Никого после

Чи Чен открыл дверь тихо, но не потому, что он пытался сделать это незаметно, а потому что боль в его груди тяжело ощущалась в каждом его движении. Он увидел Суовея, который, наклонив голову, внимательно читал открытую книгу, лежащую на его коленях. На его руке, изящно и с любопытством двигаясь, балансировал Маленький Ревнивец, гладкое тело которого медленно извивалось и выпрямлялось на костяшках пальцев парня, словно он ему полностью доверял. В комнате было тепло и тихо, но горло Чи Чена сжалось так, будто его обдуло ветром. «Ядовитые змеи имеют острые носы, а неядовитые — круглые», - прочитал про себя Суовей, после чего бросил взгляд на маленькую змею снизу, - «Ты не кажешься мне ядовитым, но твой папа наверняка знает». - Суовей подумал о том, что его парня нет дома, и сердце сжалось, но он даже не подозревал, что тот стоит прямо на пороге их комнаты. - «Но, по крайней мере, я точно знаю, что тебе нравится его запах» - добавил он, посмотрев на закатанный чёрный рукав рубашки своего парня, обёрнутый вокруг его запястья. Чи Чен стоял так дольше, чем планировал, наблюдая за тем, как Суовей с трепетной нежностью держал змею, как смотрел то на страницу, то снова на Маленького Ревнивца, будто пытался установить связь между словами и этим существом.  Его сердце сжалось еще сильнее при виде этой картины. Он был слишком беспечен. Последние несколько дней были сплошным пятном ошибок и эмоционального молчания. Возвращение Ван Шуо пробудило в нем то, что давно следовало похоронить. Чи Чен не хотел, чтобы оно длилось вечно, но он это сделал - позволил этому повиснуть в воздухе, отравляя и без того хрупкое чувство безопасности Суовея. Он знал, что из себя представляет Ван Шуо, знал, насколько глубока была неуверенность Суовея, и вместо того, чтобы этому противостоять, вместо того, чтобы крепко обнять его и сказать слова, которые, он знал, ему нужно было услышать, вместо этого всего он позволил прошлому идти за собой словно призраку.  Чи Чен медленно выдохнул. Он шагнул внутрь и аккуратно закрыл за собой дверь. Суовей, услышав это, не оторвал взгляда от книги, потому что не был готов увидеть Чи Чена, который снова мог быть пьяным из-за своего бывшего. Тот с чувством вины в душе подошел к кровати и потянулся к книге, лежащей на коленях Суовея, и пальцами нежно коснулся его руки, пока брал книгу в свои руки. — Что это? — прошептал Чи Чен. — Просто кое-что, что я недавно заказал, — ответил У Суовей. Его голос был низким, что можно было бы принять за усталость, если бы не то, что его голова была опущена вниз, а взгляд задержался на том месте, где их руки соприкоснулись. Внимание Чи Чена привлекло название книги: «Практическое руководство по уходу за мелкими рептилиями: Змеи».  Горло парня сжалось, а лицо тронула улыбка боли. Не из-за книги, а из-за Суовея, который, несмотря на все, несмотря на холод между ними в последние несколько дней, продолжал о нем заботиться. Он нашел время, чтобы узнать побольше о существе, которое Чи Чен обожал. Чи Чен аккуратно убрал книгу в сторону и присел на край кровати. Рука сама потянулась к Суовею, слегка касаясь его щеки. Он приподнял лицо младшего к себе, чтобы увидеть его глаза. Суовей незаметно задержал дыхание, пока тот оглаживал его щеку. Он изо всех сил старался отвести взгляд, чувствуя, как в глазах появляется оттенок неуверенности и уязвимости. Чи Чен это заметил, испытав желание стереть этот взгляд и заменить его на что-то теплое. — Я скучаю по тебе, — тихо сказал он, оглаживая большим пальцем линию челюсти парня. — Я тоже по тебе скучал, — ответил Суовей. Ему хотелось поддаться ласке, но он оставался неподвижным.  