Акума вместо Амура

ЛордБаг вертел в пальцах злосчастную монету, ощущая холодный металл, словно лед, под кожей. Двадцать лет, а он так и не научился справляться даже с простейшей задачей – просто быть. В его голове царил хаос, словно рой взбесившихся шершней. Кошка Нуар… Как объяснить ей, что он любит ее, несмотря на этот нескончаемый круговорот обязанностей, на эту двойную жизнь, которая пожирала его изнутри? Его прошлые отношения – лишь тусклые искры воспоминаний. Она… Он помнил ее усталый взгляд, полный разочарования и обиды. Он понимал ее, черт возьми, понимал! Но разве он мог бросить город, бросить тех, кто нуждался в нем? Кошка Нуар… Она была его лучом света, его спасением в этом темном, запутанном лабиринте. Она была той искрой, которая зажигала в нем надежду, тем глотком свежего воздуха, который возвращал к жизни в этой удушающей атмосфере секретов и лжи. Ее история зеркально отражала его собственную боль. Ее бывший… Он тоже исчезал бесследно, оставляя за собой лишь обрывки извинений и недосказанности. Но, как и она, долго терпела, пыталась понять, найти оправдание, но в конце концов сдалась, не в силах больше выносить эту неопределенность. Кошка Нуар, с ее искрящимися зелеными глазами, с ее дерзкой, но такой ранимой улыбкой, казалась идеальным решением. Они оба – герои, они поймут друг друга, они свои. Первые свидания… это была сказка, тщательно выстроенная декорация, за которой он прятал свой страх. Кошка Нуар сияла, словно звезда, освещая его жизнь своим смехом. Она шутила, смеялась, строила планы на будущее, полные надежды и веры. ЛордБаг пытался соответствовать, пытался забыть о Бражнике, о городе, о своей ответственности хотя бы на эти несколько часов. Но это было невыносимо трудно. Тяжесть долга давила на него, как груз, который невозможно сбросить. Однажды вечером они встретились на крыше одного из зданий Парижа. Ветер играл с волосами Кошки, и она мечтала о том, чтобы этот момент длился вечно. Но ЛордБаг снова был напряжен. Он смотрел вдаль, прислушиваясь к звукам города. — Мой Лорд, — тихо произнесла Кошка Нуар, — ты здесь? Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела смесь заботы и беспокойства. — Извини, Кошка Нуар. Я просто... я не могу перестать думать о том, что может произойти. Я должен быть готов. — Но ты не можешь постоянно быть героем! — воскликнула она. — Я понимаю твою ответственность, но мне тоже нужно время с тобой. ЛордБаг вздохнул, понимая, что она права. Он знал, что его страхи мешают им быть вместе. Но как ему объяснить это? Как ему сказать ей, что он боится потерять ее так же, как потерял свою бывшую девушку? — Я не хочу тебя терять, — произнес он, наконец. — Я не хочу повторять прежние ошибки. Кошка улыбнулась, но в ее глазах было разочарование. — Я тоже не хочу тебя терять. Но если ты не будешь уделять мне время, как мы сможем построить что-то настоящее? Эти слова заставили ЛордБага задуматься. Он понимал, что должен найти баланс между своей жизнью как супергероя и личной жизнью. Он пытался убедить себя, что может справиться с обоими мирами, но каждый раз сталкивался с реальностью. В следующие недели они продолжали встречаться, но каждое свидание было пропитано напряжением. ЛордБаг снова и снова извинялся за свои опоздания и спешные уходы. Кошка старалась быть терпеливой, но внутри нее росло чувство усталости. Однажды после особенно долгого ожидания Кошка решила поговорить с ним откровенно. — ЛордБаг, — начала она с дрожью в голосе, — я не знаю, сколько еще смогу это терпеть. Я чувствую себя заброшенной. Он посмотрел на нее с сожалением. — Я понимаю... Я обещаю попытаться больше уделять тебе времени. Но ты должна понять: я не могу просто игнорировать опасность вокруг нас. Кошка кивнула, но ее сердце было тяжело от печали. Она знала, что его долг как героя важен, но ей хотелось больше — больше внимания и заботы. В ту ночь, в этот обманчивый праздник масок и веселья, между ними пролегла трещина, которая в итоге разверзлась в пропасть. Хэллоуин, казалось бы, идеальный повод для маленькой передышки, для того, чтобы забыть о бесконечной борьбе и просто побыть вместе, рука об руку, наслаждаясь жизнью. Она так долго ждала этого момента, так надеялась, что сможет хоть на несколько часов вытащить его из этого кокона