И все же, я жду...

Ночь. Та самая, когда тишина не приносит покоя. Когда стены давят. Когда воздух кажется липким от мыслей. Феликс лежит, уставившись в потолок. Свет от фонаря снаружи тонкими полосками ложится на потолок, режет глаза. Он не может уснуть. Перед глазами всё снова и снова — тот коридор. Его дыхание, которое сбилось, и чужие глаза, скользящие мимо, как будто он пустое место. Хёнджин прошёл мимо. Просто. Как будто не видел. Феликс сжимает пальцы в простынь. Словно так легче будет удержать себя в этом мире. «Ты ведь знал. Не надейся. Никогда не надейся.» Он злится. На себя. На то, что снова что-то почувствовал. На то, что вообще ждал. «Кто ты такой, чтобы кто-то о тебе подумал? Чтобы кто-то задержался рядом? Чтобы он, именно он… посмотрел иначе?» Внутри всё клокочет. Как будто сам себя сжирает. Он вспоминает, как быстро отвёл взгляд, как снова стал маленьким — не по росту, не по возрасту, а внутри. Таким, каким был всегда: незаметным, неудобным, лишним. «Ты слабый. Ты жалкий. Паническая атака посреди коридора? Серьёзно?» Он смеётся беззвучно — коротко, горько. «Ты ведь думал, что он поможет. Что остановится. Посмотрит. Спросит. Хоть что-то...» Но никто не обязан. Особенно он. Особенно для такого, как ты. Бариста. Странный парень, который слишком много думает и слишком мало говорит. У которого куча проблем. Феликс резко выдыхает. Его трясёт. Но он уже не плачет. В нём будто закончилось что-то важное. Осталась только пустота. Он засыпает только под утро. Обессиленный, выжженный изнутри. Хорошо, что завтра выходной. Он бы не смог смотреть людям в глаза. И особенно — себе.