Пока луна не уснёт — глубже.

Хван Хёнджину было пятнадцать, когда он открыл для себя порно. Это происходит случайно, честное слово. Зловещий ролик из какого-то хентай-аниме мигает на него с открытой вкладки в «Твиттере», пока он просматривает платформу со своего дурацкого аккаунта, который он завел, чтобы знакомиться с другими фанатами «Наруто». Он хмурится, широко раскрыв глаза от недоверия, и поначалу, возможно, даже испытывает отвращение, но не может оторвать взгляд от героини, которая визжит и извивается каждый раз, когда мужчина входит в нее своим дурацким большим мультяшным членом. Его щёки заливает густой румянец, но в животе возникает незнакомое чувство, а маленький член дёргается под пижамными штанами с логотипом «Ван Пис». Он сглатывает и дважды проверяет, заперта ли дверь, прежде чем открыть новую вкладку на ноутбуке. Он проводит долгие часы, просматривая веб-страницы, смотря порно и яростно краснея, не зная, что делать со своими руками, слишком смущённый, чтобы прикоснуться к болезненной эрекции. Прошло полгода, а он уже подсел: дрочит почти каждый день, потребляет всё больше контента для взрослых и медленно, но верно избавляется от смущения. Он пытается убедить себя, что это нормально, что у всех подростков его возраста гормональный фон нестабилен, что все его друзья дрочат и смотрят порно. В этом нет ничего особенного. Однажды Йеджи, его сестра-близнец, застаёт его с рукой, засунутой в боксеры, и глазами, прикованными к экрану ноутбука. Она вскрикивает от отвращения, но больше ничего не говорит. Они не обсуждают это, и она не рассказывает родителям, поэтому Хёнджин считает, что всё в порядке. Что с ним всё в порядке. Ему почти шестнадцать, когда он впервые мастурбирует. Честно говоря, это не должно было стать неожиданностью. Все чаще и чаще он ловит себя на том, что больше внимания уделяет актерам-мужчинам, чем актрисам, жадно разглядывая их мускулы, сильные руки и эрекцию, от которой у него текут слюнки. Он представляет себя на месте женщин, которых наклоняют и насилуют, и его щеки горят от стыда, но мысли опережают его. Он с любопытством ищет гей-порно в Твиттере, и ему сразу же везет. Он понимает, что пути назад уже нет. Он делает это впервые, используя в качестве смазки лосьон с алоэ, а на кровати разложено его полотенце с плюшевым мишкой. Это непривычно, ново, незнакомо. Но он любопытен и полон решимости, поэтому проникает глубже, добавляет ещё один палец, нетерпеливо двигает ими, пока они не задевают простату, и он не начинает стонать, уткнувшись в подушки, и обильно кончает себе на живот. С тех пор он делает это каждый день, каждую ночь, отчаянно трахая себя, и ему кажется, что он рождён только для этого. Ему шестнадцать, когда его отец теряет работу. Внезапно у него не оказывается денег на карманные расходы, чтобы купить новые фигурки гундам и товары с символикой аниме. Более того, у него даже нет денег, чтобы купить себе шоколадку в школу. Он почти каждый день слышит, как родители ссорятся на кухне, и видит, как мама плачет в ванной. Отец начинает тратить всё больше и больше оставшихся денег на алкоголь, срывается на маму, а однажды чуть не ударил её. Отключают горячую воду, ему приходится принимать ледяной душ, и его слёзы обжигают щёки под струями холодной воды. Его маме приходится продать свой ноутбук, и она начинает пользоваться ноутбуком Хёнджина, так что внезапно у него становится меньше времени на удовлетворение своих гормональных потребностей. Однажды она приходит к нему со слезами на глазах и крепко обнимает его, шёпотом целуя в макушку. Когда Хёнджин спрашивает, что случилось, она лишь качает головой и дарит ему болезненную, но тёплую улыбку. Позже, когда она возвращает ему ноутбук, он понимает, что не закрыл вкладку «Твиттер» с его любимым видео, на котором двое мужчин делают друг другу минет. Ему шестнадцать с половиной лет, когда он застаёт своего отца в постели с другой женщиной. Занятия закончились раньше, чем он ожидал, и он взволнованно бежит домой, надеясь побыть в одиночестве и отчаянно молясь, чтобы его отец был в баре со своими друзьями. Хёнджин понимает, что он не в баре, когда проходит мимо спальни родителей и слышит скрип кровати, громкие стоны