Маленький Ревнивец между ними снова шевельнулся и обвил его запястье, а затем своим гладким телом соскользнул вниз. Он изящно двигался, его белое тело извивалось по чувствительной груди Суовея. Он очерчивал ее плавный изгиб, а узкая голова медленно опускалась к мягкому животу Суовея. Суовей лишь немного подвигал головой, но оставался все еще неподвижным и позволил Маленькому Ревнивцу обрисовывать свое тело.  «То, как ты движешься по моему телу, очень похоже на то, как твой папа касается меня», - подумал он, наблюдая за тем, как змея двигается. Он понимал, что эта мысль немного странная, но это не казалось каким-то неправильным, поскольку он всегда воспринимал питомца как неотъемлемую часть своего парня. Пульс Чи Чена сильно бился под кожей. В том, что он наблюдал, было что-то мучительно интимное: не только то, как его мальчик лежал тут, уязвимый и покорный, но и то, как он позволял его змее исследовать себя.  Он медленно переместился, скользнув на кровать. Матрас прогнулся вниз, чуть сместив парней ближе друг к другу. Его колено прижалось к бедру младшего, а пальцы скользнули по изгибу его бока. У Суовей сразу же обратил свое внимание на Чи Чена, взгляд которого оставался прикованным к Ревнивцу и его медленному спуску, и в голове которого зародилась идея. Чи Чен наклонился вниз и обдал дыханием губы Суовея. — Не двигайся. Щеки парня покраснели от тёплого дыхания Чи Чена, интимно коснувшегося губ, и он издал тихий звук, сжимая пальцами шелковые простыни под руками.  Затем Чи Чен потянулся к Маленькому Ревнивцу. Его пальцы заставили его подняться из маленький ямки на талии Суовея, позволяя ему обвиться вокруг его руки. Питомец свободно обвился вокруг его пальцев. Младший мысленно улыбнулся, наблюдая за тем, как это существо удобно устраивалось на руке своего хозяина. Чи Чен опустил его - позволил змее скользнуть с кончиков его пальцев обратно на кожу Суовея, мягко ведя её по чувствительному краю таза парня, где кожа была тоньше, а нервы чувствительнее. Улыбка парня сменилась на предупреждающее «хватит». — Хорошо, — прошептал старший, позволяя своим губам коснуться уха Суовея, — Ты ему нравишься. Суовей чувствовал улыбку своего парня и чувствовал, как ему самому приятно, когда Чи Чен ведет себя хорошо; младший вздрогнул, когда его член тут же затвердел под нижним бельем. Он хотел стонать и умолять о большем, но из-за пропасти между ним и Чи Ченом в последние несколько дней себя сдерживал. Маленький Ревнивец продолжал осторожно скользить, а Чи Чен следовал за его путём своими губами, нежно целуя чуть выше того места, где он проползал, и его губы касались кожи в унисон с движением чешуи. Суовей издавал тихие стоны, поддаваясь ласке, по которой изголодался за последние несколько дней, и мысленно твердил себе быть готовым к тому, что это может быть последний раз, когда он получает внимание своего парня.  Чи Чен позволил питомцу снова скользнуть по узкой полоске кожи под поясом штанов Суовея, а затем снова поднял его, переместив на край одеяла. Он повернулся обратно к Суовею и склонился над ним, обхватив руками его лицо. — Ты чертовски красивый, — сказал он. Находясь под телом своего парня и слыша, что его называют красивым, Суовей почувствовал, как что-то внутри него лопнуло. Чи Чен поцеловал его. Его тело удобно расположилось рядом с Суовеем, идеально вписываясь в линии, которые он теперь знал на инстинктивном уровне.  Младший не понимал, хорошо это или плохо - то, что в душе что-то лопнуло, пока тонул в ощущениях во время поцелуя.  Все в Чи Чене повторяло одно и то же:  Я хочу тебя. Я здесь. Я выбрал тебя. По щекам младшего потекли слезы, когда он услышал слова, которые Чи Чен шептал в поцелуй. Чи Чен едва заметил дрожащие руки на своей талии, прежде чем почувствовал, как что-то влажное скользнуло по щеке Суовея и коснулось уголка его губ.  