Долгожданная весна..

В городе вчера зацвела сирень,

Сыпет лепестки и бросает тень..

Наконец-то пришла весна – время, когда всё оживает. Лёгкий ветерок, солнечные дни, первые капли дождя и, конечно же, цветущая сирень. Эти прекрасные кусты, покрытые нежными фиолетовыми цветами, можно встретить повсюду, но особенно они восхитительны в парке. Люди стремятся сюда, чтобы насладиться красотой сирени, приводят сюда тех, кто им дорог, чтобы поделиться своими чувствами и, возможно, услышать заветное "да". Здесь делают предложения о замужестве, делятся мечтами и надеждами.

***

Очередная тренировка Вымпелов и Метеоров подошла к концу. Зал гудел от разговоров и смеха, эхом отражаясь от высоких потолков и блестящего льда. Большинство ребят, измотанные изнурительными упражнениями, уже расходились по своим делам, спешили домой, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Лишь несколько человек задерживались на ледовой арене. Например, Петя Хитрюк. Тот стоял, облокотившись спиной к холодной стене, и что-то увлеченно изучал в экране своего телефона. Пальцы быстро скользили по сенсорному экрану, пролистывая сообщения и фотографии. Сам он уже был переодет в обычную одежду – потёртые джинсы, слегка выцветшие от многочисленных стирок, толстовку с капюшоном темно-красного цвета, а не в привычную спортивную форму с эмблемой команды и номером на спине. — О-па, а ты чего тут? — вдруг раздался знакомый голос рядом. Петя обернулся и увидел своего товарища по команде, Сиякина. Его тёмные волосы, обычно аккуратно зачесанные назад, слегка растрепались после тренировки., — Я думал ты уже ушёл. — Сам то не лучше, я тоже думал что ты ушёл. — вдруг чуть ли не рявкнул в сторону парня Петя. В его голосе прозвучало раздражение,. Рома нахмурился, его брови сошлись на переносице, а губы плотно сжались. В глазах мелькнуло удивление, сменившееся недовольством и недоумением. — Ты чё, берега попутал? Чё как собака!? — недовольно протянул брюнет, слегка приподняв бровь. Шатен закатил глаза, демонстрируя своё раздражение. — Какая разница.. Я жду кое-кого.. — голос Хитрюка больше не казался уверенным, а стал каким-то хриплым и тихим. Товарищ хмыкнул и отвёл взгляд в сторону, не желая вдаваться в подробности. В коридоре на мгновение повисла тишина, напряженная и неловкая. Сиякин, не терпящий молчания, сразу же решил её разрушить, чтобы разрядить обстановку. — А рядом, Барашкин, не пробегал? — шепелявой, непонимающе посмотрел в сторону Ромы, не понимая к чему этот вопрос, но всё же ответил. — Не пробегал. А зачем он тебе? — Петя, несмотря на раздражение, не смог сдержать лёгкой усмешки. — Нужен. — одно слово, от которого не понимание стало ещё больше, но Петя решил не спрашивать, не вдаваться в объяснения. Прошло минут пять, может, шесть. Парни молчали, не зная, что сказать друг другу. Вроде и не первый год знакомы, вместе прошли через множество тренировок и соревнований, вроде уже всё успели обсудить, так что молчание даже не казалось нагнетающим, скорее, просто неловким. — Сиякин! Ты чего на сообщения не отвечаешь?! — с правой стороны, откуда пришёл Рома, раздался знакомый, громкий голос Вани. Оба парня сразу же повернулись в сторону голоса., — Оу, привет Петь.. — Виделись уже. — протянул шатен, отворачиваясь от этих двоих, не желая привлекать к себе внимание. — Пошли уже, а то опоздаем! — сказал Ваня, после чего послышались шаги, эхом разносящиеся по коридору., — Пока, Хитрюк! — крикнул парень напоследок, подталкивая Рому в спину. Петя ничего не сказал в ответ. Оставшись стоять в тишине в коридоре, он чувствовал, как нарастает раздражение. Ему это уже надоедало. Очень сильно.. — Петя! — вдруг крикнул Палкин, подходя к шатену. Тот в ответ улыбнулся, заметив наконец-то пришедшего Гену. — Где тебя черти носят?! — похватился парень, поправляя лямку спортивной сумки на плече. Шатен явно не был доволен долгим отсутствием парня, чувствуя, как его терпение на пределе. — Ох, Рита просила помочь.. — замялся Гена, поправляя причёску, словно оправдываясь. Петя недовольно сщурился, глядя на парня. В его глазах читалась явная ревность. Опять эта Рита. Опять ей что-то нужно от Гены. Задолбала! Почему она вечно липнет именно к нему, а не к кому-то другому? Да и Палкин, кажется, не против… От этой мысли Хитрюк сжал руку в кулак, ощущая прилив ревности и обиды. — Заждался..? — с нежностью в голосе спросил Гена, и тело Пети, напряженное от ожидания, немного расслабилось, кулак разжался. Петя тихо вздохнул и отрицательно покачал головой, мол: "Нет. Всё в порядке". Вымпел улыбнулся в ответ. За эти несколько лет их знакомства рост Гены не особо изменился, а вот Петя вытянулся и стал немного выше. В общем, головой, да и то вставая на носочки, доставал до плеч Палкина. Между ними пролегла неловкая пауза, которую Хитрюк решил заполнить шуткой. Вдвоём они шли по улице, а потом завернули в парк, чтобы срезать дорогу. Воздух был наполнен ароматом весны, и на ветвях деревьев начала цвести сирень. Эти цветы так и завораживали, да и пахли очень вкусно, сладко и нежно. Пчёлы деловито перелетали с цветка на цветок, собирая нектар. Парни ненадолго остановились, рассматривая самое большое дерево сирени, которое отличалось от остальных своей высотой и обильным количеством цветов, словно было укрытое фиолетовым облаком. Лёгкий ветерок колыхал ветви, осыпая их лепестками, которые медленно кружились в воздухе, словно маленькие фиолетовые снежинки. Петя невольно вдохнул аромат сирени, чувствуя, как он наполняет его лёгкие и успокаивает нервы. — Ген.. — тихо произнёс шатен, аккуратно беря свободную руку парня. Его пальцы слегка дрожали. Гена обернулся и посмотрел на Хитрюка, в его глазах читалось искреннее удивление, смешанное с лёгкой растерянностью., — Эм.. Бля, даже не знаю как сказать то.. — на лице Палкина читалось непонимание, он слегка нахмурился, пытаясь уловить суть происходящего., — Эм.. Я люблю тебя! Да, знаю, это странно, но это так. Палкин молчал, словно окаменел. Его взгляд был прикован к лицу Хитрюка, в нём читалась смесь надежды и страха. Хитрюк начал кусать внутреннюю сторону щеки от неловкости и мучительного ожидания ответа, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Каждый удар отдавался болью в висках.. — Петь, это очень мило… — начал было парень, вызывая слабую, почти незаметную улыбку на лице шатена, но та сразу угасла, словно задуло холодным ветром, после следующего предложения., — Но это.. Невзаимно, ты прости.. Парень резко отдёрнул руку, словно обжигаясь, и с ненавистью, почти болезненной, смотрел на Гену. В его глазах плескалась обида и разочарование. — Я не кому не расскажу о том, что ты мне признался в любви, просто… Давай останемся друзьями? — лёгкая, натянутая улыбка, словно маска, показалась на его лице, и Петя почувствовал, как что-то остро и больно колит в сердце. Он ничего не сказал, лишь прошёл мимо парня, стараясь не смотреть ему в глаза, и пошёл к себе домой, стараясь скрыть боль и разочарование, которые разрывали его изнутри. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. В голове был полный бардак. Его отвергли… и это ранило сильнее, чем он мог себе представить. Все мечты, надежды, тайные желания – всё рухнуло в одно мгновение. Шатен кусал нижнюю губу до крови, сжимая пальцы до боли в кулаках. Ярость и обида клокотали внутри, грозя вырваться наружу. Он чувствовал себя преданным, обманутым. Он уже ненавидит эту весну! С её ярким солнцем, нежными цветами и обещанием счастья. Всё это теперь казалось насмешкой, издевательством над его разбитым сердцем. Он хочет заполучить то, что по праву его и никого более! Он чувствовал, что Гена – это его, что они созданы друг для друга. И он не собирается сдаваться. Это из-за неё… Из-за этой очкастой Риты. Она всегда была рядом, всегда улыбалась Гене, всегда пыталась привлечь его внимание. Он чувствовал, что она – причина всего, причина его отвержения.. Парень остановился, резко свернув в сторону. В голове промелькнула ясная, но болезненная мысль. Так это она забрала у него Гену! Она, с её кокетливыми взглядами и невинной улыбкой, сумела очаровать его, отнять у него то, что он так жаждал.

