Прогуляться вдоль горизонта?..

Эпизод VII:

Прорваться сквозь горизонт!

🟆

Их некогда уютное гнёздышко безмолвствует и веет отторжением, печалью… смертью. Не в силах подавить рыдания, Сэм цеплялся за партнёра, сидя у того на коленях, он крепко обнимал его за шею, зарываясь пальцами в светлые пряди. Он утешался чужим запахом, нежным ароматом дерева и чего-то приятно-химического. Он внимал тихому шепоту Хиггса, желая заглушить болезненный шум в разуме. Когда Хиггс поведал ему, что произошло, Сэм не сразу показал свои слезы. Он оставался спокойным, хотя и был рассеян. Всё было в относительном порядке до прибытия в их старое убежище — здесь разбитое сердце Сэма не выдержало. Стоило мужчине переступить порог дома, он разревелся, как малое дитя, закрывая лицо руками, скрывая свои слезы. Всё в нем взывало к его «материнским» инстинктам, ему хотелось бы взять Лу на руки, оказать ей заботу… …однако вместо этого он сжимал в руках плюшевую игрушку — здесь не было ребенка, которому он мог бы подарить свою любовь. У него болела грудь от понимания, что теперь ему придется ждать… ждать встречи с малышкой. — Сэмми, прошу тебя… Не плачь, милый, — Хиггс испытывал боль при каждом всхлипе своего любимого. — Она ведь тоже начнет волноваться из-за твоих слез, Сэмми… Малышка будет обеспокоена твоим состоянием… Кажется, слова нашли отклик в душе Сэма, и постепенно его рыдания стали утихать. Через некоторое время он лишь тихо всхлипывал, уткнувшись носом в шею своего возлюбленного. Еще через пару минут он немного сдвинулся на чужих коленях, наспех вытирая лицо, чтобы привести себя в надлежащий вид: его глаза покраснели и немного опухли, щеки раскраснелись, и на них стали выделяться маленькие пигментные пятнышки, губы были искусаны и немного кровили. — Я… Мне так стыдно… — Сэм прижал ладони к щекам. — Тебе, наверное, неприятно от моих выходок. Я никогда не думал… Д-даже не подозревал, что буду вести себя как истеричка. — Тебе не нужно извиняться! Это лишь гормональные всплески и усталость, я уверен, Хиггс это понимает и принимает… — Доллмэн многозначительно уронил взгляд на другого мужчину. — Всё в порядке, Сэм, если тебе нужно выплакаться, мы подождем… Сэм резко поднялся на ноги, тряхнув головой. Было видно, что он на грани слез, но изо всех сил сдерживался, чтобы не расплакаться. — Мне не нравится, как всё происходит… Это несправедливо… — Сэм понурил голову, словно принимая свою участь, словно его ведут на казнь, — всё не так, всё не то. Я просто хочу лечь в кровать и спать без конца… Я измотан. Они видели друг друга в самые худшие моменты, и все же слезы Сэма вызывали у Хиггса самую сильную печаль: ему всегда хотелось утешить мужчину, как-то подбодрить… Сделать хоть что-то полезное. Сэм всегда был печальным, но когда он улыбался — это было лучше любого солнечного дня, слаще любой сладости и намного опьяняюще, чем любой доступный алкоголь. Хиггс обожал счастье Сэма, он был готов из кожи вон вылезти, лишь бы тот улыбнулся. Это работало и в обратную сторону, более того, настроение Сэма обычно напрямую коррелировалось с настроением любовника. Они зависели друг от друга в самых бытовых функциях. Однако сейчас Хиггс понимал, что важно не поддаться эмоциям: нужно найти связующий предмет, добраться до нужного берега, разобраться с насущными проблемами и благополучно вернуться, желательно домой. — Сэм, я понимаю, как тебе тяжело из-за бесконечной суеты и переживаний. Но обещаю — это наше последнее приключение. Мы избавимся от теней прошлого и освободимся от чужих пут, — протянутую руку Хиггса мгновенно обхватили пальцы, так если бы это был спасательный круг для утопающего. — Ты… Ты обещаешь мне это?.. — Сэма немного потряхивало, но интонация его голоса не давала сомнений, что он серьезен в своей мольбе. Он так много плакал за последнее время, пора бы закончиться этому, надо сбросить траурный саван и начать двигаться к исцелению — ради Хиггса и их малышки.

