Томатное сумасшествие

      После акта кино-унижения Скримером, весь коллектив Синклита обратил внимание на нового штурмовика по-новому. После того как ярко и громко тот попал в их ряды. Будучи такой видной фигурой, любой неверный шаг, а более того решение, может привести к краху всего. Казалось, что выбор о решении судьбы Видомнии или убийство Эграсселя, было самым тяжелым в жизни мироходца, но нет. Сложнее всего пресмыкаться в новом обществе. Запертые не по своей воле в этой консервной банке, под видом поезда.       В месте, где ешь ты или съедят тебя, Ло резко оказался с верхушки пищевой цепи в низу из-за одной мерзкой рыбы-фугу на нелепых ножках. Если бы не альтруистичные взгляды штурмовика, он бы взял Скримера и на пару бы приготовил с Сдериком. Но нет же, моральные принципы стояли выше импульсивного порыва мести. Хоть, если и провернуть подобный акт мести - станет только хуже, ибо все будут знать, кто ликвидировал маленького, злостного, мерзкого штурмовика, который торчал поперек горла с самого начала «карьеры».       Если Скримера еще можно было хоть как-то игнорировать, как назойливую муху летом, которая так тупо билась со всей скорости об стекло рядом с открытой форточкой. То смена отношений ближайшего коллектива откровенно убивали и без того порушенную психику мироходца. Благо что Малецки, знающий его еще до отвязки, и Сдерик все так же оставались на его стороне, но, увы Лололошке этого было мало. Даже в Ала-Терре провернуть революцию, где все были подчинены одному компьютеру под руководством диктатора-голограммы, было куда проще.       Из мыслей Лололошки, о том, что делать дальше, вырвали два знакомых штурмовика. Его тащили, как котенка, на убой два живодера. Грубо дергая за несчастную руку, лишь бы тот не посмел рыпнуться. Мироходец пытался собрать все силы, лишь бы переждать очередной акт издевательств. Если бы он попытался вырваться, то все бы стало гораздо, гораздо хуже. В любом случае его мнение здесь больше не учитывается, ни смотря, ни на что. Теперь он груша для битья, ведро для помоев, грязная тряпка с неизвестным содержимым, закисшая где-то в углу. Неужели, Луиза знала и об этом? Это был четко спланированный план? Ее план?       Попав в подполье, Реджи бросил его как мяч для волейбола, настолько легко двухметровое тело штурмовика полетело в центр ринга. Рухнув, Лололошка тут же встал, лишь бы не быть открытым для дальнейших избиений. Стоя сверху, на всеобщем обозрении штурмовиков, но совершенно один. Лололошка не знал чего ожидать. Те же лица что рукоплескали и скандировали его имя, были готовы разорвать его, просто потому что он теперь не был им угоден. Надоевшая игрушка, кринж на грани зашквара, именно таким он теперь был в их глазах.       Первый залп помидоров, словно камни с неба посыпались на тело парня. Тот был удивлен, как казалось бы сочный мягкий овощ, может быть таким твердым. От неожиданности и непонимания, тот начал умолять прекратить эту пытку. Когда самые яростные выпустили пыл, ему дали шанс опозорится еще раз. Что бы он ни сказал, его уже это не спасет.       Лололошка осознавал, что если собирается свергнуть организацию, то силами всего двух людей - ему это не удастся. Ему придется отринуть подобие гордости и начать пресмыкаться, как это делает тот же Скример. Уже не ради всеобщего блага и самого Времени, а хотя бы ради элементарного выживания. Бежать из этого проклятого поезда смерти просто некуда.       Но попытка не пытка, да? Или все-таки пытка? Думаю в этот раз все-таки пытка и достаточно мучительная. Лололошка встал, что бы его было видно, он перебирал варианты, что ему следует сказать. Обвинить начальство? Подвал. Обвинить Скримера? Значит быть забитым до смерти своими же «коллегами». Обвинить себя? Вот это выход.       - Ребята, вы считаете меня Луизиным сынком, но это не так! И я сделаю все, что бы вы могли снова считать меня своим! Даже если означает, что я должен позволить вам выпустить свой пар. Продолжайте!- мироходец без искры, раскрыл руки в принятии неизбежного. Новый залп помидоров полетели в него. Он стал мишенью всеобщего негодования. Вещью, которая никогда не ответит на агрессию.       Тело уже онемело от ударов, а сок от перезревших помидоров залило лицо и тело. Волосы слиплись с ошметками водно целое. Мироходец лег, принимая всей душой акт насилия, даже находя в этом что-то похожее на освобождение от этой глупой роли абсолютно правильного мальчика. Он купался в этом потоке ненависти, показывая всем своим видом, как наслаждается этим, словно подстегивая: «Ну, давайте! Это все что вы можете?»       Само разрушающего стыда уже не было. На его смену пришел стыд, от которого получаешь мазохистическое наслаждение. Это новое чувство напрочь отбило, и без того отбитую помидорами, голову. Он был не тем, кого насильно бьют, он стал тем, кто с удовольствием принимает новый поток ощущений. Как эксгибиционист получающий наслаждение от удара сумкой по лицу.       «Горит сарай – гори и хата» - подумал мироходец, расстёгивая и снимая себя одежду. Некоторые штурмовики, остановились на его действие, но другие продолжали. Обнажив заляпанную липким соком белую кожу, мироходец сел на колени, ведя руками от плеч, поднимая помидорные брызги сока. Словно он был в бассейне и просто игрался. А после, зачерпнув ладонями, начал размазывать сок по груди, словно шлюха, растирающая кончу после грязного соития.       Штурмовики повисли, переглядываясь между собой, не зная, что делать под общим стадным инстинктом, которое объединяло любое живое существо.       Но Лололошка уже не останавливался, он сел пятой точкой, и сразу перевернулся на живот, протягиваясь пахом по скользкому полу ринга, словно желал засадить. Раздвинув ноги, он позволил всем «коллегам» оценить свои ягодицы, которые облепили мокрые трусы, продолжая тереться пахом об пол.       - Чуваки…. Он…. кажется, сошел с ума…. – потянул кто-то из толпы, озвучивая общую мысль.       - Я за медсестрой! - выбежали первую пару человек, которые не могли больше выносить эту сцену.       - А с ним, что делать теперь? – спросил другой штурмовик, указывая большим пальцем, на стонущего парня.       - Без понятия, валим отсюда, пока кто-нибудь лишний не увидел, - толпа начала расходится, эта сцена несколько отрезвила, но они явно не знали, что делать с этим настроем.       Мироходец уже во-всю наслаждался своим подобием триумфа, насаживая плотный помидор на свой член. Мокрый, тугой, но такой мокрый и прохладный, хлюпающий от сдавливания пальцами. Совсем не похоже на живое существо. Абсолютно невероятное чувство.       Кажется, он несколько раз кончил, прежде чем его отпустил этот морок. Оглянувшись, запыханый штурмовик, осознал, что он абсолютно один. Под одним единственным прожектором над рингом, он чувствовал, как свет высушивал сок на теле, от чего тот мерзко стягивал кожу и слипался. Встав в одних сапогах, он потянулся за своей единственной одеждой.       - Лололошка? – раздался сзади голос Сдерика, наблюдая, как грязный парень натягивает на ноги комбинезон.       - Сдерик? –обернулся Ло, того больше удивило не сам факт того, что друг увидел его голым на ринге в томатном соке, сколько сам то, что тот нашел ринг.       - Спускайся, я помогу тебе, - он протянул свою руку мироходцу.       Одинокая счастливая слеза стекла по лицу Лололошки.       Теперь все будет хорошо, теперь все будет правильно.