Тогда...

Тогда!

— Тогда я заберу его у тебя... — шёпотом проговорил шатен, хищно улыбаясь. В его глазах загорелся холодный, решительный огонь. Он не собирался сдаваться без боя. В голове начал созревать план по поимке его Гены... Он будет внимателен. Он покажет Гене, что он достоин его любви больше, чем эта Рита..

***

— Ген, ты чего не выходишь к остальным? — в раздевалке остались два человека – Ваня и Гена. Кудряш как-то странно себя вёл, словно его грызли изнутри. Его плечи были опущены, а взгляд – рассеянным., — Что-то случилось? Барашкин сел рядом кладя ладонь на плечо товарищу. Барашкин сел рядом, кладя ладонь на плечо товарищу, пытаясь передать ему свою поддержку. — Нет, просто… Не знаю. Какое-то странное чувство… Будто скоро что-то произойдёт. — Ваня похлопал парня по плечу легонько улыбаясь, пытаясь развеять его мрачное настроение. — Не волнуйся… Всё будет хорошо. Не стоит придавать этому значения. — Гена натянул на себя лёгкую улыбку и оба парня уже в более менее нормальном настроении вышли из раздевалки и пошли на лёд. Но в душе Гены оставалось неприятное предчувствие, словно надвигалась буря.

***

Тренировка шла спокойно, будто и не было вчерашнего вечера, только вот... Гена то и дело ловил на себе взгляд Пети. Не такой, как обычно, игривый, поддразнивающий, с искрой в глазах, а суровый, напряженный, какой-то негативный, даже враждебный, что ли? Хотя, если подумать, это и так понятно. Вчера он его отверг. Гена чувствовал, что эти взгляды ещё долго будут его преследовать, словно тень, не дающая покоя.. По спине Палкина то и дело пробегали неприятные мурашки, и становилось холоднее обычного. Он пытался сосредоточиться на отработке бросков, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему разговору. Осталось минут двадцать до конца тренировки, и вот к нему подъезжает Хитрюк, со своей обычной самодовольной улыбкой, но сейчас она казалась жуткой, какой-то хищной. В этой улыбке не было ни капли прежнего дружелюбия, только холод. — Ген, давай встретимся? В том парке, в восемь. Мм? — Гена сначала хотел было отказаться, больно странно чувство появилось в груди. Он не понимал, чего хочет Петя, зачем эта внезапная встреча. Но всё же, положительно кивнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается от тревоги., — Вот и славно. Увидимся! — промурлыкал Петя, и его взгляд, казалось, прожигал Гену насквозь. Шатен уехал на свою часть льда, оставив Генку одного, с ощущением неловкости и непонятной тревоги. — Ген? — рядом появился Ваня, взволнованно посматривая на парня. В его глазах читалось искреннее беспокойство., — Нас решили отпустить пораньше, ты идёшь или как? — А? Да, иду-иду... — спохватился Палкин, выныривая из своих мрачных мыслей. Он направился в след уходившей с поля команды, в последний раз кинув взгляд в сторону Метеоров, которые ещё были на льду, увлечённо обсуждая что-то, и отвернувшись от них, ушёл.

***

В питерской квартире кто-то точит ножи.

Будущая жертва собирает цветы..

Встреча их случится, только ты подожди..

Подожди-и..

Петя стоял на кухне, в полумраке, и натачивал пару ножей, на всякий случай. Не то чтобы он собирался кого-то убивать.. Пока что.. Просто... если его план выйдет из-под контроля, если что-то пойдёт не так, как он задумал, ему нужно быть готовым ко всему. Он чувствовал, как адреналин бурлит в крови, придавая ему нечеловеческую силу и сосредоточенность. Проведя одним из ножей по пальцу, Петя ощутил легкую боль, и быстро появилась тонкая струйка крови, которая начала капать на холодную кафельную плитку. Он не вздрогнул, не отшатнулся. А довольно ухмыльнулся, ощущая вкус металла на языке, и слизал кровь. — Потом просто пластырь налеплю. — подумал шатен, убирая нож под плотную кофту. Он тщательно вытер руки о полотенце, стараясь не оставлять никаких следов. Быстро пройдясь по коридору, парень схватил ключи от отцовской машины, которые всегда висели на крючке у двери. Он знал, что отец будет недоволен, но сейчас это было неважно. — Па, я возьму твою тачку ненадолго! — крикнул Петя перед тем как выскочить из квартиры, не дожидаясь ответа. В ответ из гостиной донесся отцовский голос: "Только не поцарапай!". Петя лишь усмехнулся про себя. Царапины – это последнее, о чём он сейчас беспокоился. Впереди его ждала встреча с Геной, и он был полон решимости добиться своего.