"Я обещаю… Ты знаешь, я всегда держу все под контролем, и если я что-то сказал, то обязательно сделаю."

"Ловлю на слове…" Договорились, и без промедления они принялись искать в убежище памятную вещь. Но ничего не подходило под критерии, поэтому пришлось организовать мозговой штурм: что могло привести их прямо к пляжу Амелии? — Сэмми, где та фотография? — Хиггс рылся в одном из ящиков, вынимая все безделушки, чтобы убедиться в их несостоятельности в качестве проводников. — М… Кажется, в верхнем ящике, она… Она там, — сложив разбросанные вещи, Сэм указал на нужный комод. Пожелтевшая фотография мгновенно вызвала у Хиггса какие-то смутные воспоминания, и, похоже, Сэм испытывал то же самое. Хиггс медленно отвел взгляд от фото, и он тут же уцепился за знакомые красные туфли, казалось, он помнил их еще из прошлой жизни. Саманта Америка Стрэнд. Хиггс искренне боготворил эту женщину, он… любил ее когда-то давно. Хиггс ее ненавидел. Даже спустя столько времени ее образ всегда будет жить в их общем с Сэмом параллаксе разума. Она стояла перед ним, как всегда величественная и в то же время хрупкая… Как и все наполняющие этот мир. Хиггс отвёл взгляд. Струсил?.. Вероятно. — Пошли, Сэм, пора возвращаться на Магеллан, — просьба прозвучала как приказ, но у Хиггса не было желания как-то оправдываться. Всё происходящее его уже выбешивало, и он хотел как можно быстрее и эффективнее разобраться в корне проблемы. На выходе из убежища Хиггс остановился, вслушиваясь в торопливые шаги позади. Ему вдруг захотелось закурить, хотя раньше он никогда бы не взялся за сигарету, но теперь… Теперь он не знал, что хочет. Его обняли со спины, крепкие руки обвили талию, и Хиггс растаял — его сердце затрепетало, как новорожденная звезда в холодной море космоса. Он повернулся к Сэму, нежно взял его лицо в ладони, и они поцеловались. Ласковый жест со стороны Хиггса заставил Сэма расслабиться: он заулыбался, его спокойные глаза наполнились живым блеском — он похорошел. Вот что было бальзамом для усталых глаз Хиггса — счастливый и довольный Сэм. И порой Хиггса тревожили перепады настроения любовника, он списывал всё на меняющийся гормональный фон, принимая всё как должное. Вполне очевидно, что на корабле их уже ждали и всё было готово для прыжка, но вот только еще нужно было понять, каким образом они собираются это провернуть. Фрэджайл вызвалась перебросить их всех, и было видно, что ее решение не подлежит сомнениям. На этот счет Хиггс испытал смутное ощущение беспокойства, он понимал, что женщина испытывает чувство обязательства перед ним и Сэмом за ту «оплошность»... Но ему казалось это слишком рискованным. Она бросила на него взгляд, и, к своему неудовольствию, он не смог разгадать посыл: в ее глазах было что-то глубинное и далекое — то, что понять ему еще предстояло. Такой далекий прыжок отнял бы у любого много сил и именно поэтому они втроем должны были использовать свои силы. (Хиггс, конечно, мог бы выбросить их близ нужного берега, но многие выказали опасения из-за связи с Сэмом. Его ДУМ и правда в последнее время был нестабильным, некоторые «каналы» были для него закрыты, и оставалось только ждать, когда ситуация нормализуется.) Зонтик взмыл в воздух, оповещая о начале «ритуала». Хиггс был… взволнован, и стоило ему ощутить на своей ладони нежное прикосновение аккуратных пальцев женщины, ему захотелось расплакаться. Фрэджайл мягко улыбнулась, так же держа Сэма за руку, и ему осталось сомкнуть их кольцо. Что Хиггс без лишних слов сделал, сцепив ладони в замок с партнером. Хиггс закрыл глаза. Он вспомнил, как Фрэджайл учила его прыгать — она была первой, кто проявил к нему искреннюю заботу… Он был влюблен в нее поначалу, а потом они стали как двойняшки. Им было хорошо тогда… Они вместе работали, вместе отдыхали, вместе изучали новое… Они могли бы покорить все горизонты, если бы Амелия не решила завербовать его. С другой стороны, не сложись всё таким диким образом, Хиггс бы не смог связать себя прочными узами с Сэмом. Они словно все должны были выстрадать свое благополучие: «Страдай, и воздастся тебе!..» — непоколебимая вера творит чудеса. Хиггс понял, что они выплыли из шва, по призрачному прикосновению Ка Сэма к своим внутренностям: они взаимно прижимались друг к другу, оставляя позолоченные следы глубоко на изнанке тела. Он ощутил легкое шевеление их малышки в утробе Сэма, таким образом он знал, что все в порядке… и он надеялся, что дальше так и будет. Стоило ему открыть глаза, и ему пришлось ловить и Сэма, и Фрэджайл — оба были дезориентированы, но его партнер пришел в себя достаточно быстро, а вот женщина выглядела изнуренной. — Черт… Фрэдж, ты как? — разрываясь между потребностью поинтересоваться самочувствием непосредственно любимого, Хиггс всё же нашел в себе желание помочь старой подруге — она и так сделала для него многое. — …Порядок, нам нужно срочно взлетать, — севшим голосом пробормотала женщина, она слабо сжала руку Хиггса, показывая, что справится. Теперь оставалось последнее и самое сложное: схватка за будущее. Сжимая гриф хиральной гитары, Хиггс замер на мостике, его разум затопило образами своего прошлого, и застывший миг чуть не заставил его задохнуться. Его локоть деликатно сжали руки в перчатках, и он знал, что Сэм видит то же самое — чувствует ту же тревожную боль в воспалительных очагах разума. Амелия кивнула ему — негласный уступок со стороны «госпожи смерти». Он с Сэмом наблюдали, как смолодох взмыл в воздух, оборудованный передовым вооружением корабль без труда расправлялся с тварями, давая им фору. "Пора кончать со всем этим безобразием…" Гитара издала тонкий жалобный звук, что мелодией разнёсся по берегу, — Хиггс накинул на себя ремешок, перехватывая орудие возмездия поудобнее.