Он отстранился.  И тогда он увидел их.  Слезы.  Теплые струйки воды стекали по раскрасневшемуся лицу Суовея, задевали изгиб его челюсти и затекали в ямочку на шее. И это выворачивало Чи Чена наизнанку. Это разрывало все барьеры, все оправдания, всю ложь, в которую он позволил себе поверить за последние несколько дней. Чи Чен не мог дышать. — Вейвей… — прохрипел он, а голос словно надломился по шву, — Мое сокровище… Послышалось агрессивное шипение Маленького Ревнивца, и Суовею потребовалась минута, чтобы понять, что тот лежал у него на плече и шипел не на него, а на Чи Чена, потому что, по-видимому, думал, что Суовею больно. Младший посмотрел на своего парня сквозь слёзы.  — Ты серьёзно, Чи Чен? — спросил он, сдерживая рыдания, убирая руки с простыни и кладя их на бёдра Чи Чена. Он не мог определиться - ухватиться за него или опустить руки и просто принять то, что ему даровано этой ночью как лучшее, на что он может надеяться. Чи Чен потянулся к нему руками, которые вдруг показались слишком большими, слишком неуклюжими, чтобы прикоснуться к чему-то столь хрупкому. Но он всё равно это сделал, его ладони медленно поднялись, с болью в сердце и заботой обхватив лицо Суовея. Чи Чен проводил большими пальцами по влажным щекам снова и снова, словно он мог одними прикосновениями излечить его раны. У Суовей рыдал, а слёзы ручьём текли по его лицу. Он не мог их остановить - кожа оставалась влажной от них, даже когда его парень старательно и нежно смахивал каждую новую струйку. — Чи… Чен… — протяжно тянул Суовей, продолжая плакать. Его голос был надломлен, но в нём были слышны последние лучики надежды на будущее с любимым человеком. У Чи Чена всё внутри оборвалось. Он почувствовал, как что-то в нём так сильно разбилось, что на мгновение он не знал, как сдержать себя в руках. Он наклонился и прижался лбом ко лбу своего мальчика. — Я серьезно, — произнес он, — Я серьезно, малыш. Звуки сдерживаемой душевной боли и желания, чтобы всё было по-настоящему, вырывались из дрожащих губ парня, когда он чувствовал тепло Чи Чена, где они соприкасались лбами. Чи Чен отстранился, чтобы посмотреть на него, рассмотреть в нем каждую деталь, и возненавидел себя. Возненавидел не только за то, что разрушил доверие Суовея, но и за то, что позволил ему чувствовать себя одиноким в единственном месте, которое должно было быть безопасным. — Ты не представляешь, — дрожащим голосом сказал Чи Чен, — Как я ненавижу себя за то, что сделал с тобой. Ненавижу. Каждую секунду, когда я отдалялся от тебя, каждый раз, когда я говорил что-то не то, каждую ночь ты смотрел на меня так, будто я не вернусь. Я знал. Я знал, что делаю, и всё равно делал это.  Руки Суовея, находившиеся у бедер Чи Чена, дрожали, пока он слушал полное вины признание своего парня. Чи Чен стер слезы на щеках Суовея и поцеловал его в уголок рта, а затем в скулу. — Какой же я идиот, — прошептал он, обдавая дыханием его кожу. — Да, — ответил Суовей. Это всё, что он мог сказать, потому что в горле был дурацкий комок. Чи Чен нашел его взглядом. Маленького Ревнивца. Он окольцевал, словно охранник, плечо Суовея, а его крошечное тело напряглось от ярости. Язык быстро щёлкнул, и, почувствовав эмоции, питомец выбрал сторону. Второе шипение. Ревнивец укусил, неглубоко, но этого было достаточно, чтобы причинить боль руке Чи Чена. Он не отстранился. Он это заслужил. «Ты в порядке?» – мысленно спросил младший, видя, как из укуса, оставленного змеей на руке Чи Чена, потекла кровь. Ещё одно шипение. Затем Маленький Ревнивец обвился вокруг руки Суовея, защищая его и все еще не отрывая глаз от хозяина. — Не нужно ранить его, я