И все же, я жду...

«Это всё ерунда», — твердил он себе, стоя за кофемашиной и машинально нажимая на кнопку подачи эспрессо. Пар, шум, запах обжаренных зёрен — всё должно было отвлекать. Всё должно было помогать забыть. Но не помогало. Мысли гудели в голове громче, чем капучинатор. «Ты просто устал. Просто соскучился по вниманию. Это не чувство. Это... пустота, которую ты снова пытаешься кем-то заполнить». Он посмотрел, как молочная пена аккуратно ложится на поверхность кофе. И вдруг поймал себя на мысли, что представил, как подаёт этот латте именно ему. Хёнджину. Феликс резко отвёл взгляд. Как будто мог кого-то выдать. «Бред», — прошептал он. — «Он даже не помнит, кто ты такой». Гостей было немного. Тепло в зале, уютная музыка — всё выглядело спокойно. Но внутри у него была буря. Каждый раз, когда звенел дверной колокольчик, он надеялся и боялся одновременно. Что зайдёт он. Что снова появится. Что снова ничего не скажет, не посмотрит, но всё равно останется в воздухе. «Ты же знаешь, как это закончится. Как всегда. Ты влюбляешься. Ты признаешься. Тебя отвергают. А потом ты гаснешь». Он вспоминал, как пытался не чувствовать. Как учился быть «спокойным». Как ему вечно казалось, что он слишком: слишком тихий, слишком навязчивый, слишком ранимый. «Он — не для тебя. Ты — не тот. И вообще, кому ты нужен такой?» Он вытер руки о фартук и посмотрел в окно. Прохожие шли мимо, не замечая его. И Хёнджин тоже бы прошёл. Феликс вернулся к стойке, сделал ещё один латте, даже не зная, кому он нужен. Он просто не знал, что делать с этим чувством. Не знал, как снова быть собой, если «собой» — значит вечно страдать от того, кого никто не просил любить.