Спектромантия в мире пара и магии.

Отдохнув и слегка восстановив ману, ученики направились на следующее занятие, где встретились с учениками некоторых других факультетов, каждый из которых был ведом своим фамильяром. На удивление, следующий урок был намного легче предыдущего, если не считать надобности писать на выданных листках при помощи чего-то, напоминавшего карандаш с выдвижным грифелем, который заправлялся маленькими стержнями из местных прессованных «чернил». Для Виталия было удивительно то, что здесь не говорили о правилах пунктуации, спряжениях, согласованиях и прочих наукообразных терминах, которыми его пичкали в школе, а сразу диктовали обрывки текста из какого-то произведения местной художественной литературы. Когда же все сдавали листы, преподаватель начинал читать их содержимое, останавливаясь, когда ученик совершал ошибку, и кто-то другой должен был её назвать, иначе предмет не закончится. После проверки первого листа на проверку шёл второй, и всё повторялось, но уже на других ошибках. Таким образом было проверено порядка восьми десятков работ, и большинство учащихся где-то да допускало оплошность, если не в плане грамматики, то в плане пунктуации. — Всё, урок окончен, — отложив последний листок, сказал очередной гибрид человека и эльфа. — Я надеюсь, каждый из вас начнёт понимать, каково это — совершать ошибки и замечать ошибки других. А сейчас я откланяюсь и повезу ваши каракули на переработку. Планшеты можете забрать себе. После этих слов он уложил все работы учеников в небольшую тележку, а затем вместе с фамильярами поспешил удалиться. Ученики же встали из-за своих парт и, прихватив подаренные блокноты, тут же последовали за своими проводниками. Может быть, маны они не потратили, однако чувствовали сильное моральное истощение от долгой монотонной работы.

***

Следующим уроком был местный аналог общей биологии или же природоведения, преподавателем на котором был тот, кого в мире Виталия принято было называть гномом или карликом, однако рост его был ощутимо выше тех представителей его расы, что попаданцу посчастливилось увидеть в дирижабле, а затем и на улицах столицы, где гномы, как и другие нелюди, были всё ещё огромной редкостью. Впоследствии его догадки о происхождении полугнома подтвердились. — Доброго дня, детишки, — обратился к ним басом широкий рыжебородый мужчина. — Зовут меня Гинзо из рода Карлсбергов. Отец мой землелюд, а мать — человеческая женщина, а сам я по классу элементальный маг, и сейчас расскажу вам о том, что выходит из элементов воды и земли, или, по-другому, почвы, а именно — о жизни. Не о своей жизни, конечно, вы о ней ещё наслушаетесь, а обо всей жизни в целом, начиная с простейшей миазмы и заканчивая вами и мной. Так, с чего бы начать… — используя магию воздуха, полугном притянул к себе сосуд с полупрозрачной жидкостью, а затем продолжил, отпив чуть-чуть её содержимого: — Так, а с чего вообще началась жизнь? Кто знает? — Боги создали семена жизни и посадили их на нашу планету, — произнёс один из учеников с факультета жречества. — Да, было дело, — отложив сосуд, продолжил преподаватель. — Богам было скучно просто создавать планеты, и они решили заселить их кем-то, кто мог бы на них жить. Сначала это была вроде плесень, затем они добавили туда червей, а потом уже и водоросли, которые потом стали кустами, деревьями и прочей зеленью, а черви развились в нас, правых разумных сынов почвы, а потом пошли эльфы, люди и прочие твари, а потом они стали смешиваться, и появились такие, как я. — Эй, не пизди на моих предков, — вскочила из-за парты Раннивейг. — Я чистокровный красный волк, у меня в роду не было голожопых обезьян! — И у меня! — возразил другой зверолюд. — У меня тоже! — подхватил за ним третий. — Мо-олча-ать!!! — громко возразил Гинзо, усилив свой голос магией звука. — То, что ваши предки не перемешались, не значит, что у всех так. Я имел в виду, что в последние пару веков стало появляться очень много гибридов, во многом из-за прекращения конфликтов и начала сотрудничества между государствами людей и зверей, а также установления торговых связей с народами Южного Горного Пояса и Великой Южной Пустыни, отчего к нам повалили всякие ушастые и шерстистые. Не то чтобы я был против, но от некоторых у меня прямо начинает скакать давление. Эх, терпим, карлики, терпим… Полукарлик достал небольшой флакон из зелёного стекла, содержимое которого тут же опустошил, запив тем, что было в первой стекляшке, а затем снова продолжил урок, повторив подобную процедуру ещё два раза, пока наконец не объявил об окончании занятия. Глядя на него, Виталий смог припомнить двоих своих преподавателей, которые так же злоупотребляли алкоголем и могли простить все долги за бутылку турецкого коньяка, однако даже они находили в себе силы не пить на парах. По крайней мере, ему так казалось.