женского голоса, тихое ворчание и ругательства отца. Дверь слегка приоткрыта, и он со слезами на глазах заглядывает внутрь и видит, как его отец занимается сексом со своей бывшей секретаршей. Именно тогда он перестаёт верить в любовь. Он рассказывает об этом маме, но она ему не верит. Он рассказывает об этом Йеджи, но она тоже смотрит на него так, будто он сошёл с ума. Они оба яростно защищают его отца, и Хёнджин проводит много ночей, заливаясь слезами. С разбитым сердцем, обиженный и в целом озлобленный, он перестаёт разговаривать с отцом. Когда он всё-таки заговаривает, то ведёт себя грубо и неуважительно, поэтому, даже когда отец устраивается на новую хорошо оплачиваемую работу, Хёнджин больше не получает карманных денег. Все его друзья живут лучше, чем он, и вскоре ему уже не хочется проводить с ними время. Он ходит в школу, но у него пропадает всякое желание учиться. Он с трудом справляется с заданиями и получает плохие оценки. Большую часть времени он проводит в одиночестве, особенно ночью, когда он может зайти в Твиттер и удовлетворить все свои желания, лаская себя до тех пор, пока не начинает плакать. На свои скромные сбережения он покупает в секонд-хенде розовую клетчатую юбку, а на базаре — белые кружевные трусики. От вида его спермы на нежной ткани у него кружится голова. И вскоре одного просмотра порно и мастурбации становится недостаточно. Хёнджину было семнадцать, когда он лишился девственности. Наступили рождественские каникулы, Йеджи уехала в танцевальный лагерь, а его родители на работе. Он стоит перед зеркалом и подводит веки чёрным карандашом, украденным из маминой косметички. Он наносит прозрачный блеск на пухлые губы и взъерошивает волосы так, что пряди, доходящие до ушей, частично закрывают глаза. Он поправляет розовую юбку и чёрные колготки в сеточку, надевает чёрную толстовку с капюшоном и возбуждённо облизывает губы, глядя на своё отражение. Он выглядит как шлюха. Идеальный. Найти кого-то, кто жаждет забраться к нему под юбку, не так уж сложно, понимает он, прислонившись к стене в метро с леденцом на палочке во рту и ухмыляясь в сторону мужчин, проходящих мимо него в подземном переходе. Это станция рядом с деловым районом, поэтому здесь много мужчин среднего возраста в строгих костюмах, которые то входят в поезда, то выходят из них. Они смотрят на него с интересом, приподняв брови, а некоторые — с отвращением, но Хёнджин не особо обращает на это внимание и в ответ подмигивает, чтобы ещё больше их разозлить. Он игриво теребит дырочки на своих ажурных чулках и наклоняет голову, встречаясь с невероятно голодным взглядом. Вот оно. Мужчина примерно того же возраста, что и его отец, может быть, немного моложе. Высокий, мускулистый, с крупными жилистыми руками и опасными глазами. Хёнджин прикусывает губу и невинно машет ему рукой. Когда мужчина подходит ближе, его охватывает прилив адреналина. Он теряет девственность в вонючем, заброшенном туалете метро, склонившись над протекающей раковиной и глядя на свои испачканные слезами и спермой щёки в грязном зеркале. Он скулит и всхлипывает при каждом резком движении бёдер парня, его колени дрожат, а ладони болят от того, что он изо всех сил вцепился в раковину. От мужчины пахнет потом, он грубо и больно сжимает его костлявые бёдра и как минимум дюжину раз называет его тупой шлюхой. Хёнджин обожает это. Когда они заканчивают и он поправляет макияж перед зеркалом с широченной довольной ухмылкой, он чувствует резкий шлепок по заднице и видит стопку купюр, засунутую в дырки на его ажурных чулках. — Этого должно хватить такой хорошенькой шлюшке, как ты, — ворчит мужчина и в последний раз бросает на него взгляд, после чего уходит, не сказав больше ни слова. Хёнджин прикусывает губу, чтобы скрыть радостную улыбку, пересчитывает деньги и понимает, что их хватит не только на новые тома «Наруто», но и на красивые чулки и чёрную юбку, которые он видел в торговом центре на прошлых выходных. Он ухмыляется, кладёт деньги в карман и в последний раз смотрит на себя в зеркало, прежде чем выйти из туалета и отправиться на поиски новой жертвы. Хёнджину семнадцать, когда он становится уличным проститутом. Вот так он и начинает прогуливать школу. Он уходит