зато, — вмешался третий, — теперь никто не сможет увести её у тебя. Да и желающих не будет. Валерион лишь криво усмехнулся, делая вид, что слова скользнули мимо, хотя колкость в них была слишком явной. *Тон, Дариос, май 1754 год* Время шло, и в поместье многое менялось. Белла почти не навещала семью, а в редкие свои появления держалась так холодно, что это, словно острый лед, ранило сердце её матери. За несколько недель до свадьбы графиня слегла, силы быстро покидали её. Граф, некогда статный и уверенный, теперь ходил понурый и мрачный. Но тяготило его не только ухудшение здоровья супруги. В один из вечеров граф позвал Валериона в свой кабинет. В комнате пахло свечным воском и бумагой. Отец долго перебирал слова, то спрашивал о мелочах — о хозяйстве, о встреченных знакомых, — то касался Беллы и здоровья матери. Но в этих расспросах не было ни живого интереса, ни спокойствия: Валерион ясно чувствовал — его позвали не ради пустяков. Джозеф взял бокал тонкого хрусталя, в котором оставалось немного выдержанного хереса. Он неторопливо осушил его до дна, поставил на стол так, что стекло мягко звякнуло о дерево. Сделал глубокий вдох, взгляд его скользнул к окну, где тени вечерних облаков ложились на сад. — Сынок… грядут перемены, — сказал он, отворачиваясь в сторону. Джозеф сделал паузу, его пальцы сжались в кулак. — Ты ведь знаешь, что герцог Рейв собирает под своими знаменами армию, — его голос стал глухим, словно шёл из глубины груди. — В числе его сил — сестринство Ринлаи теней. Он ударил кулаком по столу так, что серебряные приборы дрогнули. — Ведьмы! Они дали ему свою поддержку. Валерион нахмурился. На самом деле он не знал и даже не предполагал о готовящемся восстании, но согласно кивнул, стараясь выглядеть осведомлённым. — Но есть и то, чего ты не знаешь… Герцог Рекард собрал под своими знамёнами армию иноров и токар, — с ужасом сказал Джозеф, его лицо словно потемнело от самой мысли. Валерион замер. Он не знал, что ответить. — Отец, не хочу показаться глупым… но кто такие эти иноры и токары? — неуверенно спросил он. Джозеф усмехнулся, но усмешка была холодной, неприятной. Он плеснул себе ещё бокал вина. — Хорошо, что ты до сих пор этого не знаешь, сын. Лучше бы и не узнавал. Иноры… — он задержал паузу, будто смакуя страшное слово, — это люди, что с лёгкостью находят воду в пустыне и человека, которого никогда не видели, среди миллионов других. Поисковики. Разведчики. Но самое страшное в том, что они могут слышать наш разговор, находясь в ста милях отсюда. Они — слышащие. — А токары? — с интересом спросил Валерион. — Воины, но необычные, — ответил отец. — Внешне могут выглядеть как угодно: не всегда грозные, не обязательно высокие. Но в бою они страшны: ловкие, свирепые и владеют магией. Могут остановить стрелу на лету или отбросить врага без касания. Сражаясь с ними, быстро теряешь силы. — Почему? — Слышал выражение «болезненный, словно рядом токар»? Валерион кивнул: что-то подобное всплыло в памяти. — Припоминаю. — Так вот, они питаются силой из вне. Заметив по взгляду сына, что тот ничего не понял, Джозеф пояснил: — Они питаются жизненной силой других людей, становясь от этого сильнее. Если сказать проще — полная противоположность Ринлаи. Те черпают силы у самой природы. Рядом с Ринлаи, говорят, даже болезни отступают: становишься бодрее и здоровее, и это касается не только светлых, но и Ринлаи теней. У токар всё иначе: они не созидают, а лишь разрушают. Валерион нахмурился: — Токары — это братство? — чуть помедлив, добавил: — Матушка сказала, что Ринлаи исключительно сестринство. Такой силой могут обладать лишь женщины, для мужчин же она противоестественна. И раз токары — их полная противоположность, то… Граф покачал головой, подходя к сыну: — Не совсем. Иноры — братство, а токары, как правило, одиночки. Но ты прав: сила токар подвластна только мужчинам. А вот инорами, хоть и редко, могут оказаться и женщины. – Ясно. Значит, нам нужно выбрать сторону, да, отец? – уточнил Валерион. Граф резко перевёл на него взгляд, в котором сверкнула тень неодобрения. – Наша «сторона» давно известна, – холодно произнёс он. – Мы верны королю. За