Спектромантия в мире пара и магии.

Наконец долгожданная карета приехала за Риной, и всего через несколько часов она была дома, где её встречали те же, кто провожал в прошлый раз, если не считать пары слуг, которые пропали или стали прозрачными. Среди них, помимо отца, чья борода немного поросла сединой, можно было приметить её брата и сестру, которые, в отличие от неё, значительно прибавили в росте так, что голова Виталия могла бы упереться в грудь того, в кого переродилась его подруга по несчастью, а его шестнадцатилетняя сестра и вовсе могла играться с ним как с большой куклой, чему он был бы уже не рад, так как за те пять лет, пока они не виделись, та успела обрасти формами, а её взгляд, подобный тому, как хищник смотрит на добычу, заставил его на секунду вздрогнуть. Мог ли это быть глюк от чересчур быстро прокачанного восприятия или предчувствие реальной беды, предстояло лишь узнать. — Ну что, Риночка, расскажи, как тебе у бабушки жилось, — начала интересоваться богиня, исполнявшая функцию его матери. — Чему научилась? Как уровень подняла? — Да вот так, — Виталий мысленно призвал таблицу, от заголовка которой у всех округлились глаза. — Двадцатый уровень? — первым произнёс гостивший у них трёхглазый жрец. — Двадцатый… уровень… в десять лет… — Ну да, двадцатый. А что? — О, юное дитя, неужели ты не знаешь? Не каждому дано достичь двадцатого уровня в двадцать, а то и в тридцать лет, а ты смогла к неполным одиннадцати годам, — продолжил восхищаться священник. — Какое восприятие, какой интеллект, да и удачи тебе не занимать, и выносливость ты умудрилась прокачать до средней, хотя у тебя на это стоит ограничение, и вдобавок ты смогла чудесным образом где-то найти способности, которые слишком высоки для твоего уровня и недоступны твоему классу. О, господь мой Уризен, я вижу, я чувствую твой свет в этом прекрасном создании. Прошу, присоединяйся к нашей церкви, и станешь ещё сильнее. — Нет, спасибо, дяденька, — отыгрывая ребёнка, ответил Виталий. — Бабушка сказала, что теперь мой бог — это Серех и что теперь я говорю с ним с миром мёртвых и миром живых. — Ах, я совсем забыл, что и вера у тебя выше среднего. Какая досада, что бог смерти держит тебя в своей костлявой руке. Но знай, храм Уризена обладает всеми знаниями и силами, чтобы ты могла передумать. — Он не врёт, — прошептала на ухо Минако, — эти глазастые реально могут разорвать твою связь с богом, так что будь осторожнее. — Спасибо, — произнёс Виталий, а затем вспомнил, что Минако здесь видит и слышит только он. — Кхм… то есть спасибо, откажусь. — Подумай, девочка, подумай. — Ятоджи, отстань от моей дочери! — изобразила возмущение архижрица, сверкнув своим жезлом. — Если будешь и дальше к ней лезть, то тебе против меня никакие молитвы не помогут. — Понял, простите, храни вас Уризен и Аштар, — в панике ответил трёхглазый, а затем подбежал к паромобилю, у которого ещё не остыл мотор. — Давай, езжай быстрее, дорогу покажу. Боясь гнева Айши, как на небе, так и во плоти, он сразу вручил извозчику одну золотую монету, после чего машина на всех парах помчалась как можно дальше от особняка. — Эй, а чего он удивился так с Ви… то есть со статов Рины, — выразил своё возмущение Рен, — у меня вот тоже почти восемнадцатый уровень, да и у Рейки почти двадцатый. — Между семнадцатым, девятнадцатым и двадцатым уровнем может быть большая пропасть, — возразила старшая сестра, имя которой было Рейка. — Как ты мог понять, с поднятием уровня сила растёт не линейно, а по гиперболе. Вот так. — Да что за глупости, — глядя на остаточный след от нарисованной в воздухе гиперболы, отмахнулась Татьяна. — Да я изобью этого слабака… слабачку в два счёта. — Ты так уверен? — холодно, с ноткой насмешки, усомнилась Рейка. — Как насчёт устроить дуэль в той комнате, которая раньше была залом для тренировок? — Неплохая идея, — произнёс отец семейства. — Перед поступлением в академию вам было бы неплохо потренироваться в самообороне. Что думаешь, дорогая? — Всецело поддерживаю. Уверена, у наших маленьких детишек есть чем похвастаться друг перед другом. Не зря же мы их отправляли учиться своему мастерству все эти пять лет. — Да, дядя меня каждый день тренировал, — достав из петли за спиной и взяв на изготовку боевой шест, произнёс Рен. — А ты готова получить этой палкой промеж булок, а, сестричка? — Не готова, да и не буду, — Виталий рассчитал достаточно маны, чтобы её хватило на атаку рогатым псом. — Дениска, фас! Вмиг перед глазами всех возник сгусток маны, принявший форму собакоящера, что следом сделал рывок и хотел уже вцепиться в глотку его «брата», но того спасла рефлекторно поставленная стойка, рассчитанная как раз на нападения боевых тварей. Однако прыжок был совершён с такой силой, что оппонент был сбит с ног и вынужден был удерживать пасть и отталкиваться лёжа, в то время как хозяин призрака закрыл один глаз, принявшись за более тонкий контроль своей марионетки. Воспользовавшись тем, что паладин занят пастью, Виталий задействовал одну из передних лап, чтобы расстегнуть ремень, а затем и спустить штаны, а вместе с ними и обмоченные трусы, надеясь, что его противник испугается того, что пёс начнёт использовать его в качестве суки, что и случилось, вот только в этот раз всё пошло малость не по плану. Активировав способность, дающую ей усиление во время резкого чувства страха, Татьяна пропустила через шест достаточно сильный магический заряд, чтобы аннигилировать собаку, а затем поднялась и уже готова была бежать наказывать сестру, как тут же упала, забыв, что штаны её были всё ещё спущены. — Да я тебя… — Татьяна была уже готова забить насмерть своего оппонента, как их обоих окружил купол из воздуха. — Достаточно, — произнесла Рейка, — спасибо, дяденька. Нет смысла сейчас продолжать дуэль. Лучше потренируйтесь и начните её послезавтра. — А почему послезавтра? — не поняла Рина. — Потому что завтра у меня день рождения. — Эй, это не повод… — начал Рен, но тут же осознал, что его доводы в данный момент никого не волнуют. — Ладно.