"Да, детка, давай зажжем в последний раз. Это будет финальный акт нашего прощания с неугомонным прошлым!"

Оба мужчины рванулись по береговой линии пляжа, попутно избавляясь от назойливых БТ. На фоне грозового неба шло сражение иного толка, но от этого было лишь захватывающе. Давно Хиггс так не веселился, это было хорошее стечение обстоятельств: выпустить накопившуюся энергию плюс закрыть все гештальты — прелестное событие. Из пелены куража его вырвал громкий возглас: «Хиггс, сзади!» — Сэм указал на облако пыли, стелющееся по песку. — Вот оно! Я вижу… Решил сначала забросить мне свою игрушку?.. — Хиггс облизнул нижнюю губу, на языке тут же расцвел терпкий вкус: соль, тара и что-то специфическое — освежающе. Он повернулся к Сэму и подмигнул, выкрикнув: «Не переживай, я справлюсь. Смотри, чтобы не переутомиться!» Перехватив гитару, Хиггс оскалился, медленно обходя красного самурая по кругу. Ему не терпелось добраться до своего жалкого пародиста и желательно раскрошить его в хлебные крошки. — Ну что, спляшем, красномордый, — одним точным движением Хиггс пресёк попытку противника нанести удар со спины. Желая сохранить главный запал на «прожарку», коей он наградит двойника, Хиггс сражался лишь вполовину. И даже так он действовал точно, отбиваясь и когда надо отступая, иногда полностью уходя в защиту. Всё же опыт бывшего курьера и многочисленные стычки со всеми возможными гадостями никуда не исчезли. Битва была короткой, но насыщенной. Хиггс даже исполнил театральный поклон, услышав хвалебный выкрик от Доллмэна. — Так… Где призрак? — Сэм неуверенно осмотрелся, «Магеллан» все еще сражался, и, похоже, ничего пока что не было кончено. Несколько бесконечно долгих минут ничего не происходило, а затем волосы у Хиггса на затылке встали дыбом, заискрились от напряжения в теле, и его зрачки, почти золотистые, очертили весь пляж. Взгляд циркадного ока упал на один из монолитов — «меха-Хиггс» терпеливо ждал их. С громким фырканьем Хиггс двинулся вперед, ступая прямо по темным водам океана, и Сэм едва поспевал за ним, крепко вцепившись тому в рукав фирменной куртки.