паранойи и тревоги. Она просила его, уговаривала, словно ребенка, выпрашивающего конфету. Ей хотелось надеть забавный, нелепый костюм, обнять его и просто прогуляться по улицам, наполненным смехом и радостью. Ей хотелось хоть раз увидеть в его глазах не отражение опасности, а огонек веселья. Но ЛордБаг был непробиваем, словно крепостная стена. - А что если акума? Я должен быть начеку. Эти слова были его щитом, его оправданием, его проклятием. Она слышала их так часто, что они превратились в монотонный, раздражающий шум, который звенел у нее в голове, заглушая все остальные звуки. И вот, несмотря на его отказ, она нарядилась. Костюм был глупым, милым и абсолютно не соответствующим ее обычному образу – привидение с огромным розовым бантом на голове. Она хотела показать ему, что жизнь может быть не только борьбой, что в ней есть место для легкости и радости. Она надеялась, что, увидев ее такой, он хоть немного расслабится. С высоко поднятой головой, стараясь не показывать ни тени грусти или разочарования, она вошла в толпу, танцевала, смеялась, даже позволила себе немного пофлиртовать с другими людьми в костюмах, но внутри нее было пусто. Она была с ним мысленно, представляла, как они вместе дурачатся, обмениваются сладостями, как он смеется над ее нелепым костюмом. И вдруг… на крыше здания она увидела его. ЛордБаг, как всегда, на страже, патрулировал город, выискивая признаки опасности. Инстинктивно, по привычке, она помахала ему рукой, забыв, что была в костюме, забыв, что он, скорее всего, ее не узнает. Но стоило ей поднять руку, как ЛордБаг исчез с крыши, словно его и не было. Он сорвался с места, помчался куда-то, словно почуял опасность. Кошка Нуар пожала плечами, стараясь не думать об этом, стараясь сохранить остатки праздничного настроения. Она продолжила танцевать, смеяться, делать вид, что ей весело. Внезапно, среди танцующих, она почувствовала чье-то присутствие, чье-то напряженное, агрессивное присутствие. Резкий рывок, и мир перевернулся. ЛордБаг! Его глаза горели знакомым, пугающим огнем битвы. Он, не разглядев в полумраке ее костюм, не узнав ее, принял ее за акуматизированного злодея. - Сдавайся, акума! – прорычал он, срывая с ее головы бантик. Его голос был жестким, полным решимости. Она попыталась объяснить, сказать ему, кто она, но он не слушал. Его взгляд был прикован к ткани, к этому нелепому розовому банту, который, по его мнению, был источником зла. Он дернул его и разорвал пополам. В этот момент что-то сломалось внутри Кошки Нуар. Все ее терпение, все ее надежды, все ее оправдания его поведения рассыпались в прах, словно хрустальный замок, разбитый вдребезги. Она больше не могла, не хотела, не собиралась больше терпеть. Сбросив его руки, оттолкнув его от себя, она вскочила на ноги и сбросив простынь закричала, так громко, как только могла: - Хватит! С меня довольно! Все замерли, уставившись на нее, на это плачущее привидение с разорванным бантом. ЛордБаг опешил, осознав, что только что натворил, его лицо исказилось от вины и раскаяния, он протянул к ней руку. - Кошка Нуар, прости, я… - Простить? Ты всегда говоришь "прости". Ты всегда думаешь о городе, об акумах, о чем угодно, только не обо мне! Я устала от этих "прости"! Я устала от твоих опозданий, от твоих исчезновений, от твоей вечной паранойи! Я просто хотела повеселиться с тобой, ЛордБаг! Но ты… ты даже этого не можешь мне дать! Слезы текли по ее щекам, она чувствовала, как на нее уставились десятки пар глаз, но ей было все равно, ее гнев выплескивался наружу, словно лава из вулкана, освобождая ее от груза обид и разочарований, который она так долго носила в себе. - Я ухожу! Я ухожу отсюда, я ухожу от тебя! - ее голос дрожал, но в нем звучала решимость, твердая, как сталь. После той роковой ночи, казалось, мир разделился на "до" и "после". "До" – время надежд, нежных прикосновений и глупых шуток, а "после" – ледяная пустыня отчуждения, где каждый шаг причинял боль. Кошка Нуар захлопнула перед ним все двери, и ЛордБаг остался стоять в одиночестве, словно изгнанник. Она вычеркнула его из своей жизни, словно ненужную страницу в книге. Заблокировала его номер телефона, чтобы больше не видеть его сообщений. Даже собственные мысли, словно диких зверей, она пыталась удержать в клетке, чтобы не