***

В парке уже сгустилась густая темнота, и даже многочисленные фонарные столбы, разбросанные по аллеям, не могли до конца осветить весь участок. Их тусклый, желтоватый свет лишь подчеркивал глубину теней, заставляя деревья казаться призрачными силуэтами. Листва, еще недавно зелёная и сочная, теперь казалась чёрной и безжизненной. Наверное, именно поэтому этот парк был так популярен среди влюбленных парочек. Здесь, вдали от любопытных глаз и городской суеты, можно было ощутить настоящую близость, уединиться в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и редким криком ночной птицы. Гена стоял возле самого большого дерева сирени, его мощный ствол, покрытый грубой корой, казался древним и мудрым. Аромат цветущей сирени, хоть и слабый в этой темноте, всё ещё ощущался в воздухе, напоминая о прошедшей весне. Петя опаздывал, хотя именно он предложил встретиться здесь, в этом укромном уголке парка. Гена уже несколько раз взглянул на часы, чувствуя, как нарастает беспокойство.. Что-то тут не так.. Небольшой вздох вырвался наружу и отлетел паром из-за рта. Под вечер действительно ощущалось какое-то необъяснимое похолодание, словно наступила поздняя зима, хотя на календаре было начало весны. Воздух стал влажным и тяжёлым, проникая под куртку и вызывая неприятное ощущение озноба. Рой мурашек помчался по спине, и парень невольно вздрогнул, резко обернувшись, чтобы осмотреться. Вроде никого нет рядом, только тени деревьев и мерцающий свет фонарей. Но такое чувство, будто кто-то наблюдает за ним из темноты, словно невидимые глаза пронзают его насквозь. Гена попытался отмахнуться от этой навязчивой мысли, но она не покидала его. Он прислушался к каждому шороху, к каждому скрипу ветки, но в парке царила лишь звенящая тишина. Вдруг раздался гулкий свист, пронзивший ночную тишину, и в висок парню прилетел сильный, неожиданный удар. Боль пронзила голову, и в глаза сразу же потемнело. Тело потеряло опору и рухнуло на холодную, влажную землю. Глаза ещё не до конца закрылись и еле как успели увидеть размытый силуэт, мелькнувший в темноте. Но в этот же момент Гена полностью отключился, погрузившись в бесчувственную темноту. — Так-с, пока всё по плану… — проговорил шатен, его голос был тихим и лишённым эмоций, убирая окровавленную биту в сторону. В свете фонаря можно было разглядеть его внимательный взгляд на проделанную работу. Подойдя ближе к неподвижному телу, он аккуратно приподнял его за руку и, кряхтя, потащил в сторону припаркованной машины. Хорошо, что в этой отдаленной части парка не было камер видеонаблюдения, а даже если и были, то, судя по всему, они давно не работали. Петя знал это место как свои пять пальцев, тщательно выбирая его для подобных операций. Тело оказалось на удивление тяжёлым, и Пете пришлось попотеть, чтобы дотащить Гену до транспорта. Быстро оглянувшись по сторонам и никого не заметив, он закинул Гену на задние сидения, стараясь не привлекать внимания. Из кармана штанов парня выпал телефон. Петя тихо хмыкнул. Забрав вещицу, он быстро вытащил сим-карту и растоптал её ногой, уничтожая любые следы связи. Телефон же засунул к себе в карман, позже он и от него избавиться. Уже не особо чистая бита полетела с громким шумом в багажник. Хитрюк уселся за руль, завёл двигатель и поехал в укромное место, расположенное за городом, где его ждала дальнейшая "работа". Он знал, что времени в обрез, и каждая минута на счету..

***

Голова гудела от боли, словно в ней заперли рой разъяренных пчёл. Глаза, казалось, открылись с невероятным трудом, продираясь сквозь пелену тумана. Гена не понимающе прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд и осознать, где он находится. Серые, облупившиеся стены, покрытые паутиной, и пол, усыпанный толстым слоем пыли, которая поднималась в воздух при каждом его движении. Очень холодно, сыро и пахло плесенью. Это был какой-то заброшенный подвал, тёмное и мрачное место. Сердце начало бешено колотиться в груди, отбивая тревожный ритм. В горле пересохло, а дыхание стало поверхностным и прерывистым. — Что происходит?! — пронеслось в голове у парня, мысли больно отдались в виски, словно тысячи иголок вонзались в них. Взгляд метнулся к рукам. На запястьях были оковы – тяжелые, ржавые цепи. Железные, грубо сделанные, они больно давили на запястья, передавливая вены. Кожа вокруг них покраснела и посинела от нестерпимой боли. Каждый вздох отдавался острой болью в плечах. — Как это случилось? — вслух пробормотал Паткин, голос был охрипшим, словно его до этого душили чьи-то руки. Он попытался сглотнуть, но горло саднило. Возле его ног, словно осколки забытой весны, падали небольшие лепестки сирени, нежно-лиловые и ароматные. Гена машинально посмотрел в сторону. С правой стороны, практически у самого потолка, было небольшое, грязное окно. Прямо в него устремилась ветка сирени, пробившаяся сквозь трещины в стене. Её лепестки, подгоняемые порывами ветра, медленно падали, словно тихие слезы, прямо в это серое, унылое место.. Слёзы, горячие и горькие, потекли из глаз, непроизвольно смазывая зрение.

Что с ним будет?

За что с ним так?!