него стояли, за него и падём. — Да, отец, — виновато произнёс Валерион, опустив глаза. Граф Блэкфорд смерил сына долгим взглядом, в котором смешались строгость и забота. Он будто хотел сказать ещё что-то, но лишь тяжело вздохнул и отвернулся к окну. *Тон, Дариос, июль 1754 года* Время шло, состояние графини всё ухудшалось, а меж тем в знатных кругах нарастало напряжение. Доходили сведения, что на королевскую семью уже совершались покушения. И не только на них — те, кто оставался верен королю, тоже были под угрозой. Граф Блэкфорд намеревался как можно скорее сыграть свадьбу сына, пока ситуация не накалилась ещё больше. — Ещё пару месяцев — и боюсь, уже не о каком празднике речи не пойдёт. Пока нет прямых столкновений и сохраняется хоть какое-то подобие мира, нужно торопиться с торжеством, — убеждал граф будущего свата. — Такая спешка может породить неверные слухи, — усомнился герцог. — Уверяю, этого не будет. Все в наших кругах знают положение дел, хоть и прикусили языки, как должники у ростовщика. Герцог задумался, затем согласно кивнул: — Всё же вы правы. Чем быстрее покончим с этим, тем спокойнее нам будет. На том и решили. Приготовления шли с необычайной спешкой: по залам метались слуги, скрипели половицы, звенела посуда и шуршали ткани, пока солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, отражался в зеркалах и люстрах, создавая на стенах причудливые блики. Невеста, сияя от счастья, примеряла одно платье за другим, словно каждый склад ткани был обещанием новой жизни. Валерион же стоял в тени, наблюдая за этим ритуалом, и считал дни, оставшиеся до конца его свободы, ощущая их как гири на плечах. И словно добавка к этому ощущению обречённости, он получил письмо от сестры. Бумага была изящна, но в её строках таилась колкость, едва скрытая под вежливым тоном: "Дорогой Валерион, Как же тебе повезло — скоро ты обретёшь счастье, которого мне так и не досталось. Любовь, говорят, это великое чувство, и ты, должно быть, счастливейший и влюблённейший из людей. Не забудь посмеяться от души, когда почувствуешь, как твоя свобода утекает сквозь пальцы. Забавно наблюдать, как ты, мой дорогой брат, превращаешься в образец порядочности, хотя сам знаешь, что многое мог бы сделать иначе. С любовью и лёгкой завистью, Белла." Валерион сжал конверт, ощущая, как колкость слов обжигает сильнее любого огня. Но он отложил письмо, словно тяжёлый камень, и продолжил наблюдать за суетой поместья, где каждый миг напоминал о скором наступлении перемен. *Тон, Дариос, август 1754 года* Наступил день свадьбы. Графиня Жезель, бледная и ослабевшая, стояла рядом с мужем, опираясь на него, и едва заметно улыбалась, глядя на сына и невесту, стоявшую рядом. Брачная церемония подходила к концу. Пара обменялась кольцами, и по традиции фар — тот, кто регистрировал брак — вручил супругам бумагу, по сути хронику этого знаменательного события, на которой молодожены поставили печати своих домов. Невеста сияла, жених сдержанно улыбался, и всё казалось идеально, пока окна зала не треснули — стекла разлетелись в стороны, осколки словно намеренно направились в гостей. В один миг всё окрасилось в кровавый свет, и вокруг раздались панические крики: — Токары! Токары идут! Валериону не оставалось выбора. Он схватил за руку застывшую от ужаса невесту и потащил её прочь из зала. Сердце колотилось, а вокруг свистели стрелы и звенели падающие осколки. Гости метались по залу, отчаянно пытаясь найти укрытие. Те, кто не успел скрыться, встретили незавидную участь: токары открыли первый ряд огня. Стрельба смешалась с криками, падали люди, другие вопили от ужаса. Валерион бежал со всех ног, таща за собой Арелию. Её платье цвета слоновой кости было изысканным, почти невесомым, словно сотканным из тумана и света. Лёгкая ткань струилась по фигуре,создавая ощущение гармонии и грации, но не сковывая движения — несмотря на всю свою роскошь, оно позволяло Арелии пытаться идти вместе с Валерионом, пусть и с трудом. Лёгкая накидка с тонкими золотыми швами слегка колыхалась на ветру, когда они выскочили на улицу, а узкие рукава с изящными манжетами едва не цеплялись за двери и мебель в суматохе.