утром в школьной форме и делает вид, что направляется на автобусную остановку, но на самом деле идёт в сторону подземного перехода. В общественном туалете он переодевается в юбку с оборками, тонкие чулки или соблазнительные ботфорты, укладывает волосы и делает макияж. Закончив, он выходит на охоту. Иногда ему удаётся обслужить до пяти клиентов за день, иногда он позволяет нескольким мужчинам пользоваться его услугами одновременно. Он начинает требовать всё больше денег, перестаёт обращать внимание на внешний вид или гигиену своих клиентов. Некоторые из них отвратительны, от них пахнет потом, они плюют на него или портят ему причёску, и эта абсолютная мерзость ещё больше заводит его. С каждым днём он становится всё смелее, его юбки становятся короче, макияж — ярче, флирт — более очевидным, а желание опуститься на колени и взять в рот член — всё более бесстыдным. Он находит особенно грязный подземный переход, где другие проститутки встречаются в поисках клиентов, и даже заводит с некоторыми из них дружбу. Он тратит деньги как сумасшедший, покупает себе всё, что хочет, а его семья даже не замечает этого из-за недостатка внимания с их стороны. Ему уже всё равно. Единственное, что его волнует, — это деньги и секс. Мужчины, с которыми он встречается, заставляют его чувствовать себя желанным, привлекательным и востребованным, даже если некоторые из них относятся к нему как к ничтожеству. Они пожирают его глазами, и он знает, что он красивый, обаятельный, сексуальный. Это заставляет его задирать подбородок выше, чем когда-либо в жизни. Возможно, именно эта гордость и стала причиной его гибели. Для Хёнджина это был обычный день, когда он стоял в подземном переходе с Уёном, одним из своих «коллег по работе», и они оба жадно разглядывали спешащих по своим делам бизнесменов. Сегодня на нём была кроваво-красная короткая юбка, клетчатая ткань едва прикрывала его задницу, когда он прислонился спиной к грязной стене и покачивал леденцом на своём греховном языке. В этот момент к нему сбоку подошёл высокий и хорошо сложенный мужчина в чёрном костюме. — Разве вам двоим не пора в школу, милашки? — размышляет он, удивлённо приподняв бровь и ухмыляясь им обоим. Уён с кошачьей ухмылкой опирается на плечо Хёнджина и подмигивает ему. Хёнджин оглядывает мужчину с ног до головы и облизывает губы. Выглядит дорого. — Какой смысл в учёбе, если мы можем повеселиться, а? — беззаботно пожимает плечами Уён, а Хёнджин тянется к галстуку бизнесмена. Мужчина усмехается, его голодный взгляд скользит по обнажённым бёдрам Хёнджина, и он протягивает руку, чтобы обхватить нежную плоть. Парень вздрагивает и облизывает губы. — Сколько тебе лет? — спрашивает он, и Хёнджин с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. С таким типом точно не будет весело. Но деньги того стоят, поэтому он подходит ближе и наигранно-невинно склоняет голову набок. — Конечно, достаточно взрослый, сэр, — он невинно улыбается и откидывает чёлку, чтобы бросить на мужчину соблазнительный взгляд. Только когда волосы перестают закрывать лицо, он понимает, насколько знакомым ему кажется этот мужчина, и его сердце падает куда-то в район грудной клетки, когда в глазах бизнесмена мелькает узнавание. Он в ужасе ахает и вырывается из рук двух мальчиков, отступая с широко раскрытыми глазами. — Х-Хёнджин...? Что-то щёлкает в мозгу Хёнджина, когда губы мужчины перестают кривиться в греховной ухмылке. Чан Юнсу. Начальник его отца. Человек, который однажды пришёл к ним домой, через месяц после того, как его отец получил новую работу. Его лёгкие словно наполняются водой, и ему хочется кричать, плакать, исчезнуть. Уён смотрит на него с растерянностью и недоумением, когда он убегает, мчась со всех ног, так что сумка со школьной формой едва не сползает с его плеча. Хёнджину было семнадцать, когда он стал бездомным. Когда он входит в дом, на нём надета грязная форма, от которой чешется кожа. Родители уже ждут его. Мама плачет, закрыв лицо руками, рядом со стулом, на котором сидит отец с выражением чистой ярости на лице. Йеджи стоит в дверях гостиной с отвращением на лице. Хёнджин пытается успокоить скачущие мысли, пытается придумать, что сказать в свою защиту, пытается