Мысли, метались в голове, причиняя все больше боли. Вдруг послышался тихий, скрипучий звук открывающейся двери, и в проходе появился шатен. Его фигура казалась зловещей в полумраке подвала. — Петя! Спаси! — охрипшим голосом крикнул парень, отчаянно всматриваясь в силуэт вошедшего. В его глазах застыла мольба о помощи. Хитрюк молчал, медленно входя в помещение. В руке он держал что-то темное и блестящее, что Гена сначала не смог разглядеть. Это оказалась бита – короткая, тяжелая, с его засохшей кровью.. Слёзы ненадолго остановились, а затем снова хлынули, и Гена замер, с ужасом глядясь на предмет с непониманием. Заметив взгляд парня на бите, на лице шатена промелькнула хищная ухмылка, словно он только что выиграл в лотерею. Подойдя ближе, он присел на корточки, словно рассматривая диковинного зверька. — Спасать я тебя не собираюсь… Да и зачем тебя спасать от меня же, м? — улыбка стала шире, обнажив ряд ровных, белых зубов. Гена прижался ещё ближе к стене от страха, чувствуя, как холодок пробегает по спине., — Не бойся. Пока всё идёт хорошо, тебе не о чем беспокоиться… — улыбка стала больно нежной, вызывая у Палкина странное, неприятное ощущение, словно его внутренности скручивает в тугой узел. — Зачем? — хрипло прошептал Гена, Петя хмыкнув и вставая со своего места. Он поднёс биту прямо к лицу парня, подставляя её под подбородок, словно проверяя остроту. Зеленоглазый ещё больше вжался в стену, думая, что его сейчас ударят, ещё раз, с неистовой силой. — Ты не понимаешь, зачем я это делаю? Тогда я тебе объясню. — как только он это сказал, бита со свистом улетела в правую сторону и попала прямо в стену, раздался громкий удар, и с неё посыпалась штукатурка. Гена вздрогнул, словно от удара током., — Ты ведь любишь Риту, да? Палкин молчал, но его небольшой румянец на щеках выдал его. Слегка наклонившись к парню, Гена получил резкую, болезненную пощёчину. Вскрикнув от неожиданности и боли, парень в непонимании уставился на шатена. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю. — холодно произнёс Петя, его голос был лишен всякой эмоции. Гена легонько, положительно, кивнул., — Молодец. Так, ты любишь её? — Гена вновь положительно кивнул, и Петя нахмурился, подтверждая свои подозрения., — Я ведь тебя тоже люблю... — слегка хрипло проговорил шатен, нервно почесывая затылок. Гена замер, ошеломленный. То есть, всё это из-за тупой, нелепой любви?! — Я тебя не отпущу и даже не проси. Я не могу без тебя! И ни какая баба тебя у меня не отберёт. Ведь ты только мой.. — Гена задрожал, чувствуя, как страх парализует его тело. Петя замолчал, наблюдая за его реакцией. Ненадолго выйдя из помещения, Палкин остался один в сыром, холодном подвале. В голове была пустота, словно кто-то выключил все мыслительные процессы. Слёзы начали литься из глаз, стекая по щекам, а затем падали на холодный, пыльный пол, образуя маленькие, блестящие лужицы. В подвал вновь вошёл Петя, в руках которого было небольшое одеяло. Подойдя вплотную к пленнику, он присел на корточки и укрыл его одеялом, словно пытаясь согреть не только тело, но и душу. — Пожалуйста.. — вдруг раздался жалобный, тихий голос прямо над ухом, и Петя непонимающе уставился на парня., — Отпусти, прошу.. Парень недовольно нахмурился, его брови сошлись на переносице в глубоких складках. Он резко схватил рыжеволосого парня за пучок волос, уверенно и безжалостно потягивая их вверх. Гена тихо вскрикнул от неприятной, пронзительной боли – резкий рывок за корни волос всегда причинял невыносимые страдания. Он поднял голову в след за натянутой прядью, его глаза, были полны мольбы, отчаянной просьбы о пощаде, отражая боль и страх. В них плескалось беспомощное отчаяние, словно в мутном озере. — Повторю ещё раз. – Петя уверенно взял Гену за подбородок, его пальцы крепко сжали нежную кожу, заставляя парня смотреть прямо ему в глаза. Взгляд Пети был холодным, словно лёд., – Я тебя не отпущу! Понял?! – тон голоса заметно увеличился, переходя на резкий, властный шёпот, в котором сквозила угроза. Гена слабо кивнул, хотя это было трудно сделать, так как его прядь до сих пор крепко держали и тянули вверх, причиняя нестерпимую боль. Каждая мышца его лица была напряжена от боли и страха, губы дрожали, а в глазах застыл ужас. На мгновение хватка руки на волосах ослабла, и Палкин, почувствовав хоть малейшую передышку, облегчённо вздохнул, втянув в себя воздух, словно глоток свежего воздуха после долгой душной жары. Но эта надежда была мимолетной. Петя грубо поцеловал его, прижавшись губами к его губам практически задавив его лёгкие, лишив возможности дышать. Поцелуй был далёк от нежности – это была грубая, настойчивая демонстрация власти, лишенная всякого тепла. Страстно, но без любви, очень больно, словно нанося удар. Вкус во рту был горьким, а ощущение – подавляющим. Вторая рука так и не отпустила подбородок, и от этого создавалась какая-то давка на челюсть, словно её хотят вырвать из его лица. Кожа на подбородке ныла от давления, а зубы сводило от напряжения. Казалось, что челюсть вот-вот треснет под этим невыносимым давлением. Длилось это недолго, всего несколько мучительных секунд, которые казались вечностью. Петя отпрянул, довольно улыбнувшись, на его губах появилась хищная ухмылка, выдававшая его удовлетворение от причинённой боли. Он отпустил и волосы, и подбородок, освобождая Гену от физического давления. Гена сразу же постарался отодвинуться от парня, инстинктивно желая создать хоть какую-то дистанцию между ними, но его схватили за ляжку, крепко сжав руку, не давая двигаться. Боль пронзила ногу, заставив его вздрогнуть. — Завтра будет кое-что интересное, готовься.. – на последок произнёс шатен, его голос был ровным, словно он говорил о погоде. Он встал со своего места у стены, его фигура возвышалась над Геней, словно над поверженным врагом, и ушёл из сырого, затхлого подвала, оставляя Гену одного в темноте. Слёзы вновь хлынули из глаз, но уже в меньшем объёме, чем раньше. Они текли по щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Всхлипы раздавались об стены помещения, создавая эхо, усиливающее ощущение одиночества и отчаяния. Каждый всхлип был наполнен болью, страхом и безысходностью, отражая всю глубину пережитого ужаса. В сыром воздухе подвала смешались запах плесени и горечь слёз.

Постучалась ветками сирень в окно,

Сыпет лепестки на бетонный пол,

Сколько слёз и радости ты нам принесла..

Долгожданная весна!

***

Следующий день наступил довольно быстро, словно пытаясь скрыть события минувшей ночи. Ехать от этого заброшенного загородного дома, с его облупившейся краской и скрипучими ставнями, до шумного, оживленного города всего-то час-два, но дорога казалась бесконечной. Усталость, накопившаяся за вчерашний день, давила на плечи, не давая прояснить мысли. Петя спал как убитый, до того, как пронзительно зазвенел будильник, вырывая его из тревожных снов. Проснулся он будто в тумане, словно сквозь пелену. Механически оделся, позавтракал холодной кашей, не ощущая вкуса, и поплёлся на тренировку, словно на каторгу. Улыбка была такая же, как и всегда, но в этот раз она была намного шире обычной, словно Петя пытался убедить окружающих, и, возможно, самого себя, что всё в порядке. Сиякин то и дело поглядывал на парня, словно чуял подвох, словно чувствовал, что за этой широкой улыбкой скрывается что-то, что он не знает. Но он молчал, не задавал вопросов, предпочитая наблюдать и ждать. — Ром..— рядом с красной командой, уставшим, но сосредоточенным, оказался Ваня, тот сразу по подъехал к Сиякину. В его голосе звучала тревога., — Никто не видел Гену? Его родители уже всех обзвонили, да и он трубку не берёт.. Они в панике, Ром. — Все отрицательно покачали головой, их лица выражали беспокойство. Барашки вздохнул и, отвернувшись, уехал на свою часть льда, погрузившись в свои мысли. — Так, а ну говори, где Палкин! — подъехав вплотную к Хитрюку, вдруг заявил Рома, его голос был полон напряжения, и парень замер, словно его ударили током. В глазах шатена мелькнул испуг. — Чё?! Ты чё такое мелешь?! — выпалил Хитрюк, пытаясь скрыть нервозность. — Не прикидывайся идиотом, я видел как вы вчера болтали! Говори кому сказал! — грубо проговорил брюнет, его взгляд прожигал Хитрюка насквозь, и Петя вздрогнул, почувствовав, как холодный пот проступает на его спине. — Да мы о фильме новом говорили! — вдруг выпалил Хитрюк, пытаясь выкрутиться из ситуации, но Рома не отстал, только прищурился, его глаза сузились. — О каком? — спросил Рома, не давая Хитрюку передышки. — "Как приручить дракона". Ты же знаешь, его уже крутят в кинотеатрах, во, думали сходить.. Посмотреть. — Глебов с Тарановым переглянулись, они действительно слышали подобные разговоры между Палкиным и Хитрюком насчёт этого фильма, так что, кивнув, подтвердили слова парня. Рома всё так же щурился, но на этот раз, заметив, что парень, кажется, говорит правду, решил отстать от Пети, хотя и не до конца поверил ему. Шатен с облегчением выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Все продолжали заниматься тренировкой дальше, сосредоточившись на отработке элементов и тактических приемов. Лишь изредка Красные замечали беспокойство Вымпелов, которые то и дело о чём-то тихо разговаривали, обмениваясь тревожными взглядами. — Пронесло, надо будет его проведать.. — промелькнула мысль, словно вспышка молнии, и парень ухмыльнулся, стараясь скрыть волнение, и продолжил тренироваться уже в более хорошем настроении, хотя в глубине души он понимал, что неприятности ещё не миновали..

