Уроки подчинения

Слух просочился как чернильное пятно — сначала шепотом на задней парте, потом громче, на перемене у столовой. — Говорят, её выперли из питерской школы, — Пронин смачно причмокнул, размазывая майонез по булке. — За роман со старшеклассником. — Бред, — Марк щелкнул крышкой зажигалки, но другая рука уже листала страницу "ВКонтакте". — Смотрите! — Саня тыкнул грязным пальцем в экран. На фото Елена Сергеевна в строгом платье, но... слишком облегающем. Или это игра света? А вот комментарий под постом о поэзии: "Страсть — это когда больно, но остановиться невозможно". — Ну и? — Марк прищурился. — Да ты посмотри, как она смотрит в камеру! — Пронин фыркнул. — Как будто... — Как будто знает, что ты сейчас дрочишь на это фото, — закончил Марк, и друзья взорвались хриплым смехом. Но в его голове уже крутилось другое. *** За субботним ужином отец разливал вино с тем выражением лица, с которым обычно начинал "серьезные разговоры". — Как там твои дела в школе? — бокал звонко стукнул о хрустальную подставку. — Нормально. — Максимовна не жалуется? — Пока нет. Отец удовлетворенно кивнул. Его идеальный мир — где сын тихо заканчивает школу без скандалов — казался нетронутым. — У нас новая училка по литературе, — Марк вдруг сказал, ковыряя вилкой мясо. — Твой типаж. Нож отца замер над стейком. — Что? — Ну знаешь, — Марк нарочито облизал губы. — Строгая. С каблуками. Говорит так... будто тебя раздевает. Тишина. — Марк, — отец медленно положил нож. — Ты переходишь границы. — Я? — он фальшиво удивился. — Я просто подумал, тебе с мамой уже скучно. Стекло бокала в руке отца дрогнуло. — В моем доме такие разговоры не ведутся. Иди к себе. *** На следующий день Марк "случайно" задел бедром Елену Сергеевну, когда передавал тетрадь. — Извините, — он нарочито медленно отвел руку, позволив пальцам скользнуть по её запястью. Она не отпрянула. Не покраснела. Просто подняла глаза — темные, как чернила. — Тетрадь на стол, — она кивнула на парту. — И руки тоже. Класс захихикал. Но когда она развернулась к доске, Марк поклялся, что увидел — край её губ дрогнул. *** После урока он задержался, якобы забыв учебник. — Тебе что-то нужно? — она не подняла головы от журнала. — Просто интересно... — он оперся о её стол, намеренно сокращая дистанцию. — Почему вы действительно уехали из Питера? Ручка в её руке замерла. — Ты действительно хочешь это обсудить, Марк? — голос был тихим, но в нем вдруг появились стальные нотки. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Может, я просто хочу узнать вас... ближе. Она наконец подняла глаза. — Тогда запомни, — она встала, и внезапно её каблуки сделали её выше его на пару сантиметров. — Если ты действительно хочешь играть в эти игры... Её пальцы легли на его галстук, поправляя узел с убийственной медлительностью. — ...тебе придется играть по моим правилам. И отпустила. Когда Марк вышел в коридор, он понял, что дышит так, будто пробежал стометровку. А внизу живота тлел тот самый огонь — тот, что разгорается только тогда, когда понимаешь: ты уже в ловушке. И самое страшное — тебе это нравится.