***

Семнадцатилетие старшей сестры попаданцев отметили пышным пиром, каких Виталий не видел или не помнил раньше. После бабушкиной стряпни даже самая непереносимая ранее еда казалась ему пищей богов, и не только потому, что он сидел рядом с живой богиней, а с ещё более прокачанными вкусовыми рецепторами: он чувствовал, будто употребляет какие-то запрещённые вещества, ведь не может простая еда в его сознании быть настолько вкусной. Помимо еды, за столом было много близких и не очень родственников, которые говорили каждый о своём, обсуждая как быт, так и новости, о которых, как оказалось, здесь узнавали не только из газет, но и из недавно изобретённого «кристаллофона», являвшегося неким аналогом радио, которое вместо электричества использует ману, накапливаемую особыми кристаллами. От этого в голове Виталия пронеслось воспоминание из детства: как он ещё в той жизни ездил с родителями к бабушке, у которой телевизор частенько не работал, отчего ему приходилось весь день слушать сначала её радио, а затем и программу, встроенную в тогда ещё кнопочный телефон. Может, когда его теперешний отец раскошелится на покупку такого устройства, в их доме будут звучать голоса не только местных живых и мёртвых, но и тех, что живут за сотни, а то и за тысячи километров от его дома, и жизнь его будет ещё веселее от понимания, что происходит на Эльфийских островах или что поели на завтрак правители империй людей или зверолюдов, каких животных и какие новые земли они открыли во время экспедиции через Южный Пояс. Об этом всём говорили те, кто сидел за столом, всё больше подогревая его интересы, будто бы он был персонажем игры с огромным открытым миром, что, по сути, так и было. Всё это его заботило гораздо сильнее предстоящей дуэли с сестрой-братом, особенно с осознанием того, что у него было припасено пару усиливающих зелий и, на худой конец, призрак Минако, который может добыть ему победу одним ударом или, в крайнем случае, свести всё к ничьей. Лишь одна его старшая сестра была заинтересована в его подготовке к предстоящей битве, а потому жестом позвала к себе, как только застолье было окончено.