***

— Приветик. — сказал Петя, заходя в сырой подвал. Тишина встретила его, густая и давящая. Осторожно ступая по бетонному полу, он подошёл ближе к пленнику. Заметил, что тот спит, умильнулся в полумраке. Он и в правду выглядит таким милым, когда спит. Присев на корточки рядом, Петя начал разглядывать его. Черты лица, казалось, не изменились за эту ночь – тонкий нос, чуть вздернутый подбородок, густые, тёмные брови, слегка сдвинутые на переносице. Разве что живот даже во сне урчал от голода, предательски выдавая его слабость. Слегка хихикнув, Петя решил, что пора будить. Он не хотел, чтобы тот совсем измучился от голода. Легонько потрепав парня по мягким, рыжим волосам, Петя почувствовал, как тот недовольно замычал и начал открывать глаза от сна. Привыкнув к тусклому свету единственной лампочки, висящей под потолком, он увидел уже не размытый силуэт, а лицо Пети. Взгляд Гены, был полон страха, резко отшатнулся, и он отсел как можно дальше, насколько позволяли короткие цепи. Тело напряглось, готовое к бегству, которого не могло произойти. Шатен недовольно нахмурился, его губы скривились в презрительной гримасе. — Тебя уже родители ищут. — в глазах Гены на мгновение мелькнул слабый огонёк надежды, быстро погасший., — Не радуйся раньше времени, может, они найдут только твой труп. Гена вжался в холодную стену, в его глазах отразился настоящий страх, перемешанный с ужасом. — Если ещё и полицию подключат..— проговорил шатен, отворачиваясь от Гены, протягивая рукой пакет.,— Лучше поешь. Гена неуверенно протянул руку и взял пакет. Он был лёгким, но пах свежестью. Притянув его к себе, он осторожно посмотрел внутрь. Внутри оказались несколько кисло-сладких яблок и немного апельсинов. Живот вновь заурчал, напоминая о себе, и парень, не раздумывая, схватил яблоко и начал жадно его есть. — Я пока отойду. — сказал Петя, поднимаясь с холодного бетонного пола. И вот тут наступила тишина, нарушаемая лишь звуками хрустящего яблока. Взгляд Гены, метался по подвалу, ища выход. Внезапно в голове мелькнула мысль, не очень хорошая, но слишком настойчивая, чтобы её игнорировать. Прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить импульс, парень высыпал на пол продукты и отложил уже надкусанный качан яблока в сторону. Быстро, почти молниеносно, он надел на голову пакет из магазина, перекрыв доступ к воздуху, и завязал узел. Три, четыре минуты – и он умрёт. Всего-то.. Гена знал, что это безумие, но не мог остановить себя. Прошла, наверное, минута, и кислорода стало не хватать. Появилось отчаянное желание снять этот пакет из "Пятёрочки" и вдохнуть полной грудью, но нельзя. Он придёт и будет ещё больнее.. Прошло ещё две минуты, и в глазах начало темнеть, а звуки стали отдаваться эхом в голове. Воздуха уже не было в пакете.. Тело обмякло, сопротивляться стало нечем. Но вдруг в помещении заходит Петя, и буквально через секунду уже сидит рядом, склонившись над ним, и рвёт ножиком этот полиэтилен. В лёгких вновь появляется кислород. Резкий, обжигающий вдох, и Гена начинает кашлять, пытаясь нащупать горло, чтобы выплюнуть остатки воздуха. — Дрянь… — тихо шепчет шатен, его голос охрип, и рыжеволосый поворачивается к нему, в ту же секунду получая сильную, неожиданную пощёчину., — Ты что это тут удумал?! — срывается на крик парень, его лицо искажено гневом. На щеке Гены выступили слёзы, и на щеке явно останется синяк. Резкий ухват за руку и по запястью проводят чем-то холодным и металлическим. Крик разносится по подвалу, эхом отражаясь от сырых стен. Его режут! Его руку режут ножом! Боль пронзает тело, заставляя вздрогнуть. Запястья стали кровавым месивом, крики становятся ещё громче, полными боли и отчаяния. Петя молчит, лишь недовольно протягивает руку ещё ближе к себе, ведь его вечно отдёргивают. — Хватит! Пожалуйста! — кричит Палкин, а шатену всё равно, он продолжает своё занятие, его глаза горят безумным огнём., — Молю.. Прекрати! Вдруг лезвие пропадает, и слёзы начинают замедленно катится по щекам. Раздаются громкие, надрывные всхлипы. Взгляд метнулся к руке, а с той, казалось, всю кожу содрали, оставив лишь кровоточащее мясо с костями. Зрелище не для слабонервных… — Ещё одна такая выходк- — его прерывает мелодия звонка, раздающаяся из кармана его куртки. Он достаёт телефон более чистой рукой, а в другую перекладывает нож и прижимает его к лезвию, направляя его к сонной артерии,. — Лучше помолчи, а то сам понимаешь, что будет.. И это будет больнее того, что ты планировал. Гена замирает, лишь плечи нервно подрагивают вместе с руками. Слёзы вновь начали литься из глаз, но он молчит, сломленный и побеждённый. Рука до сих пор болит, пульсирует от боли. На экране телефона появился незнакомый номер телефона. Нажав на зелёную кнопку, Петя поднёс телефон к уху. На другом конце раздался женский, неуверенный голос: "Вы Пётр Хитрюк?" – спросила женщина, и шатен поморщился от официальности. — Да я. — сказал в ответ он, посматривая на Гену. "Я Маргарита Палкина, мама Гены.." – представилась она и он удивлённо вскинул брови. "Вы не знаете, где Гена? Он не отвечает на сообщения, и звонки.. Вы что-нибудь знаете?" – голос женщины был пропитан явной тревогой, в нём слышалось отчаяние матери, потерявшей своего ребёнка. В голосе чувствовалась паника, словно она уже перебрала все возможные варианты, и теперь хваталась за последнюю соломинку надежды. — Нет, я не знаю, где он. Для меня тоже вопрос, куда он пропал.. — таким же встревоженным голосом произнёс Петя, стараясь придать своему тону убедительности. Женщина вздохнула прямо в телефон, её голос вновь дрогнул от беспокойства, словно она физически ощущала боль за своего сына. Слышно было, как она сглотнула ком в горле, прежде чем продолжить. "Если вы что-то узнаете, пожалуйста, позвоните мне." – сказала она на последок. Петя машинально угукнул в ответ, подтверждая, что услышал, и сбросил вызов. Гена непонимающе смотрел на парня, не в силах понять, с кем тот только что разговаривал и почему этот разговор вызвал у Пети такую странную реакцию. Убрав лезвие, которое до этого держал в шеи, в сторону, а телефон – в карман своих тёмных джинсов, шатен довольно улыбнулся, в его глазах мелькнул хищный блеск. — Мать твоя звонила. Мила женщина, однако.. Хотел бы я с ней лично познакомиться, но не судьба. После этого. — указал ножиком на изрезанную до крови руку Гены., — Она явно не захочет меня видеть, а скорее захочет убить… Ножик был аккуратно сложен и убран в карман, а на его место достали кисточку. — Чёт захотелось искусством заняться… — промурлыкал парень, его голос был тихим и угрожающим, и резко взявшись за руку Гены, начал наносить на неё яркие мазки "краски", то и дело сильно надавливая на плоть. Гена вновь начал кричать, его вопли эхом разносились по подвалу, а Петя злорадствовал своими возможностями и безнаказанностью, наслаждаясь мучениями пленника. И вот так, на стенах сырого подвала начали появляться кровавые, сюрреалистичные рисунки, словно кошмарные видения, воплощённые в жизнь. Шатен бросил кисть в самый дальний угол, в клубок паутины и пыли, и начал ухмыляться своей проделанной работе, любуясь своим "шедевром". Обессиленный, обескровленный Палкин смотрел в пустоту, его глаза стали безжизненными и тусклыми, словно потухшие угольки. Петя вновь куда-то ушёл, оставив Гену в этом мрачном, пропитанном страхом месте, но рыжеволосому парню уже было плевать. Рука уже не чувствовалась, лишь тупая боль пульсировала в ней. И вот он, Хитрюк, вновь на пороге этого подвала, его руки были заняты бинтами и какими-то медикаментами. Подойдя ближе, присел рядом с Геной и начал осторожно промывать рану физиологическим раствором. Гена шипел то и дело кусая губы, и тихонько всхлипывая. Как же жжёт! Потом перекись водорода, и Петя наматывал бинты на руку, то и дело посматривая в зелёные, потухшие глазки Гены. В его взгляде читалось что-то, что Гена не мог понять – смесь жалости, нежности и.. одержимости. — Наверное, я погорячился… — протягивая парень, и нежно поцеловал Гену в макушку. Гена ни как не реагировал, его глаза до сих пор были пусты, словно выцвели из-за слёз и боли. И вновь Петя целует его, но Палкин не особо реагирует, лишь недовольно морщится, не отстраняясь, не отвечая на его прикосновения. Хитрюк отстранятся и смотрит своими глазами, словно заглядывает в самую душу парня. — Ты никуда отсюда не уйдёшь.. — произносит он полушёпотом, после чего встаёт и уходит, оставляя Гену вновь одного в этом холодном, сыром подвале.