сочинить правдоподобную ложь, когда его отец встаёт и тянется к коробке на столе. Хёнджин смотрит на неё и чуть не падает в обморок. Мужчина не произносит ни слова, пристально глядя на Хёнджина безжалостным взглядом, словно тот всего лишь таракан под его ботинком. Он открывает коробку, которую достал из-под кровати Хёнджина, и швыряет её содержимое ему в лицо. Денежные купюры, его юбки с оборками, кружевные трусики и чёрные стринги. Его мать закрывает глаза, а Йеджи выглядит так, будто её сейчас стошнит. Хёнджин опускает голову, его тело дрожит, а глаза наполняются слезами от страха и стыда. Отец подходит ближе и снова, не говоря ни слова, бьёт его по лицу. Пощёчина обжигает, и мальчик чувствует, как кольца на пальцах отца врезаются в его щёку. Он крепко зажмуривается и прикусывает губу до крови, не желая плакать у них на глазах. Отец наклоняется и хватает его за воротник школьной рубашки. – О чем, блядь, ты думал?! А?! – орет он, дергая за материал, и от этого удара Хенджин спотыкается. Он не открывает глаза, боясь новой пощечины, в то время как его мама рыдает еще громче. Он чувствует горячее дыхание отца, когда тот кричит ему в лицо. – Ты хоть понимаешь, как сильно ты меня смутил?! Ты настолько жаден до денег?! Это я тебя так воспитал?! Стать грёбаной проституткой и раздвигать ноги перед мужиками моего возраста?! Ты что, с ума сошёл?! Хёнджин открывает глаза и осмеливается поднять взгляд на отца, горя от ярости. После всего того несправедливого обращения, которому он подвергся, после того, как он увидел, как этот человек разрушил их семью, после того, как он только что получил жёсткую пощёчину, он видит в лице отца человека, которого презирает больше всего на свете. Поэтому, просто чтобы отомстить ему, он ухмыляется. — Может, ты недостаточно хорошо меня воспитал, — ядовито выплёвывает он, и не успевает он опомниться, как получает ещё одну пощёчину, и кровь из его и без того открытых ран брызжет на стену. Его отец выглядит так, будто сошёл с ума. Он сильнее сжимает его воротник, и на секунду Хёнджину кажется, что тот собирается его убить. Его мама плачет ещё громче, чем раньше. Она с трудом встаёт и пытается оттащить мужа. — Заткнись! Ты неблагодарный ублюдок! — цедит мужчина сквозь зубы, не обращая внимания на то, как его расстроенная жена теребит его за рубашку. — Мы с твоей матерью пожертвовали всей своей жизнью ради тебя и твоей сестры, и вот как ты нам отплатил?! — Да, то, что ты трахнул свою секретаршу, пока в доме был твой шестнадцатилетний сын, определённо было самой большой жертвой, не так ли? — смеётся Хёнджин, а его отец ахает, широко раскрыв глаза, и швыряет его на стену. Он снова поднимает руку, на этот раз сжатую в кулак, но удара не следует, потому что мать отчаянно хватает его за руку. — Соджун, пожалуйста... — плачет она, дрожа всем телом, и Хёнджин хочет обнять её, но она даже не смотрит на него. — Просто... не бей его. Кричи на него, но не... — Убирайся, — цедит его отец, и у Хёнджина сводит желудок. Он не двигается, застыв от страха, и мужчина кричит ещё громче. — Убирайся к чёртовой матери из моего дома! Забери всё это отвратительное дерьмо и уходи! — он наклоняется и швыряет в лицо Хёнджину его первую розовую юбку. — Я не растил грёбаного извращенца, грязную проститутку! Ты мне не сын, позорник! Его мама не возражает. Она всё ещё плачет, уткнувшись в спину мужа, но не останавливает его, и Хёнджин горько усмехается, опускаясь на колени, чтобы собрать все свои вещи обратно в коробку. Его руки дрожат, и он с трудом поспевает за тем, как сильно он торопится. Он бежит наверх, опустив голову, и никто не произносит ни слова. Ворвавшись в свою комнату, он достаёт из шкафа самую большую дорожную сумку и бросает в неё первую попавшуюся одежду, ноутбук, одеяло и основные туалетные принадлежности. В спешке он чуть не забывает о плюшевом зайце, которого мама купила ему на пятый день рождения. В сумку не помещается и половины его вещей, но ему всё равно, ему вообще всё равно, когда он, спотыкаясь, спускается по лестнице и уходит, не сказав ни слова. Начался дождь, в воздухе загремел гром, и он промок насквозь за считаные минуты. И только оказавшись на улице, он позволяет себе разрыдаться.