не люблю, когда ему больно, — прошептал ему Суовей с ноткой упрёка в голосе и волнением за безопасность и благополучие своего парня. Чи Чен повернулся к нему, осторожно взял его дрожащие руки и положил их на свою талию. Суовей крепко сжал его, испытывая острое желание никогда не отпускать. — Мне нужно, чтобы ты меня услышал. И поверил мне, — начал Чи Чен, — Я здесь. Сейчас. Полностью. Не одной ногой в прошлом. Без сомнений в сердце. Я здесь, потому что ты тот, кого я хочу, — он сглотнул, чувствуя комок в горле, — Ты не второй. Ты не тот, с которым я не по своей воле. Ты не просто место, куда я прихожу, когда устал. Ты тот, к кому я приползу обратно, даже если весь мир рухнет, — его голос снова надломился, — Ты мой выбор. Ты - мой дом. Суовей дрожащими губами сдерживал все, что хотел сказать. Он отчаянно пытался утешить Чи Чена каждый раз, когда тот замолкал, но даже его собственный голос дрожал от боли из-за возможного, как он раньше думал, разрыва их отношений. Чи Чен снова поцеловал его так нежно, что это было похоже на извинение и мольбу. А когда он отстранился, его большие пальцы всё ещё поглаживали влажные щеки Суовея. — Я потрачу остаток своей жизни, доказывая это. — Если ты лжёшь, если ты отступишь хотя бы от одного своего слова, я больше не буду твоим домом… — сказал Вейвей надломленным голосом и запустил руки в волосы Чи Чена, притянув его к себе для поцелуя. На его губах была соль от слёз, и Чи Чен целовал его так, словно пытался убрать все до последней капли. Его руки скользнули по бокам Суовея, словно изучая знакомые места. Он поцеловал своего мальчика в щечку, затем в уголок подбородка, а затем под ним. Руки Суовея зарывались в волосы Чи Чена, пока тот его расцеловывал. Он чувствовал любовь Чи Чена и защиту Маленького Ревнивца, который обвивался вокруг его руки и был готов снова напасть на хозяина, если это было бы нужно. И тогда Чи Чен заметил кое-что. Ткань под его ладонями. То, как она слегка мялась на талии Суовея. Он, слегка отстранившись, опустил взгляд и затаил дыхание. Это была его рубашка. Слегка великоватая для стройной фигуры Суовея, рубашка, которая была пропитана лёгким ароматом одеколона Чи Чена. Что-то снова оборвалось в нём. — Ты носишь мою рубашку, — ошеломлённо прошептал он. — Она пахнет тобой, поэтому я надел её, чтобы ты был рядом... и я еще больше сблизился с Маленьким Ревнивцем… — «когда тебя реально не было рядом». Он не закончил фразу. Чи Чен издал низкий болезненный звук и наклонился, чтобы поцеловать его снова, на этот раз сильнее, обхватил его затылок и углубил поцелуй, пока их груди не соприкоснулись и он не почувствовал биение сердца Суовея своими ребрами. Младший вздохнул в поцелуй, его сердцебиение громко отдавалось в ушах, а эмоции переплетались с желанием большей близости. — Мне нравится, когда ты в моей одежде, — прошептал Чи Чен между поцелуями, — Но сейчас её нужно снять. Суовей тихо простонал и отпустил волосы Чи Чена из рук, чтобы тот смог его раздеть, и почувствовал, что питомец поднимается выше по его руке. Чи Чен медленно поглаживал тёплую кожу, а когда руки дошли до плеч, он медленно стянул ткань, позволяя Маленькому Ревнивцу скользнуть по ней на новые участки обнаженной кожи. — Ты чертовски красивый, — с обожанием в голосе сказал он, — Даже когда плачешь. Даже когда ты злишься. Даже когда ты думаешь, что недостаточно хорош. Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя. Суовей наклонил голову, чтобы посмотреть на себя, и не до конца верил, что он так красив, как говорил его парень, но он прекрасно знал, что ему нравится, как ощущается его тело, когда тот его хвалил.  