Сколько обнимал, сколько целовал.

Украшал рисунками холодный подвал..

Подобрав к себе колени, Гена обнял их как только смог и уткнулся в них головой, пытаясь найти хоть какое-то утешение в этом безнадёжном положении.. — Я люблю тебя, мам… — шёпотом проговорил Гена, понимая что его никто не услышит, и он больше не услышит никого, кроме Пети.

***

Сегодня тренировки не было, но ребят всё равно попросили прийти. Чувствовалось какое-то напряжение в воздухе, неопределённость висела над всеми, несмотря на отсутствие привычной разминки и отработки комбинаций. Вся атмосфера была пропитана тревогой. Уже в ледяном дворце, где обычно царил запах льда и энергии, Синие Вымпелы и Красные Метеоры стояли напротив тренеров, выстроившись в одну шеренгу, и с нетерпением ждали, не понимая, что именно их ждёт. В воздухе чувствовалось ожидание чего-то важного, возможно, даже неприятного. Холодные стены казались еще более безмолвными и давящими. В помещении, где собрались команды, зашла женщина и мужчина. Они были высокими, и по росту и общей внешности вместе были поразительно похожи на Палкина. Наверное, это были его родители. У мамы, Маргариты, была такая мягкая внешность, как у Гены: высокие скулы, прямой нос и зелёные глаза. У отца, Ивана, был ещё более высокий рост, даже выше Гены, и широкие плечи, выдававшие в нём человека, привыкшего к физическому труду. Они выглядели обеспокоенными, их лица были бледными, а глаза полны тревоги. — Здравствуйте.. — вдруг замялся Константин Георгиевич, тренер Красных Метеоров, с сочувствием поглаживая родителей по плечам. В его голосе звучала искренняя забота и беспокойство. Он понимал, как тяжело сейчас приходится этим людям. — Здравствуйте. — ответил мужчина, но его голос звучал глухо и подавленно. Женщина нервно перебирала носовой платок в руке, словно пытаясь унять дрожь. Каждое движение выдавало её внутреннее волнение. — Ребят, пожалуйста, выслушайте их. — обратился к командам Пётр Васильевич, тренер Синих Вымпелов. Его голос был спокойным и уверенным, но в глазах читалась серьёзность. — Ребята, наш сын, ваш друг – Гена.. Пропал. — в зале наступила тишина, настолько плотная, что казалось, её можно потрогать. В глазах ребят отражался шок., — На данный момент его уже ищет полиция.. Вам нужно будет пройти допрос... И.. — женщина замялась, не в силах сдержать слёзы,. — Если вам станет что-то известно, позвоните мне, вы знаете мой номер.. — все и вправду уже знали её номер. Вчера она обзвонила всех знакомых и друзей сына в надежде получить хоть какую-то информацию о его местонахождении, но все попытки оказались тщетными. На этом моменте все стихли, и в помещении вошли двое полицейских в строгих костюмах. Они были профессиональны, но в их глазах тоже читалась усталость от долгой работы. Начали по одному уводить парней из этого помещения, в другое, специально оборудованное для допросов. Там присутствовал детский психолог, молодая женщина с мягким взглядом и успокаивающей улыбкой, так как некоторые участники допроса ещё не достигли и 16 лет. Она была готова оказать психологическую поддержку тем, кто испытывал сильный стресс. Но некоторые уже были и за 18, и их допросы проводились без её участия. Всех спрашивали по стандарту: где был каждый из них в момент исчезновения Гены? Были ли у них свидетели? Кто может подтвердить их слова? В общем, всё по обычному протоколу. Вопросы были нацелены на установление алиби и выявление возможных зацепок. В ответ давали стандартные ответы: дома, гулял, был в гостях. Подтвердив их слова, ребят просили подписать справку о не выезде из города, а потом отпускали. Петя, как и все остальные, подписал эту бумажку, но не собирался следовать тому, что на ней было написано. Нужно было проверить, как там его любимый поживает.. Выйдя из Ледяного дворца, тот вялым шагом направился к своему спортивному мотоциклу – Kawasaki Ninja 300. На машине было опасно, могли в лёгкую засечь, а этот мотоцикл, с его манёвренностью и скоростью, позволял оставаться незамеченным. Произошёл запуск с кикстартера. Петя, привыкший к этому старому, но надежному механизму, положил ногу на кикстартер и резко, но плавно нажал на него вниз. Кикстартер прошёл весь путь, и мотоцикл, с рычанием мотора, ожил. Сев по удобнее, парень в последний раз кинул взгляд в сторону здания, в котором оставались родители Гены и полицейские, и, пригнувшись к рулю, уехал, растворяясь в вечерней суете города..