— Я знаю — вы пришли убить меня, задушить в зародыше, просто за то, что я существую…

И хоть призрак звучал опечаленно, даже смиренно отстранившимся от всего, Хиггс не купился на уловку. Он уже давно не верил в честность незнакомцев: крыса найдет другой способ выудить сыр из мышеловки, чтобы распознать обман. — Давай признаем, что твое существование изначально было обречено… Ты — ошибка случая и смог забраться так далеко просто из-за рокового стечения обстоятельств, — жгучая ярость поутихла, и на ее место выбралась жестокая мораль, так Хиггс разговаривал с теми, кто причинил ему вред и недостоин его времени и ресурсов. В этот момент Сэм чувствует себя неловко и пытается спрятаться за своим партнёром, словно за непробиваемой стеной. Он уверен, что этот разговор почему-то не предназначен для его ушей, ему здесь не место — это не его территория, он меж двух пламень. Его взгляд упал на тонкую полоску света, что постепенно разрасталась, как открытая рана. Золотистая трещина ярко засияла на тёмном куполе неба. Пляж Амелии.

— А… Сэмми-бой наконец-то заметил… Со мной-то вы разберетесь, но что насчет всемирного вымирания?..

Сэм тревожно поглядывает то на Хиггса, то на его непосредственного злобного двойника — они одинаковы лишь с виду, сердцевина у них разительно отличается. Поразительно. — Я уверен, мы что-нибудь сообразим по ходу дела… — Сэм прочищает горло. — На худой конец, сама Амелия может всё откатить… — Сэмми, конечно, прав… Но у меня есть очень душещипательный вопросик: в какой момент мотивация из банальной мести переформировалась в грандиозную «королевскую битву»? — Хиггс скептически оглядел яркую трещину, уже прикидывая в голове, каким образом можно запечатать ее.

— А за это спасибо великолепному Сэмюэлю! Он дал мне бесценную возможность заглянуть в твой разум, Хиггс, и вынуть оттуда кое-что интересное — то, что мне по нраву как деструктивному существу.

Призрак поднялся на ноги и почтительно поклонился.

— Честь и хвала тебе, Сэмми!

Хиггс и Сэм в один миг стали серьёзными и готовыми к сражению, отбросив все шутки и легкомыслие. Оба понимали, что скоро всё дойдет до точки невозврата и действовать нужно уже сейчас: поэтому младший мужчина не медля зарядил тяжелым инструментом по самодовольной роже оппонента — сбив того с верхатуры. И с лёгкой руки началась неразбериха — никогда такого не случалось, и вот опять. Сэм, конечно, использовал много различных орудий самообороны, но драться с хиральным существом стерео-гитарой было в новинку. По крайней мере, они мило играли дуэтом, Хиггс вообще, казалось, был виртуозом в части ритма. Он небрежно, словно играючи, выдает самые мощные рок-риффы, которые Сэм когда-либо слышал. — Давай, Сэмми, я знаю, ты можешь лучше — просто следуй за мной! — Хиггс разыгрывает новую мелодию. — Помнишь, как в той старой «Guitar Hero», что я притащил к нам на древней консоли! Оба весело смеются, пока Сэма вдруг не хватают за горло и не начинают душить. Он испуганно вскрикивает и пытается вырваться. Ему не страшно за себя, он боится, что это может навредить ребенку, а чужие едкие слова только подкрепляют страх: «Ты никогда не увидишь эту драгоценную малышку… Хиггс подарил тебе надежду, тогда я ее заберу!..» Зрение начинает расплываться, а в легких распускаются бутоны из боли и отчаяния, он хрипло зовет любимого, чтобы тот его спас, защитил. Спустя мгновение Сэм опускается на колени, обхватывает себя руками за живот и пытается сдержать рыдания, чтобы отдышаться. Сквозь боль в глазах он силится уловить происходящее вокруг, но пульсирующая агония во всем теле мешает сосредоточиться. Ему трудно дышать. Гул в голове сбивает с толку и пугает. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Раздаётся металлический звук, достаточно громкий на фоне тишины пляжа: призрак роняет гитару из ослабевших рук. — Ты отчаянно пытался стать похожим на меня… со всем этим пафосом и клоунским поведением… — Хиггс заносит оружие высоко над головой, его рефрен навсегда отпечатается на изнанке единого берега, — однако всё, что ты делаешь, — баловство, не достойное никакого проявления. Так что исчезни, жалкое подобие! Сэм вздрагивает от громкого крика, а затем и от прокатившейся по пространству энергетической волны, он медленно отнимает ладонь от лица, и его взгляд падает на растекающуюся лужу смолы, из которой вверх поднимаются позолоченные всполохи. Он обхватывает себя за плечи, сжимая ткань перепачканной ветровки. Ему хочется подойти к Хиггсу ближе, прижаться к нему всем телом, чтобы ощутить знакомое тепло. Но он остается сидеть на полу, не шевелясь, точно как и его партнер. Они встречаются глазами, и Хиггс очень медленно выпрямляется, его тело дрожит от избытка адреналина, с лица капает пот вперемешку с золотыми слезами. Хиггс тяжело опускается на колени перед любовником — гитара небрежно отброшена в сторону, теперь приоритеты сменились в передний вектор.

