Спектромантия в мире пара и магии.

Скрываясь от угрозы, исходящей с самих небес, ученики и часть преподавателей Академии поспешили укрыться в бункерах, что уже более чем полвека служили в качестве складских помещений, но сейчас вновь стали исполнять свою изначальную задачу. Поскольку мест явно не хватало для шаманов, поспешивших за ними паладинов и тёмных жрецов, преподавателями было принято решение вынести из склада всё содержимое и забаррикадировать им все три прохода, дабы выиграть хоть немного времени, чтобы они могли подготовить заклинания, которые точно отправят отродья Красной планеты в Царство Сереха. Работа шла упорно: паладины активно таскали тяжёлые мешки и ящики, будучи в поле магического круга усиления пониженной гравитации; шаманы использовали духов, а тёмные жрецы — демонов, не знавших усталости, пока их хозяева соблюдают договоры с ними и подпитывают их своей маной. Завершающим же штрихом был барьер, возведённый крылатой женщиной, которая перед этим давала урок паладинам по азам наступательной и оборонительной магии, уровень которой переваливал за 50. — Ханни, ты точно хочешь держать такой барьер? — поинтересовался преподававший у тёмных жрецов полуэльф. — Ты могла бы просто наложить его на пневмодверь. — Перестань меня недооценивать, Гандурас, — бросила в ответ крылатая. — Сила, что дают мне небеса, гораздо больше той, что продали тебе силы тьмы, а крыльям нужно много простора. — Ну, как знаешь. — Полуэльф резко обернулся и, эффектно махнув прядями чёрных волос, отправился в бункер вместе со всеми остальными.

***

Спустя некоторое время после того, как, убедившись, что все зашли, Корусу закрыл пневмодвери, в бункере воцарилась гробовая тишина. Лишь некоторые ученики, сидевшие на оставшихся ящиках и мешках, нарушали её, перешёптываясь между собой как можно тише, дабы шум их разговоров не мог заглушить звуки падения барьера и ломки баррикад, а также, возможно, шум, который могли издавать инопланетные вторженцы, ползая по трубам, служившим для вентиляции. — Эй, Якуй, — прошептав и затем толкнув однокурсницу, начала Раннивейг. — Яку-уй. — Чего? — фыркнула сиреневолосая. — Эти вот, — волчица ткнула в тёмных жрецов, — случаем, не твои родичи? — Нет, не родичи, — прошептала в ответ токсичная дева. — Никто из них мне не родственник. Я их даже не знаю. — А почему они все выглядят как ты? — подметив общую схожесть и их мрачную одежду, спросила она. — Ты, часом, не ошиблась, когда пришла в нашу общагу? — Нет, не ошиблась, ведь мои духи — это не демоны и не фамильяры, — Якуй дыхнула в сторону Раннивейг, отчего та слегка вздрогнула. — Ещё вопросы, Ранни? Волчица хотела возразить, что так её могут называть лишь члены её стаи, но что-то заставило её будто бы проглотить язык, отчего она жестом показала, что ей больше ничего не нужно, и начала затем медленно отходить от заклинания лёгкого устрашения. К тому моменту, когда духовный яд перестал действовать, та, против которой он был использован, уже успела забыть, о чём она спрашивала пару минут назад.