думать о нем, не вспоминать его улыбку, не чувствовать его прикосновения. Патрули превратились в пытку, в ежедневное самоистязание. Он приходил вовремя, старался быть внимательным, отслеживать каждую опасность. Он пытался заговорить с ней, объяснить, извиниться, сказать ей, как сильно он сожалеет о случившемся. Но она просто делала то, что он говорил, как хорошо обученная машина, не произнося, ни слова. Ее глаза, обычно искрящиеся весельем и задором, стали холодными и отстраненными, словно два осколка льда. Во время битвы с акумой, когда адреналин зашкаливал, а опасность подстерегала на каждом шагу, он пытался приблизиться к ней, сказать что-то важное, что-то, что могло бы пробить эту ледяную стену. Но она лишь отдернула руку, словно обожглась, и продолжила сражаться, игнорируя его присутствие, как будто он был пустым местом, призраком, который существует только в его воображении. Он понимал, что разрушил все своими руками, своей глупой одержимостью спасением города, своей неспособностью видеть, что самое важное в его жизни ускользает прямо у него из-под носа. Он пытался исправить ситуацию, вернуть все на круги своя, но каждое его слово, каждый его жест лишь усугубляли положение, словно он добавлял масла в огонь. Он чувствовал себя как в вязкой трясине, чем больше он пытался выбраться, тем глубже погружался. Кошка Нуар ушла в себя, закрылась в непроницаемой раковине, и ЛордБаг боялся, что потерял ее навсегда, что никогда больше не увидит в ее глазах тот огонек, который так любил, что никогда больше не услышит ее смех, который наполнял его жизнь смыслом. Неделя превратилась в мучительный месяц, наполненный бессонными ночами, терзаниями совести и отчаянными попытками что-то изменить. ЛордБаг продолжал свою отчаянную борьбу за возвращение Кошки Нуар, но каждый его шаг встречал лишь ледяное отторжение, лишь презрительное молчание. Он оставлял ей букеты ее любимых цветов – она выбрасывала их в ближайшую урну. Писал ей сообщения, полные раскаяния и надежды – они оставались непрочитанными, словно их и не было. Даже его присутствие на патрулях она игнорировала с такой демонстративной холодностью, что у него сжималось сердце от боли. Его товарищи по команде, видя его измученное лицо начали советовать ему сдаться, признать поражение. Они не понимали, как он может так мучить себя, как он может продолжать цепляться за надежду, которая, казалось, угасла навсегда. Карапунь, всегда спокойная и рассудительная, подошла к нему после очередной битвы с акумой, когда ЛордБаг в очередной раз попытался заговорить с Кошкой Нуар и в очередной раз получил лишь холодный отказ. - ЛордБаг, может, стоит отпустить ситуацию? Кошка Нуар явно не хочет разговаривать. Зачем тебе мучить себя и ее? Иногда нужно просто дать людям время, чтобы разобраться в своих чувствах. Ренар Руж, его лучший друг, видел его страдания ближе всех. Он знал, сколько сил ЛордБаг вкладывал в свои безуспешные попытки примирения, сколько бессонных ночей он провел, переписывая сообщения и придумывая новые планы. Он видел исписанные листки бумаги с планами, продуманными до мелочей, с тщательно разработанными стратегиями и словами, которые должны были растопить лед в ее сердце. Он видел его покрасневшие от недосыпания глаза и тщетные надежды, которые все еще теплились в них. - ЛордБаг, – однажды сказал Ренар Руж, положив руку ему на плечо, пытаясь передать ему свою поддержку и сочувствие, – Я вижу, как ты стараешься, я вижу, как тебе больно. Но иногда, сколько ни старайся, склеить разбитую вазу невозможно. Может быть, вам действительно лучше разойтись, двигаться дальше, найти свое счастье по отдельности. ЛордБаг вскинул на него взгляд, полный боли и отчаяния, взгляд загнанного в угол зверя. - Нет! Я не могу! Я знаю, что я был идиотом, я знаю, что я все испортил. Но я верю, что мы можем все исправить, что мы можем стать счастливыми снова. Я не могу ее потерять, она – самое важное, что у меня есть. Он продолжал упрямо цепляться за эту надежду, как за последнюю нить, которая связывала его с ней. Но реальность была жестока, и с каждым днем эта нить становилась все тоньше и тоньше. На патрулях он пытался заговорить с ней, но она отворачивалась, как будто его и вовсе не было. Он предлагал ей помощь в борьбе с акумами, но она