"Видишь, Сэмми, я выполнил свое обещание… Теперь все наладится…"

Словно в него вдохнули новую жизнь, Сэм протягивает руки заключая любимого мужчину в объятия. "Да… Ты молодец, я так горжусь тобой… Я всегда буду помнить твою доброту ко мне, то, что ты даришь только для меня… Спасибо… Спасибо…" Постепенно мрак над их головами рассеивается, уступая место яркому золотистому сиянию. Разрушенные монолиты смываются чистыми волнами океана, пена поднимается над водой, красиво переливаясь в свете. Хиггс вздрагивает от прикосновения к своим волосам — его тело помнит эти изящные руки.

Амели…

Женщина осторожно перебирает его волосы, он почти чувствует ее благодарность: Хиггс всегда знал, что Амелия не просто так позволила ему сохранить и приумножить свои силы — она сделала это в качестве одолжения на будущее. Теперь она действительно удовлетворена. — Все в порядке, Сэмми, я думаю она пришла попрощаться… — Хиггс звучит спокойно, голубые глаза слегка переливаются подобно тихому течению. Он немного ёжится, когда женщина обнимает Сэма, с материнской заботой дотрагиваясь до его живота, скрытого под одеждой, — она знает и желает облегчить положение, насколько это в ее силах. Хиггс поднимается на ноги, вытирая всю грязь с лица, когда его чуть не подбрасывает в воздух, и он круто вертится на месте, желая понять, кто еще пришел на эту «торжественную» встречу попрощаться. — Фрэдж… ох, неужели? Мне следовало догадаться… — Хиггс не плакал, как обычно, но его сердце, преданное только одному человеку, тосковало по утраченной подруге. — Значит мы прощаемся здесь?.. Женщина кивнула, ее губы подернула легкая улыбка, она приобняла мужчину за плечи, положив голову тому на грудь. — Всё будет хорошо. Вы с Сэмом никогда не будете одиноки. А пока вы храните воспоминания обо мне, я тоже буду жить внутри вас, — Фрэджайл звучала так… смиренно, — я чувствовала себя ужасно из-за того, что не смогла уберечь Лу… но теперь вы сможете вырастить ее как и подобает родителям: вы увидите, как она появится на свет, как будет расти и взрослеть — вы проживете всё это вместе. Хиггс лишь кивал, пытаясь унять сердцебиение. Ему так много хотелось сказать, так много ещё предстояло сделать… Он хотел искупить свою вину перед Фрэджайл, но теперь это были лишь воспоминания и несбывшиеся надежды. — Позаботься о Сэме… Пусть он больше никогда не усомнится в себе, — женщина отпустила его, оставив после себя чувство вечной тоски и слабой надежды. — Я верю, что вместе вы со всем совладаете. Передай привет Лу, пусть она растет счастливой и беззаботной… Образ Фрэджайл, стоящей в свете золотого солнца, еще надолго останется в памяти Хиггса, и, может быть, он сможет скрывать его от Сэма достаточно долго, пока рана об утрате не затянется. Хиггс закрыл глаза падая прямо в шов. Очнулся он уже на обычном пляже, без всяческих излишеств, ничего, кроме песка и бескрайнего океана — спокойствие и умиротворение. Сигнальная мелодия оповестила его, что DHV «Магеллан» готов забрать их отсюда. Наблюдая, как корабль аккуратно приземляется на землю, он никак не мог отделаться от мысли, что всё это ему уже доводилось пережить. Возможно, один из снов косвенно указывал на это, а может, это лишь игры разума… Хиггс никогда не узнает, да это и не нужно. Всё, что он знает, это то, что Сэм и Лу будут в порядке, и они смогут вернуться к семейной жизни, как и хотели, — и для Хиггса этого хватает сполна. — Наше пребывание здесь подошло к концу, пора возвращаться, — он бережно поднимает тело Сэма и медленно направляется к открытому люку корабля. Все, разумеется, были в курсе положения дел Фрэджайл, и Хиггсу хотелось бы обидеться на