***

После четвёртого урока ученики отправились на обед, а затем после трапезы — отдыхать в свои общежития, где, со слов Саториэль, они должны были морально подготовиться к следующим четырём предметам, после которых будет ещё четыре, и так в общей сложности по двенадцать уроков каждый день, не считая двух с половиной выходных из десяти дней, которые, согласно местному временному исчислению, составляли неделю. Виталий сидел на кровати и старался не делать резких движений, пока на его плечах были руки темнокожей эльфийки, дух предка которой в данный момент помогал ему поскорее восстановить запасы маны. Конечно, рост и пропорции её тела условно подходили под его стандарты лоли, однако он особо не питал желания заняться интимной или любой другой близостью с женщинами другого цвета кожи, однако само её прикосновение ощущалось приятным покалыванием. — Благодарю, — произнёс он в тот момент, когда Нурия убрала руки с его плеч. — Прости, что отняла так много маны. — Нет, не стоит, — преодолев стеснение, отмахнулась она. — Это мой долг… Я обязана это делать. — Не переживай за неё, — вместо Айгюль начала пояснять Минако. — У неё есть способность, позволяющая тратить в несколько раз меньше маны на восполнение чужой и исцеление союзников, но взамен она имеет ограничение на прокачку половины показателей и невозможность выучить многие боевые навыки и заклинания. — Госпожа Ходжо, вы у нас прям ходячая вики… то есть энциклопедия, — похвалила её подслушавшая их Элиз. — Вы, наверное, и об академии всё знаете, да? — Огорчу тебя, но об этой дыре я знаю совсем немного, — вновь облокотив грудь на голову Рины, ответила ведьма. — Если хочешь, могу рассказать тебе, как мы подшучивали над Валакасом, когда он ещё не стал местным главой. — Да, было дело, — подал голос Рагнар, утерев скупую мужскую слезу, — помню это как вчера. Вы не представляете, как у него полыхало под хвостом просто от одного нашего присутствия. — Нам бы лучше узнать, какие у вас были уроки, — вмешалась в их разговор Миу. — Какие-какие? Скучные, — не дал вразумительный ответ дух волка. — Гораздо веселее было отражать нападение этих выродков. — Вы о прокажённых? — О них самих. Один раз камень с заразой упал прямо на стену. Мы с ребятами должны были ховаться по подвалам, но не стерпели, и Мина-тян жахнула по самому здоровому. — О, ты вспомнил, как называл меня Мина-тян? — следом обратилась к нему Минако. — Это так мило. — Чего милого-то? Мина-тян ты от того, что чуть что делаешь «бум». — Хочешь, я и сейчас сделаю «бум»? — Не думаю, что это хорошая идея в узком закрытом помещении, — пробормотала Якуй себе под нос. — Впрочем, меня всё равно никто не послушает. К счастью для всех, Минако не стала воспринимать слова старого друга близко к сердцу, отчего женское общежитие осталось в целости и сохранности, но Элиз с Якуй всё же поспешили сменить место дислокации на душевую, где сидели аж до самого прилёта глаза Саториэль, целью которого было возвестить о начале второй трети учебного дня.