отмахивалась от него, как от назойливой мухи, предпочитая действовать в одиночку. Его товарищи по команде, видя его страдания и понимая, что он не готов сдаться, решили попытаться поговорить с Кошкой Нуар, узнать, что она чувствует, попытаться достучаться до нее. Они надеялись, что, возможно, ей будет проще поделиться свои чувства с ними, рассказать о своей болью. Карапунь предложила ей выпить кофе после патруля, чтобы поговорить по душам. Висперия и Рюко пригласили ее в кино, чтобы хоть немного отвлечь от грустных мыслей. А Ренар Руж просто спрашивал, как у нее дела, предлагал свою помощь и поддержку. Но, похоже, помимо ЛордаБага, она объявила бойкот и ему самому, отказываясь от любых контактов. Кошка Нуар, как утонченная актриса, прекрасно играла роль дружелюбного и благодарного товарища по команде. Она принимала их знаки внимания с теплой улыбкой, с искренним "спасибо" на губах. Она была мила и приветлива, охотно смеялась над их шутками и поддерживала разговоры на самые разные темы. Она словно излучала свет и доброту, возвращая им ту заботу, которую они пытались ей оказать. Но стоило только кому-то из них, по неосторожности или из благих побуждений, упомянуть имя ЛордаБага, и о ее отношениях с ним, о той боли, которую она пережила, как маска дружелюбия мгновенно падала с ее лица. Она становилась холодной и неприступной, словно неприступная крепость, которую невозможно взять штурмом. Ее глаза, еще недавно сияющие, тускнели, словно в них задули свечу, а в голосе появлялась ледяная отстраненность, от которой по коже пробегали мурашки. - Я не хочу об этом говорить, – резко обрывала она разговор, словно захлопывала дверь прямо перед носом собеседника. - Это мое личное дело. И я прошу вас больше не поднимать эту тему. Товарищи по команде понимали, что она не готова обсуждать эту тему, что эта рана слишком свежа и глубока, чтобы ее можно было трогать. Они пытались быть деликатными, выбирать слова осторожно, как будто ходили по минному полю, но все их попытки заканчивались провалом. Любое упоминание имени ЛордБага действовало на нее, как красная тряпка на быка, вызывая мгновенную и яростную реакцию. После каждой такой неудачной попытки они возвращались к ЛордуБагу с мрачными лицами, полными сочувствия и бессилия. Они не знали, что ему сказать, как утешить, как вернуть ему надежду. - Мы пытались, ЛордБаг, но это бесполезно, – тихо говорил Ренар Руж, стараясь не смотреть ему в глаза. - Она не хочет ничего слышать о тебе. ЛордБаг слушал их, опустив голову, словно приговоренный к смертной казни. Он чувствовал себя бессильным и беспомощным, как лодка, потерявшая управление в бушующем океане. Он понимал, что, возможно, они правы, что, возможно, Кошка Нуар действительно ушла навсегда, что ему пора смириться с этим и двигаться дальше. Но он не мог сдаться, не мог просто отпустить ее, не мог представить свою жизнь без ее смеха и поддержки. Он продолжал искать способ добраться до ее сердца, надеясь, что где-то в глубине ее души еще осталась хоть капля любви к нему, что он сможет растопить этот лед, который ее сковал. Но чем больше он пытался, чем больше усилий прилагал, тем дальше она от него отдалялась, словно убегала в бесконечность. Каждый день становился для него все тяжелее и тяжелее, словно он нес на плечах огромный груз, который с каждым шагом становился все тяжелее. Он чувствовал, как их команда трещит по швам, как их гармония разрушена его глупостью, его неспособностью ценить то, что у него было. И самое страшное было то, что он не знал, как это исправить, как вернуть все на круги своя. Безуспешные попытки ЛордБага вернуть Кошку Нуар изматывали его, высасывали из него все силы, оставляя лишь пустую оболочку. Отчаяние, подобно темной воде, постепенно затопляло его душу, заполняя каждый уголок его сознания. Он больше не видел света в конце тоннеля, только бесконечный мрак безнадежности, который с каждым днем становился все гуще и плотнее. Вместо того, чтобы смягчиться, стать более чутким и внимательным, его поведение становилось все более агрессивным, все более деструктивным. Он словно пытался пробить эту стену безразличия силой, вывести Кошку Нуар на эмоции, вызвать в ней хоть какую-то реакцию, кроме ледяного безразличия. Во время патрулей он отпускал колкие