***

— Ну что ты тут? — зайдя в сырое помещение, поинтересовался Петя. Его голос прозвучал громко в тишине подвала. Гена только хмыкнул в ответ, недовольно посматривая на парня исподлобья. В его взгляде читалась усталость и боль. Рука до сих пор болела адской болью, несмотря на тугую повязку. Петя видел, как она дрожит, несмотря на все усилия Гены сдержать это. Всё таки глубокие порезы, нанесённые острым ножом, не заживают за сутки, да ещё и в сыром, затхлом подвале, где влажность проникает в каждую пору. — Молчишь, ну ладно. Толку всё равно мало.. — проговорил шатен, тяжело присаживаясь рядом на холодный бетонный пол. Гена отвернулся, уткнувшись подбородком в колени, Петя недовольно хмыкнул, наблюдая за его реакцией., — Вот не надо тут вот этого! Сам виноват, что выбрал эту очкастую Риту! Гена ничего не сказал, лишь цепи, которыми он был прикован к стене, тихо звякнули, когда он невольно дернулся. Парень прикусил губу от боли, стараясь сдержать стон. Взгляд Пети метнулся к перебинтованной руке, на которой виднелись темные пятна крови, просочившиеся сквозь ткань. Он понимал, что рана глубокая и потребует серьёзного лечения. — Тебя уже и полиция ищет.. — и вот тут Палкин замер, словно поражённые молнией. Теперь его и полиция ищет, значит, появилась хоть какая-то надежда на спасение. Значит, есть шанс, что его смогут найти, вытащить из этой клоаки. Хитрюк замолчал и облокотился спиной на серую, облупившуюся стену, устремляя свой взгляд к маленькому, грязному окошку возле самого потолка. Сквозь него пробивался тусклый свет, и из него торчала ветка сирени, упрямо тянувшаяся к солнцу. В помещении настало тягучее молчание, лишь слышались тихие, прерывистые вздохи Гены, его дыхание было сбивчивым и тяжелым. — Ты очень похож на свою маму.. — тихо поговорил кареглазый, словно нехотя, и Гена, удивлённый, обернулся к нему., — Такие же глаза и волосы.. А рост прям как у отца. Но он тебя явно выше.. — Да... — тихо прошептал Палкин, и в его голосе прозвучала тоска. Хитрюк хмыкнул, отводя взгляд., — Хотел бы я их увидеть.. — Нельзя. — шёпотом произнёс шатен, грозно поворачиваясь в сторону рыжеволосого., — Ещё рано.. — Рано... Что значит "рано"?! — непонятно отдалось в мыслях Гены, сердце начало биться сильнее. Он чувствовал, как внутри поднимается волна отчаяния. — Если они что-то узнают, то.. — парень замолчал, устремляя взгляд прямо в зелёные, полные боли глаза Гены., — Будет плохо.. Гена вздрогнул и отвернулся, прижимая колени к груди и обнимая их. Послышался тихий всхлип, и парень прикусил нижнюю губу, шмыгнув носом.

***

Сегодняшняя ночь казалась невыносимо более болезненной, чем все предыдущие. Гена был выжат как лимон, словно все силы покинули его тело, и он просто смотрел в это запыленное, грязное окошко. Лунный свет, пробиваясь сквозь сплетение ветвей цветущей сирени, всё же падал прямо в него, рисуя на полу тусклые, пляшущие блики. Аромат сирени, обычно такой приятный, сейчас казался едким, удушающим.. Горло было пересохшим от мучительной жажды, каждая попытка глотнуть слюну обжигала изнутри, словно кислота. Каждый вздох отдавался острой болью в груди, словно кто-то сжимал его лёгкие в тиски. Было настолько плохо, что в голове мелькала мысль о том, что проще просто сдаться.. Но одновременно с этим, в глубине души, теплилась слабая, но упрямая надежда – надежда на спасение, на то, что его всё-таки найдут и вытащат из этой ловушки, из-под власти этого безумного психопата. Рядом, сквозь тишину ночи, послышался звук приближающегося мотора машины. В глазах Гены вспыхнула надежда, яркая, как искра. Он собрал последние силы и начал кричать, хрипеть, вырывая из себя каждый звук, чтобы его услышали. Плевать, кто за рулем, плевать, кто придёт. Главное – выбраться отсюда. — Помогите! Я здесь! Помогите! — вырывалось из его пересохшего горла. Горло болело нестерпимо, и вопли о помощи лишь усилили эту боль, превратив её в жгучую, разрывающую боль. Он кричал всё громче и громче, но его голос тонул в ночной тишине. Затем последовал сухой, надрывный кашель, сотрясающий его изнутри. Его не услышали.. Машины проезжали мимо, их моторы ревели громче, чем его отчаянный крик.

Что же ты кричишь, не давая спать?!

Ведь тебе не убежать!

— Да что ж ты так орёшь то?! — раздался раздраженный голос, и в проёме двери появился Петя. Гена всё ещё судорожно кашлял, не в силах остановить этот мучительный процесс. Ему было плевать на слова этого человека, он хотел лишь одного – покинуть это проклятое место., — Они тебя не услышат. Смирись! – Петя бросил эти слова, как будто выплевывая их. Хитрюк подошёл ближе к парню, его лицо исказилось в презрительной усмешке. В то же мгновение, словно из ниоткуда, прилетел сильный удар ногой в солнечное сплетение. Гена почувствовал, как мир померк перед глазами. Послышался сдавленный, полный боли вскрик, и Гена свернулся калачиком на полу, пытаясь вдохнуть воздух, но тот с трудом, с болью проникал в его лёгкие, причиняя ещё больше страданий. Каждая попытка сделать вдох отдавалась острой, пронзительной болью. — М-да уж.. На что ты надеешься? Мы за три пизды от города, тебя здесь не найдут! – шатен присел на корточки, всматриваясь на измученного парня, который, казалось, начинал биться в конвульсиях, но лишь жалобно, отчаянно пытался получить воздух, задыхаясь в агонии. Его тело дрожало, покрываясь холодным потом. Недовольно цокнув языком, Петя привстал со своего места и ушёл обратно вглубь дома, к своей комнате. В этом доме, несмотря на всю его запущенность, была довольно просторная гостиная с удобным, мягким диваном, на котором он обычно спал. Но сон прервали отчаянные крики Гены и ему пришлось встать, и заглушить их.

