Глава 11. Договор
27 июля 2025 г., 17:27
"Не высовываться. Не спорить. Слушать."
Марк мысленно повторял правила, как мантру, даже когда останавливался на светофоре. На уроках литературы он сидел, сложив ладони на парте, лишь изредка позволяя взгляду задержаться на её строгом профиле, на изгибе шеи, когда она писала на доске.
— Ерохин, останешься после уроков.
Её голос прозвучал холодно, но Марк почувствовал, как в животе зашевелились гадкие червяки ревности.
— О, ну всё, я в деле! — Ерохин уже хохотал на перемене, размахивая тетрадью с двойкой. — Видимо, я её типаж — брутальный, загадочный...
— Да заткнись ты, — буркнул Марк, но друзья не заметили, как его пальцы сжались в кулаки.
— Ну че, рассказывай, что вы там делали, когда она тебя оставляла? — Ерохин подмигнул.
— Конспекты переписывал, — Марк фальшиво усмехнулся, но внутри всё сжалось.
"А если она... с ним тоже...?"
Вечером он вошёл к ней без стука — впервые.
— Ты сегодня оставила Ерохина.
Елена Сергеевна подняла глаза от книги, изучая его напряжённое лицо.
— Да. За безграмотное сочинение.
— И что вы делали? — голос его дрогнул.
Она отложила книгу, медленно встала.
— Ты ревнуешь.
Он молчал, стиснув зубы.
— Я уехала из Питера, потому что один человек решил, что я — его вещь, — её пальцы коснулись его щеки. — Но я не вещь. И если я здесь, с тобой... значит, я выбрала тебя.
Он закрыл глаза, чувствуя, как её слова разбивают камень в груди.
— Я — твоя. Ты — мой. Это договор.
Они занимались любовью без приказов, но она всё равно была сверху.
Её ладонь прижалась к его, пальцы переплелись. Он целовал её грудь, чувствуя, как сосок напрягается у него на губах.
— Ты такой тёплый... — она прошептала, проводя рукой по его плечам.
Её ногти слегка впились в спину, когда он вошёл в неё глубже.
— О, как хорошо... — он застонал, чувствуя, как её мышцы сжимают его.
Она двигалась медленно, позволяя ему ощущать каждую складку, каждую пульсацию.
— Ты мой, — она прошептала ему в губы перед тем, как оргазм накрыл обоих.
***
Комната была залита мягким светом настольной лампы, когда Елена Сергеевна достала из черного бархатного мешочка массивную серебряную цепь.
— Протяни руку, — сказала она, и в её голосе звучала та интонация, которой невозможно было ослушаться.
Марк протянул запястье, наблюдая, как холодный металл обвивает его кожу. Замок щелкнул с тихим, но окончательным звуком.
— Ты мой, — прошептала она, проводя пальцем по звеньям, — но только пока сам этого хочешь.
Цепь была тяжелой, непривычно давящей — как будто физическое воплощение той невидимой связи, что уже давно тянулась между ними.
— Каждый раз, когда посмотришь на нее, вспоминай, — её губы скользнули по его уху, — что ты сам выбрал эти оковы.
Марк почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— А если я передумаю? — он нарочито бросал вызов, но голос дрогнул.
Она лишь усмехнулась, дёрнув за цепь так, что металл впился в кожу:
— Тогда просто снимешь.
После они лежали, обнвшись, и Марк впервые за долгое время чувствовал — он не просто подчинённый. Он — её. И это было важнее любых правил.