замечания, намеренно задевая ее за живое, пытаясь уязвить ее гордость. Он хвастался своими успехами, демонстрировал свое превосходство, пытаясь вызвать в ней ревность, заставить ее почувствовать, что она что-то теряет. Он даже флиртовал с другими девушками, показывая ей, что он не страдает в одиночестве, что он может жить дальше без нее. Но все было бесполезно. Кошка Нуар оставалась невозмутимой, словно он пытался пробить бетонную стену кулаком. Она игнорировала его выпады, словно они были комариным писком, не достойным ее внимания. Она не ревновала, не злилась, не обижалась. Она просто смотрела сквозь него, как будто он был призраком, как будто он не существовал вовсе. Эта непробиваемая стена безразличия сводила ЛордБага с ума, лишала его рассудка. Он чувствовал себя ничтожным и беспомощным, как будто он был куклой, потерявшей нитки, как будто он потерял свою идентичность. Ему казалось, что он потерял не только Кошку Нуар, но и самого себя, что он больше не знает, кто он такой, что он хочет, что ему нужно. Он скучал по ее улыбке, по ее смеху, по ее объятиям, по ее дерзким шуткам. Без нее мир казался серым и унылым, лишенным красок и радости. Все, что раньше приносило ему радость, все, что вдохновляло его и мотивировало, теперь казалось пустым и бессмысленным. Спасение Парижа, которое раньше было его главной целью, его смыслом жизни, теперь не приносило никакого удовлетворения. Он сражался с акумами механически, без энтузиазма, без страсти, как будто выполнял рутинную работу. Его мысли были заняты только Кошкой Нуар, его потерянной любовью, его навязчивой идеей. Он винил себя во всем, корил себя за свою глупость, за свою одержимость спасением Парижа, за свою неспособность ценить то, что у него было, за свою нечувствительность и эгоизм. Ночью ему снились кошмары, в которых он видел Кошку Нуар, которая исчезала в темноте, уходя навсегда, оставляя его в одиночестве. Он просыпался в холодном поту, с криком на губах, и понимал, что это не просто сон, а реальность, которая с каждым днем становится все более осязаемой. Ренар Руж и другие товарищи по команде пытались его поддержать, пытались вытащить его из этого омута отчаяния, но их слова утешения не достигали цели. ЛордБаг был слишком погружен в свое горе, слишком ослеплен своей виной, чтобы услышать их. Он чувствовал, как его накрывает волна депрессии, как она засасывает его в свою темную бездну. Он понимал, что, если он не возьмет себя в руки, не найдет в себе силы бороться, он может потерять не только Кошку Нуар, но и все остальное, что ему дорого, включая самого себя. Однажды вечером, после тяжелой битвы с акумой, он сидел на крыше дома, глядя на ночной Париж. Город, который он так отчаянно пытался спасти, казался ему чужим и враждебным. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным. Ему казалось, что он застрял в бесконечном кошмаре, из которого нет выхода. Внезапно он почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Он обернулся и увидел Ренар Ружа. – ЛордБаг, – сказал Ренар, глядя ему в глаза, – Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Но ты должен взять себя в руки. Ты не можешь позволить себе сломаться. Ты нужен Парижу, ты нужен своей команде. И, может быть, ты нужен Кошке Нуар, даже если она сейчас этого не показывает. Слова Ренар Ружа прозвучали как звонок будильника. ЛордБаг понял, что он не может сдаться. Он должен бороться за свое счастье, за свою любовь, за свою жизнь. Он посмотрел на Ренар Ружа с благодарностью. – Спасибо, Ренар Руж, ты прав, я не сдамся. Он решил, что он должен измениться. Он должен стать лучше, сильнее, мудрее. Он должен доказать Кошке Нуар, что он достоин ее любви. Он понимал, что это будет трудно. Но он был готов пройти через все испытания, чтобы вернуть ее. Он был готов бороться до конца. Потому что он любил ее, и он не мог представить свою жизнь без нее. Решение ЛордБага измениться было искренним, но путь к искуплению оказался тернист и долог. Он понимал, что завоевать обратно доверие Кошки Нуар будет гораздо сложнее, чем сражаться с самым сильным акуматизированным злодеем. Первым делом он решил поговорить с ней. Во время очередного патруля, после того, как они закончили с акумой, ЛордБаг остановил Кошку Нуар. – Кошка Нуар, – начал он, с трудом подбирая