Путь сквозь туман

В Чёрной пустой комнате слышатся короткие выстрелы, один за другим, с короткими равномерными паузами. Я изучаю комнату в попытке понять, откуда идёт звук, дёргаюсь от каждого нового выстрела, так словно стрельба по мне. Чёрная комната была просторной, я дотронулся до стены и проводил по ней ладонью, шёл вдоль, чтобы обойти комнату и не наткнуться ни на что, всё-таки освещение отсутствует абсолютно, так что уверенность, что я вообще нахожусь в комнате, а не в каком-то пустом коридоре или ином помещении, понимаю лишь интуитивно. Гул выстрелов продолжался, ощущался почти физически болезненно. Было непонятно, что происходит и при чём тут моя слоумейт, но, к сожалению, узнать или спросить напрямую не выйдет. Я касаюсь стены и делаю очередной шаг, тут же ощущая, как земля уходит из-под ног. Лестница была неожиданностью, а падение — и вовсе настоящим потрясением. Наконец очутившись на полу и почувствовав под собой твёрдую землю, встаю на колени, пришлось на ощупь проверить, нет ли ещё одного сюрприза где-то в переходе, но кажется, что удача меня покинула, и после длинной лестницы следовала пустая стена. Я встаю на ноги, зачем-то отряхивая одежду, кручусь среди трёх стен и одной лестницы в помещении, которое теперь напоминало не просторное, а грязную чёрную коморку. Рукой удалось нащупать рамку, сняв её с гвоздя, чуть не поцарапав тыльную сторону ладони. Свет всё тот же отсутствовал, оттого разглядеть изображённое на фото не удалось, я провёл по нему рукой — и фоторамка озарилась ярким светом, эта вспышка на пару секунд ослепила. Я брезгливо смахнул с руки толстый слой чёрной пыли, наконец увидев всё вокруг и спокойно ориентируясь в пространстве. На фотографии был изображён парень, которого я не сразу узнал. Кареглазый слоумейт, но что-то было не так: глаза были замазаны чёрной линией, через которую не проходил свет — она была единственным тёмным пятном на всём изображении. Я перевернул рамку, чтобы осветить себе путь по лестнице, но что-то, будто на подсознательном уровне, меня остановило. Вынул фотографию из рамки, свет исходил из неё, направив фото на оборот рамки, я застыл в недоумении. Там была надпись чёрной ручкой, почерк был красивым и аккуратным, но это не значило, что он был понятным, поэтому расшифровать его было сложно. Сев на пол, я принялся разбирать слова. Сверху было написано имя — первая буква точно К, а дальше словно врач писал. Но к моему счастью оно не было длинным, так что спустя пару минут я всё же смог сложить два плюс два и понять написанное. «Калеб». Не знаю, кто написал это, но если почерк моего слоумейта выглядит так, то он явно учится на медицинском. Под именем тем же почерком значилась дата, уже намного понятнее — 2006. На пару секунд я замер: обычно на фото пишут дату, в которой она была сделана, но здесь был только год, да и мой слоумейт явно не мог в то время выглядеть так, поэтому я склонен считать, что это год рождения. Вставая с чёрного пола и опираясь о стену, я всё же осмелился наступить на ступени, освещая путь фотографией, которую аккуратно вставил назад в рамку. Ступени будто не хотели заканчиваться, и где-то на пятидесятой я перестал видеть свет. И проснулся. Взглянув на часы, понял, что ещё глубокая ночь, но несмотря на это схватил телефон, убавляя яркость экрана. В заметках появилась новая запись — имя и год. На соседней постели послышалось шуршание, и я выключил телефон — не хотелось лишний раз беспокоить соседа. Иногда я искренне завидую ему: в отличие от меня, он не мучается ночными похождениями по непонятным коридорам в попытке понять, что за тайны и загадки прячет от него неизвестный слоумейт. С беззвучным зевком откладываю телефон на тумбочку рядом и засыпаю под шум ветра за окнами. До следующего утра никаких снов не было, может быть, оно и к лучшему.