Маленький Ревнивец поднял маленькую головку и щёлкнул языком в воздухе, чувствуя близость Чи Чена. На этот раз он не шипел. Просто смотрел. Чи Чен встретил его взгляд и выгнул бровь. Питомец ответил щелчком хвоста и сменил позу, а затем сделал нечто неожиданное: он проскользнул между ними и защитным кольцом обвился вокруг обнаженного бедра Суовея. — Ах ты моя маленькая змейка, Маленький Ревнивец, — со смешинкой в голосе произнес Суовей, а в его глазах виднелось чувство уверенности в себе, когда его бедро украшало что-то столь уникальное. — Я не причиню ему вреда, — тихо пообещал Чи Чен не только своему мальчику, но и питомцу, охранявшему его. Суовей подушечкой указательного пальца щелкнул Ревнивца по носику. Чи Чен опустился, коснувшись губами ключицы Суовея, а затем и впадинки между шеей и плечом. Он касался каждого сантиметра его тела, словно впервые, словно заново открывая его для себя. Суовей поставил ноги на кровать и раздвинул их, чтобы отодвинуть питомца от Чи Чена, и положил руки на спину своего парня. Чи Чен всё ещё чувствовал вину, и ему хотелось быть осторожнее, быть нежным, показывать своему мальчику каждым прикосновением, что на этот раз он никуда не денется. Его взгляд метнулся к Маленькому Ревнивцу – он обвивал бедро парня под ним, словно живая защитная лента, а крошечная голова была наклонена, словно он все еще оценивал Чи Чена. Руки старшего теперь тянулись к своей одежде. Сначала он стянул футболку через голову. Следом за ней последовали штаны, которые он сбросил вместе с боксерами, оставшись таким же голым, как Суовей. Их тела теперь соприкасались кожей, когда он устроился между ног, стараясь не задеть защитную хватку Ревнивца. Он наклонился, нежно поцеловал младшего в центр груди, прямо над его бешено колотящимся сердцем, а затем опустил губы ниже.  — Ты - мое все, Вейвей, — прошептал он, уткнувшись в кожу Суовея, — Мне так жаль, что я заставил тебя в этом усомниться. У Суовей закрыл глаза, чтобы сдержать слезы, собравшиеся вылиться новым потоком от извинений Чи Чена. — Чи Чен, прямо сейчас… я не хочу слышать твоих извинений… просто дай мне почувствовать, что я именно такой, каким ты меня называешь, —тихо умолял он. Чи Чен повиновался. Его губы коснулись впадинки живота Суовея, нежно целуя его. Маленький Ревнивец снова пошевелился, а его прохладная чешуя коснулась бока Чи Чена, и он скользнул чуть выше по бедру Суовея, словно приближаясь, чтобы наблюдать за каждым движением своего хозяина. Чи Чен взглянул на питомца, и у него вырвался слабый смешок. — А ты любопытный малыш, да? — беззлобно пробурчал он. Он ещё раз провёл пальцем по свернувшемуся комочку, прежде чем снова сосредоточиться на своем парне. В глазах того отражалась улыбка, когда он наблюдал, как Чи Чен и его Ревнивец нежничали впервые с того момента, как Чи Чен вошёл в спальню.  Нижняя часть тела Суовея горела сильнее, чем когда-либо, а член запульсировал, когда он увидел, что внимание его парня снова было обращено на него. Руки Чи Чена скользнули вверх по бёдрам парня, немного раздвигая их, и он придвинулся ближе. Он потянулся за маленьким флакончиком смазки, который отложил ранее, сначала смазал пальцы и согрел смазку между ними, прежде чем коснуться его, проникая внутрь одним пальцем, а затем двумя, и наблюдал за лицом Суовея. Губы младшего приоткрылись в тихом вздохе, когда пальцы Чи Чена проникли в него, он чувствовал, как тот его растягивал и готовил. Чи Чен растягивал его медленно, не торопясь. Маленький Ревнивец, все еще обвивавший бедро Суовея, снова пошевелился, его стройное тело скользнуло чуть выше, а затем еще выше, легко обвиваясь вокруг его шеи и нежно надавливая. — Чи Чен… — простонал Суовей, слегка покачнув бедрами от ощущения удушья. — Полегче, — прошептал Чи Чен с легкой ухмылкой, посмотрев