слова, – Я знаю, что я причинил тебе боль. Я знаю, что я был эгоистом и идиотом. Я хочу измениться, но я не знаю, с чего начать. Пожалуйста, скажи мне, что я должен сделать, чтобы вернуть твое доверие? Кошка Нуар, как обычно, смотрела на него отстраненно, без каких-либо эмоций. Под светом луны ее изумрудные глаза казались особенно холодными. – Что тебе во мне не нравится? – спросил ЛордБаг, выдержав ее взгляд. Она молчала, словно раздумывая, стоит ли вообще отвечать. Ветер трепал ее волосы, и ЛордБаг заметил, как дрожат ее плечи. Наконец, она вздохнула и сказала: – Тебе всегда важен только Париж. Ты всегда думаешь только о акумах, о Бражнике. Ты не замечаешь ничего вокруг. Ты не замечаешь меня. Ее слова прозвучали как приговор, хлестнув его, словно хлыст. ЛордБаг опустил голову. Она была права. Он действительно был одержим спасением Парижа, и в этой одержимости он упустил самое важное в своей жизни. – Я буду работать над этим. Я буду стараться быть внимательнее. Я буду стараться замечать тебя. – Это все слова, ЛордБаг, – ответила Кошка Нуар. – Я слышала их уже много раз. Мне нужны действия. – Я готов действовать. Только скажи мне, что я должен сделать. Кошка Нуар посмотрела на него долгим, испытующим взглядом. Ее губы слегка дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но передумала. – Покажи мне, что ты действительно изменился. С этого момента ЛордБаг полностью пересмотрел свои приоритеты. Он больше не думал только о акумах и о спасении города. Теперь все его мысли были заняты Кошкой Нуар. Он начал с мелочей. Он стал приходить на патрули вовремя, а не опаздывать, как раньше. Он стал говорить ей комплименты, хвалить ее за ее храбрость и ум. Он начал интересоваться ее жизнью, ее увлечениями, ее мечтами. Он пытался узнать ее лучше, понять, что ей нравится, а что нет. Он стал чаще проводить время с ней вне патрулей. Он предлагал ей пойти в кино, в кафе, в парк. Он старался создать для нее романтическую атмосферу, чтобы она почувствовала его любовь и заботу. Но все было не так просто. Кошка Нуар по-прежнему держала его на расстоянии. Она принимала его знаки внимания, но не проявляла никаких эмоций в ответ. Она была вежлива и приветлива, но не более того. ЛордБаг чувствовал, что он топчется на месте. Он старался изо всех сил, но не видел никакого прогресса. Ему казалось, что он никогда не сможет вернуть ее доверие. Но он не сдавался. Он понимал, что Кошка Нуар нужно время, чтобы поверить в его искренность. Он продолжал действовать, надеясь, что рано или поздно ее сердце оттает. Тихий вечер сменился тревожным предчувствием. ЛордБаг и Кошка Нуар патрулировали Париж, когда внезапно почувствовали сильный прилив негативной энергии. Новый акуматизированный злодей, Амур, сеял раздор и отчаяние своими темными стрелами, превращая любовь в ненависть, надежду в отчаяние. Они ожидали битвы с Амуром, но вместо этого оказались в ловушке, которую сложно было представить даже в самом кошмарном сне. После преследования злодея, они внезапно оказались в закрытом пространстве, совершенно не похожем на все, что они видели раньше. Комната была залита мягким, приглушенным светом, словно в ней горели тысячи свечей. Воздух был наполнен легким ароматом роз и сандала, успокаивающим и одновременно навязчивым. Стены были драпированы шелковыми тканями нежного розового цвета, создавая атмосферу интимности и уюта. Но самым странным и обескураживающим было то, что находилось в центре комнаты: большая кровать с белоснежными простынями, усыпанная лепестками роз. Кровать выглядела как из любовного романа, как воплощение романтических грез. ЛордБаг и Кошка Нуар переглянулись в полном недоумении. Что это? Где они? Что происходит? - Что... что это такое? - пробормотала Кошка Нуар, переводя взгляд с кровати на ЛордБага. В ее голосе слышалось недоумение и тревога. Внезапно, из ниоткуда раздался голос Амура, зловещий и насмешливый: "Добро пожаловать в мою комнату любви, герои Парижа! Здесь вы можете продемонстрировать всю свою любовь и преданность друг другу. Или остаться здесь навечно." ЛордБаг нахмурился. - Что ты имеешь в виду? - спросил он, пытаясь сохранить самообладание. - Все очень просто, ЛордБаг, - ответил Амур. - Эта комната заперта, единственный способ выбраться из нее – это… заняться любовью. В комнате повисла оглушительная тишина. ЛордБаг и Кошка Нуар смотрели друг на друга в шоке, словно их ударили током. Невозможно. Невероятно. Абсурдно. - Это… это шутка? - спросила Кошка Нуар, с надеждой в голосе. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. - К сожалению, нет, - ответил Амур, его голос звучал все более зловеще. - Это моя лучшая работа. Я создал идеальную ловушку для таких, как вы. Вам придется выбрать: спасти Париж или сохранить свою… гордость. Голос Амура затих, оставив ЛордБага и Кошку Нуар в тишине, нарушаемой только их учащенным дыханием. Они оказались в самой нелепой и отвратительной ситуации, какую только можно представить. Им нужно было решить: поддаться безумию Амура или найти другой способ вырваться из этой ловушки. Но как? – Он блефует, – прорычал ЛордБаг, пытаясь вернуть себе самообладание. – Должен быть другой способ. Он достал свое йо-йо и запустил его в стену, надеясь найти слабое место комнаты. Йо-йо отскочило, не оставив и следа. Стена казалась абсолютно неприступной. Кошка Нуар в это время пыталась пробить дверь своим Катаклизмом. Но дверь, казалось, поглощала силу, оставаясь невредимой. – Бесполезно, – проговорила она, опуская руку, а ее обычно уверенный голос дрожал. ЛордБаг обернулся к ней. В ее глазах он увидел страх, растерянность и… что-то еще, что-то, что он не мог сразу определить. Он снова запустил свое йо-йо, на этот раз, пытаясь просканировать комнату на наличие каких-либо подсказок или скрытых механизмов. Но ничего не было. Только шелковые ткани, усыпанная лепестками роз кровать и этот удушающий запах, который начинал казаться все более навязчивым. Время шло медленно и мучительно. Они перепробовали все возможные варианты: пытались сломать стены, взломать дверь, найти скрытые проходы. Но все было безуспешно. Комната, казалось, насмехалась над ними, предлагая единственный выход, который был немыслимым. ЛордБаг почувствовал, как его лицо горит огнем. Стыд, вина, осознание собственной ничтожности – все смешалось в один болезненный ком, сдавливающий горло. Он не мог поверить, что они оказались в такой абсурдной и унизительной ситуации. Заняться любовью, чтобы спасти Париж? Это не просто дурной сон, это какой-то извращенный кошмар. - Кошка… я… мне очень жаль, что мы оказались в такой ситуации, – сказал ЛордБаг, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче. Он хотел коснуться ее, обнять, но боялся спугнуть, сделать еще больнее. Кошка Нуар молчала, не двигаясь. Казалось, она окаменела от боли и унижения. - Я понимаю, что это… неловко, – продолжил ЛордБаг, делая осторожный шаг в ее сторону. - И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя вынужденной что-то делать. Я никогда бы этого не допустил. Кошка Нуар медленно повернулась к нему лицом. В ее глазах, обычно сияющих и игривых, сейчас читалось замешательство, отчаяние и внутренняя борьба. В них плескалась боль, которую он, сам того не осознавая, накапливал годами. - Что нам делать, ЛордБаг? – спросила она тихо, словно боясь нарушить звенящую тишину комнаты. Голос ее дрожал, как тонкий лед под весенним солнцем. ЛордБаг вздохнул. Он понимал, что от его следующего слова зависит все. - У нас нет выбора, Кошка Нуар. Если мы хотим выбраться отсюда и спасти Париж, мы должны… Он не договорил, его прервал гневный, полный боли крик Кошки Нуар, пронзивший тишину, словно удар кнута. - Я не могу! Я не могу просто… сделать это! – закричала она, сжимая кулаки и отворачиваясь от него. - Я понимаю, – сказал ЛордБаг, подходя к ней ближе и пытаясь дотронуться до ее руки. - Я тоже не хочу, но мы должны думать о Париже. Миллионы людей зависят от нас. Кошка Нуар отдернула руку и отошла подальше от него. В этот момент, как будто что-то сломалось внутри нее, лопнула какая-то невидимая нить, сдерживающая ее гнев и обиду. В ее глазах вспыхнула ярость. - Париж… Ты снова думаешь только о Париже! - выплюнула она, глядя на него с ненавистью, с презрением. - Тебе всегда плевать на мои чувства, на мои желания! Ты готов пожертвовать всем ради этого города, даже мной! ЛордБаг опешил от ее слов. Он не ожидал такой реакции, такой бури эмоций. Он думал, что она поймет, что они делают это ради общего блага, ради спасения невинных людей. Он был слеп, он совершенно не видел, как