них, особенно из-за того, что Сэм ничего не знает, но он решил не торопиться. Сначала им нужно вернуться с пляжа. Открыть тяжёлые веки после долгого сна — задача не из простых, но Хиггс всё же приходит в себя. Его взгляд сразу же падает на партнёра, который лежит у него на груди. Маленькое существо, похожее на только что окуклившуюся бабочку, порхает по каюте, их прозрачные крылья издают еле-еле слышный звук. Одно из этих насекомых нежно касается лапками лица Сэма, и его веки начинают подрагивать. Сэм открывает покрасневшие глаза, медленно принимая сидячее положение, он опирается руками о грудь любовника, впиваясь в того взглядом, говорящим о том, что им нужно поговорить. Не сопротивляясь, Хиггс качает головой в сторону их каюты, и они оба встают, чтобы уйти: Сэм на мгновение замирает над телом подруги, испуская влажный вздох — без слез, но на тонком краешке. Дайхардмэн уверенно кивнул, и Хиггс последовал за Сэмом. В их тесном помещении стоит безмолвие, которое кажется даже чрезмерным: нет ни единого звука, способного нарушить эту тишину. Однако стоит двери плотно захлопнуться, как комната наполняется шумными всхлипами, сначала очень деликатными, а затем более громкими и несдержанными. «Всё, к чему я прикасаюсь, я теряю…» — надрывный шепот Сэма слишком отчетлив в вакууме каюты. Хиггс качает головой, его движения мягкие и бережные. Он обнимает Сэма, и они сидят на полу, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Это похоже на их собственный танец, неспешный и интимный. «Люди приходят и уходят, Сэмми, знаешь, скольких я потерял в свою юность?.. Слишком много, чтобы считать… Не разжигай вину за то, что никак не можешь контролировать, просто живи ради себя… — Хиггс оставляет несколько чувственных поцелуев любимому, — а я буду рядом… всегда…» Старший мужчина молчит, его душа полна грусти. Ему сложно принять ту действительность, которая разворачивается перед ним: сначала его ставил Дедмэн, затем Фрэджайл с Лу… А теперь он будет вынужден строить новую жизнь на костях старой. По крайней мере, во всем этом дерьме есть проблеск призрачного счастья: Сэм и правда больше не одинок — Хиггс будет составлять ему компанию в любом ближайшем будущем. — Я… Я хочу подышать свежим воздухом… — Сэм быстро смаргивает слезы, поднимаясь на ноги, — Хиггс, его покорный слуга, следует за ним к выходу. На улице, очевидно, только прекратился затяжной дождь, и на небе расцветает яркая радуга. Воздух насыщен и пахнет еле уловимым петрикором. Лицо Сэма обдувает легкий ветер, и он прикрывает глаза, вдыхая воздух полной грудью. Он поглаживает ладонью живот — его губы кривятся в улыбке, стоит малышке пошевелиться. — И все-таки я был прав… — не открывая глаз, Сэм чувствует замешательство партнера. — Лу технически была с нами на протяжении всего путешествия… Просто всё сложилось не совсем так, как мы ожидали. Хиггс хмыкает, закидывая руки за голову, подставляя лицо полуденному жару Австралии. Он смотрит на бесконечно простирающийся горизонт и полную неясность, что таится по ту сторону. В этом есть нечто волшебное, словно там, за вуалью, таится новый, никем неизведанный мир. Хиггс знает это чувство: лиминальность — переход от старых устоев к чему-то совершенно новому, как будто он выходит из темного подвала навстречу яркому солнцу. Наступает новая эра, и им также предстоит перейти в новый этап жизни. Влюблённые стоят на пороге важных событий в своей жизни, и пока они вместе, день будет сменяться ночью, а после дождя всегда появится радуга, напоминая им о красоте простых вещей. В каждом путешествии есть свое начало и конец, но самое ценное — это то, что происходит между ними.