на змею. Чи Чен приставил головку члена к проходу Суовея и слегка надавил. Первый толчок был медленным, и он почувствовал, как теплая узость внутри Суовея начала окутывать его дюйм за дюймом. Низкий стон вырвался из его горла, когда он вошел в своего мальчика полностью - это было так идеально, что у него закружилась голова. Суовей, простонав, выдохнул и вцепился в простыню, чувствуя, как каждый дюйм члена Чи Чена скользит внутри и наполняет его. — Черт, Вейвей, — сильные руки сжали бедра Суовея, пальцы впились в кожу, а Чи Чен входил всё глубже, чувствуя, как тот растягивается вокруг него, как тело поддаётся ровно настолько, чтобы принять в себя член полностью. — Баобей … — выдохнул Суовей, на глаза которого от удовольствия навернулись слезы. Чи Чен замер, когда вошел полностью, прижавшись бёдрами к парню, позволяя себе почувствовать, как тот его обнимает, как его внутренние стенки дрожат и сжимаются, подстраиваясь под его размер. — Ты можешь двигаться, — со стоном произнес Суовей. Ревнивец слегка наклонил голову и высунул язык, и Чи Чен невольно издал слабый смешок. Даже сейчас питомец наблюдал за ним. Он начал двигаться, сначала назад, не выходя полностью, прежде чем снова войти, задавая медленный ритм. Каждый толчок ощущался как погружение в рай и ад одновременно. Его член пульсировал внутри его мальчика от ярких ощущений того, как тот сжимал его в себе. Он чувствовал каждую выпуклость, каждое едва заметное движение внутри Суовея. — Боже, — простонал Суовей, чувствуя, как тело горело от медленных движений Чи Чена. Он невольно сжимал член своего парня, когда думал, что тот входит слишком глубоко. — Черт, как же в тебе приятно, — прошептал Чи Чен. Его руки скользнули с бёдер Суовея к его бокам, а большие пальцы скользили по изгибам ребер, пока он входил в него. Каждый толчок становился чуть сильнее, чуть глубже, создавая идеальное трение. — Мой Чи Чен, — собственнически сказал Суовей, а толчки в его тело стали чуть сильнее, — Мое сокровище, — прохныкал он, обняв Чи Чена за шею, и прижимался к нему вместе с Маленьким Ревнивцем, выгнувшись в спине. — Мой парень, — он тяжело дышал в ухо Чи Чена, его ноги дрожали, а тело содрогалось от приближающегося оргазма. — Мой муж… Мой муж… — стонал он, чувствуя, как скользнул вниз Ревнивец, когда Чи Чен потянул ногу Суовея вперед и положил ее на своей талии. Содрогаясь в оргазме, Суовей простонал заветное «Муж», а его сперма брызнула на его грудь и грудь Чи Чена, продолжающего двигаться. — Вейвей, — простонал Чи Чен едва узнаваемым голосом. Он был на грани. Жар Суовея, то, как его мальчик ощущался рядом с ним, — это было слишком, просто чертовски хорошо. Он толкался сильнее, глубже, теряясь в ощущении тела Суовея, в том, как тот принимал его, каждый дюйм которого сжимал его внутри так, будто никогда не хотел отпускать. И когда Чи Чен почувствовал, как последняя волна наслаждения захлестнула его, он понял, что больше никогда не будет нигде, кроме как здесь, с Суовеем, ощущающим его вот так. Все, что было до Суовея, каждый возлюбленный, каждая случайная связь, каждая неуклюжая попытка найти утешение в чужих телах – все это кануло в лету. Теперь было смешно, как он когда-то убедил себя, что может довольствоваться чем-то меньшим. Ничего подобного раньше не было. Не так, как с Суовеем. Чи Чен годами гнался за ясностью, но находил лишь помехи. Но сейчас он был здесь. Суовей был здесь. И Чи Чен больше никуда не смотрел. Он не хотел этого. Ни на секунду. Даже в памяти. Он принадлежал ему. Больше не существовало ни одной версии будущего, в которой не было бы Суовея. Никто другой не смог бы даже напомнить ему о том, как это ощущается. Не будет никаких замен. И никого после.