***

Это его последний вечер. Это последний день на этой несчастной земле! Петя с интересом посматривает на часы на своём запястье, прокручивая свободной рукой нож бабочку. Лезвие сверкает в тусклом свете лун что бьётся из окошка. Сердце Гены бьётся в таком бешеном ритме, что стук отзывается гулким эхом в ушах, заглушая все остальные звуки. Хитрюк, как всегда, пришёл сюда и молчит, словно хищник, выжидающий подходящего момента. Палкин тоже молчит. Не хочется спрашивать, что ему здесь нужно, какие планы он строит, что собираются делать с ним. Не нужны ему подробности, уже хочется простого забвения, хочется, чтобы всё это закончилось.. хочется умереть. На улице глубокая ночь. Скорее всего, уже перевалило за полночь. В небе всё так же блестят холодные, далёкие звёзды, а полная луна, висит на горизонте, освещая узкое окошко подвального помещения. Её бледный свет едва проникает сквозь толстые, запылённые стёкла, но даже этого достаточно, чтобы подчеркнуть отчаяние в глазах Гены. Тихий, сдавленный вздох вырывается из-за рта. Гена поднимает взгляд прямо на Петю, а тот, казалось, не замечая его, продолжает неспешно крутить свой нож. Тихий, металлический цок вырывается от шатена, и он, словно закончив какое-то ритуальное действие, складывает нож, бросая его на холодный бетонный пол. Молча подойдя к рыжеволосому, присаживается на корточки и легонько трепает его кудрявые волосы. Тот недовольно мычит, пытаясь убрать руку со своих волос, но сил почти не осталось. — Осталось чуть-чуть..— протянул Хитрюк, никак не реагируя на его недовольство, его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная хватка. Привстав со своего места и быстро собравшись с мыслями, он медленно ушёл, оставляя Гену одного в этом мрачном, сыром и угнетающем подвале. Прошло от силы минут пять или шесть, и вот он вновь здесь. Только в этот раз в его руках появился какой-то железный поднос, словно сошедший со страниц фильма ужасов, на котором обычно лежали какие-то зловещие, невообразимые инструменты. Его поднос не был набит деликатесами, но вот ножи с зазубренными лезвиями, ржавые гвозди, тяжёлый молоток и острые иглы, внушали ужас. — Петь.. От этого не станет легче.. — протянул рыжеволосого, и на него сразу же бросили непонимающий взгляд. Поднос оказался на небольшом, шатающемся столике, установленном здесь ранее. Подойдя ближе, шатен вновь присел на корточки, всматриваясь в зелёные, полные ужаса глазки. — Ещё как станет. — промурлыкал парень, и в его голосе проскользнуло что-то звериное. Он наклонился и нежно поцеловал пленника в лоб.,— Ты не достанешься никому, кроме меня... Вновь поцелуй, но теперь в висок, и от этого стало ещё противнее, ещё более тошно. Он стал целовать всю не закрытую часть кожи, оставляя укусы и засосы, словно помечая свою территорию. Гена морщился, пытаясь отодвинуться или оттолкнуть, но сил не было. Они словно испарились, оставив его беспомощным в руках этого безумца. Неизвестно, сколько это длилось, но шея и другие участки тела были усыпаны багровыми "пятнами", словно его только что вытащили из кровавого болота. Отстранившись от него, Хитрюк довольно ухмыльнулся, демонстрируя острые, хищные зубы. Встав со своего места, он прошёл до стола и взял с него маленькую, изящную коробочку, наполненную булавками. Взяв пару штук, он схватил того за руку и начал втыкать их под ногти, с неимоверной жестокостью. Крики начали разноситься по всему подвалу, эхом отражаясь от сырых стен. Было до жути больно, кровь стекала по пальцам, окрашивая их в багровый цвет. Другая рука была не лучше, такая же, с кровью и иголками, торчащими из-под ногтей. Дальше пошли ножи и стало ещё хуже. Он начал разрезать его плоть, словно мясник, разделывающий тушу. Кровь лилась рекой, образуя лужи, которые начали растекаться по холодному бетонному полу. Из-за жестокости пыток не осталось ни одного живого места, всё было в крови, всё утопало в бордовой жидкости. В ход пошли гвозди и молоток. Руки были прибиты к стене, кровь начала измазывать стены, оставляя кровавые линии, стекающие вниз. В глазах Гены всё плыло, перед ними мелькали тёмные пятна. Из кармана штанов достал второй нож бабочку и аккуратно провёл им по сонной артерии, словно художник, наносящий последний штрих на полотно. Ярко-красная кровь шлестнула из шеи, заливая всё и даже лицо Пети, превращая его в маску ужаса. И вдруг послышалось шёпотом, перемешавшийся с хриплым кашлем.. — Я буду приходить каждую весну.. Когда зацветёт сирень. И буду преследовать тебя..— после этого послышался последний, слабый вздох, и парень безжизненно опустил свою голову.

Я приду, когда зацветёт весна.

И покрасит в розовый собой облака..

Соберу букет полевых цветов,

И спрячу..

Пульс пропал. Шатен недовольно цокнул, словно от некачественной работы. Но на последок, словно завершая ритуал, поцеловал его в макушку, встав со своего места, убрал нож и вышел из мрачных помещений, оставляя за собой лишь запах крови.

***

Заброшенный дом за городом давно оброс мрачными слухами. Местные дети, увлечённые подростковыми авантюрами, иногда, вопреки предупреждениям взрослых, пробирались туда в поисках острых ощущений. Именно такая группа ребят, лет по двенадцати, и наткнулась на страшную находку несколько дней спустя после трагедии. Они бродили по полуразрушенным комнатам, играя в прятки, когда один из них, обнаружил нечто, от чего у него похолодело в животе. Это был труп молодого человека, прибитого гвоздями к стене и всего разрезанного, и окровавленного. Перепуганные дети кинулись прочь, но, придя в себя, рассказали обо всём своим родителям. Родители, потрясённые рассказом детей, немедленно вызвали полицию. На место происшествия прибыли сотрудники уголовного розыска, оцеплили территорию и приступили к тщательной проверке. Дом, запущенный и заброшенный, хранил множество следов пребывания, но среди них выделялись и те, что указывали на насильственную смерть. Следователи обнаружили, что убийца, по всей видимости, не был опытным преступником и допустил ряд грубых ошибок, не сумев тщательно замести следы. Обнаружены были предметы убийства, принадлежащие, вероятно, нападавшему, а также отпечатки обуви, не соответствующие размерам и модели обуви, принадлежащей жертве. А так же следы от мотоцикла, которого не было на месте преступления. Вскоре был установлен подозреваемый – Пётр Хитрюк. При обыске в его квартире были обнаружены предметы, совпадающие с уликами, найденными на месте преступления. Хитрюк долгое время отрицал свою причастность к убийству, но под тяжестью неопровержимых доказательств признался в содеянном. Дело получило широкую огласку. В зале суда царила напряженная атмосфера. Обвинение представило подробности зверского преступления: жертва, молодой человек по имени Геннадий Палкин, был изрезан до смерти, на его теле были обнаружены многочисленные порезы и гематомы. Суд признал Петра Андреевича Хитрюка виновным по статье 105, часть 2, Уголовного кодекса Российской Федерации – убийство человека с особой жестокостью. — Пётр Андреевич Хитрюк, вы приговариваетесь к пожизненному лишению свободы и принудительному психиатрическому лечению. – прозвучал приговор судьи. Хитрюка конвоировали в психиатрическую лечебницу, где ему предстояло провести остаток своих дней. Там он провёл долгие годы, погруженный в мир собственных галлюцинаций и кошмаров. Каждую весну, когда город наполнялся ароматом цветущей сирени, к нему приходил Гена. Он молча сидел рядом с ним, не говоря ни слова, просто присутствуя. В один из таких визитов, Петя, не выдержав тяжести переживаний и, возможно, поддавшись влиянию галлюцинаций, совершил отчаянный поступок. Ударился виском о бетонную стену и, потеряв сознание, вскоре скончался.

***

Когда новость о зверском убийстве Палкина дошла до друзей и знакомых, все были в глубоком потрясении. Похоронили Гену без открытого гроба. Лицо его, благодаря усилиям ритуальщиков, выглядело относительно спокойным, но тело было изувечено, как и душа, которая давно уже покинуло это тело. Как же долго горевала мать Геннадия на его могиле, проклиная имя Хитрюка. Она приходила туда каждый день, принося свежие цветы и рассказывая сыну о своей жизни, о том, как сильно она его любила. Отец Геннадия, напротив, держал свою печаль в себе. Он приходил на могилу, молча стоял у надгробия, опустив голову, и уходил, не произнося ни слова. Никто так и не узнал, что же заставило Петю совершить такое зверское преступление. Он так и не объяснил мотивов своего поступка, унеся эту тайну с собой в могилу. Остался лишь вопрос без ответа, терзающий близких Гены и всех, кто знал этого молодого человека: За что?

За что так жестоко оборвалась его жизнь?

Ответ оказался слишком простым..

Из-за невзаимной любви.