***

А в это время Виталий и Элиз сидели под небольшим звуконепроницаемым куполом, который наложила на них Минако, и обсуждали то, что ранее происходило с ними в прошлой и в этой жизни. — Я правильно поняла: ты шесть лет учился на журналиста, чтобы потом всё бросить и жить за счёт донатов на стримах? — Да, есть такое. А что? — Бывает. Даже у нас в Канаде бывает тяжело найти работу после того, как отучишься по специальности, но я всё же собиралась поступить в колледж. — А почему не поступила? — Да вот, попала в аварию и оказалась тут. — Грузовик сбил? — вспомнив клише некоторых аниме про попаданцев, решил предположить он. — Не помню, может, и грузовик. Я ехала в такси, а затем услышала резкий звук торможения, а затем — тьма, и вот уже передо мной та леди в белом. — Айша. — Да, кажется, так её звали. А тебя сбил грузовик? — Нет, переехал трамвай, — Виталий сделал короткую паузу, чтобы указать на одного из учеников Факультета Паладинов. — Вот он, а точнее — она. Нас переехало вместе, и богиня сделала нас братом и сестрой, как бы кринжово это ни звучало. — Да, мне кажется, поместить мужскую душу в женское тело — это довольно жестоко. Не знаю, как у вас там в России, но у нас довольно часто можно встретить транссексуалов или трансгендеров, многие из которых — глубоко несчастные люди, которые не могут до конца понять, мужчины они, женщины или ни то ни другое. — А у вас там разве не принято считать, что быть трансом — это хорошо? — Может, кто-то считает, но я нет. Для меня нормально быть женщиной ровно так же, как для мужчин — быть мужчинами, если это не вредит женщинам. Но если ты хочешь оставаться женщиной, то я не против, только не надо обесценивать проблемы биологических женщин и использовать женское тело для того, чтобы приставать к другим женщинам. Даже лесбиянки такое не любят. — Об этом надо было предупреждать ещё тогда, когда мы вместе ходили в душ. — Но ведь это был просто душ, и вообще, я не умею читать мысли, потому не могу осудить тебя за то, что ты воображал, когда видел меня голой. — Но ты сама видела меня голым. — Это не считается. Я ведь сама женщина, потому могу на такое смотреть без зазрения совести. Я не испытываю влечения к маленьким голым девочкам, которым даже нет шестнадцати. — Не врёшь? — Рина схватила её за рукав и указала на другого паладина. — Готова сказать это перед трёхглазым? — Не вру, отвали, — оттолкнув мужчину в женском теле, ответила она. — Я разве что буду любоваться на девочек в красивых нарядах. Они будто маленькие живые куколки. — Так вот какое у тебя извращение, — подметила встрявшая Минако. — Думаю, тебе бы понравилось у нас в Японии. Кстати, если вы не забыли, на этой планете год длится на пару времён дольше, чем на нашей Земле, потому через пару лет вам вполне можно выходить замуж и начинать рожать детей. — Рожать детей? Что? Я не хочу! — запаниковал Виталий. — Это же как вынашивать в себе большого инопланетного паразита, который разорвёт твоё очко нахрен. — И я тоже пока не хочу, — прижавшись к нему, следом ответила Элиз. — Я, конечно, планировала завести детей, но не в четырнадцать лет же. — Не бойтесь, это в Японии мне пришлось родить в пятнадцать, здесь же с местными лекарями у меня не возникало с этим проблем и в тридцать, и в сорок лет. Хвала местным богам и святым духам. — Нет, я всё равно не хочу рожать. Надеюсь, что смогу стать мужчиной до того, как меня трахнут и обрюхатят. — Эй, это звучит слишком грубо, — Элиз слегка передёрнуло от навеянных мыслей. — Пожалуйста, давай сменим тему. О чём ещё можно поговорить? — Не знаю, — Рина пожала плечами. — Может, об этой твоей Куруми? — Не «этой моей», а моей дорогой Куруми. Она ведь тоже живой человек… когда-то была, — владелица прозрачной горничной демонстративно её призвала. — Куруми, пожалуйста, расскажи Рине о себе. — Добрый вечер, моя госпожа. Мне особо нечего рассказать леди Рине. Я уже полтора века служу роду своим госпожам как дух-телохранитель. Конечно, среди их рода нет великих героев, как госпожа Минако, однако они верой и правдой служат благородным кланам нашей Великой Империи, так же как я сейчас служу ей. — А как ты стала боевой горничной, а потом призраком? — Я не вправе разглашать эту информацию. Нас готовили в секретном учреждении, о котором вам с моей госпожой лучше не знать. Скажем так, я ценой своей жизни защитила одного из предков моей госпожи, а тот так любил меня, что сделал меня своим духом-хранителем и впредь завещал охранять его потомков, — Куруми еле сдерживалась, чтобы не начать лить слёзы. — Прошу вас, не надо ещё раз спрашивать, а то мне становится всё больнее каждый раз, когда мне приходится это вспоминать. — Не будем, — высказалась за Виталия хозяйка духа. — Прости, мы не хотели. — Да, я понимаю. Вы просто не могли знать об этом. Их разговоры были прерваны треском барьера. Действуя на опережение, Корусу-сенсей выкинул револьвер и, разрядив два патрона по абоминациям, приготовился выстрелить на звук. — Бронебойно-фугасный! — выкрикнул он заклинание, а затем вдавил спуск, и в тот же момент в одной из труб образовалось два отверстия, за которыми последовал звук взрыва, вызвавший писк и боль в ушах у тех, кто не успел открыть рот. Те, кто сидели ближе, чуть не были политы дождём из биологических жидкостей пришельца, если бы Гандурас, предвидев манёвр коллеги, не поставил над ними щит. — Контакт с любой частью Скверны опасен, — прокомментировал полуэльф. — Кто может помочь сжечь его останки? — Я могу, — Виталий быстрее всех пришёл в себя, так как был огорожен барьером. — Хонока, твой выход! И в этот момент над барьером появился призрак охотницы-пиромантки, заклинание которой позволило тут же расправиться с указанной целью.