ранят ее его слова и поступки. - Я ненавижу этот Париж! - закричала Кошка Нуар, ее голос дрожал от гнева и отчаяния. Слезы градом покатились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки на ее маске. - Я желаю, чтобы он исчез с лица земли! Вместе с тобой! ЛордБаг был поражен ее словами. Он никогда не видел ее такой, такой злой и отчаявшейся. Он понимал, что причинил ей огромную боль, что она больше не может это терпеть. Он осознал, что его слова, его поступки годами копились в ее сердце, пока не превратились в этот взрыв ярости. В его груди что-то оборвалось. Ему стало невыносимо стыдно за себя. Он чувствовал себя последним мерзавцем, эгоистом, манипулирующим ее чувствами ради какой-то абстрактной цели, ради спасения города, который он ставил выше всего на свете. Он хотел провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не видеть ее страданий. - Кошка… – прошептал он, пытаясь подойти к ней, но она отшатнулась от него, словно от прокаженного. - Не подходи ко мне! – закричала она, вытирая слезы. - Я больше не хочу тебя видеть! Я устала от твоего эгоизма! Я устала от того, что ты всегда ставишь Париж выше меня! ЛордБаг стоял посреди комнаты, как громом пораженный, осознавая всю глубину своей вины. Впервые за долгое время он засомневался в себе, в своих действиях, в своих приоритетах. Он понял, что его одержимость спасением Парижа ослепила его, лишила его способности видеть и чувствовать. Он превратился в монстра, готового пожертвовать всем ради своей цели. - Я… Кошка Нуар, – сказал он, его голос дрожал от волнения и вины, – Я... Я заслуживаю твоей ненависти, - прошептал он, отводя взгляд. Он не мог смотреть в ее глаза, полные боли и разочарования. Он боялся увидеть там отражение своего эгоизма, своей некомпетентности, своего равнодушия. Кошка Нуар молчала, отвернувшись к окну. За ним раскинулся ночной Париж, с его мерцающими огнями и кажущимся спокойствием. Но сейчас этот город, ради спасения которого он был готов на все, казался ему чужим и враждебным. ЛордБаг сделал глубокий вдох, собираясь с силами. - Ты права. Я всегда думаю о Париже... это моя проблема. Я... я одержим этим. И я понимаю, что ты не хочешь... - он не договорил, ком в горле не давал вымолвить ни слова. Он не хотел говорить "что ты не хочешь это делать", потому что знал, что это будет звучать как принуждение, как попытка переложить ответственность на нее. Он сделал шаг назад, давая ей пространство, давая ей возможность принять решение. Он видел, как она дрожит, как ее тело сотрясает мелкая дрожь, и знал, что он должен дать ей время, чтобы подумать, чтобы собраться с мыслями. И тут, неожиданно для него самого, Кошка Нуар резко обернулась к нему и притянула его к себе. Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Это был страстный, отчаянный поцелуй, наполненный смущением, страхом и… желанием. Он был как крик о помощи, как попытка убежать от невыносимой реальности, как отчаянный жест отчаяния. ЛордБаг ответил на ее поцелуй с такой же страстью и отчаянием. Он чувствовал, как ее тело дрожит в его руках, как она крепко сжимает его плечи. Он понимал, что она так же испугана, как и он, что она так же нуждается в утешении и поддержке. Поцелуй ЛордБага и Кошки Нуар продолжался. Вначале это был поцелуй отчаяния, попытка убежать от невыносимой реальности, попытка заглушить страх и смущение. Но постепенно он становился глубже, страстнее, словно пробуждая чувства, долгое время скрытые под маской обид, разочарований и недосказанности. ЛордБаг почувствовал смелость, которой раньше у него не было, уверенность в том, что он должен сделать все, чтобы утешить ее, чтобы доказать ей свою любовь. Он углубил поцелуй, слегка приоткрыв губы Кошки Нуар. Он робко коснулся ее языка своим, прося ее открыть рот шире, позволить ему исследовать ее. Она колебалась лишь мгновение, всего лишь долю секунды, а затем поддалась, позволяя ему проникнуть в ее рот, исследовать его языком. Он обводил своим языком внутреннюю сторону ее щеки, чувствуя ее нежную, бархатистую кожу. Он касался ряда ее ровных, белоснежных зубов, ощущая легкую прохладу эмали. В этом поцелуе смешались все их чувства: страх, смущение, желание, отчаяние и… какая-то зарождающаяся надежда на лучшее, надежда на то, что они смогут преодолеть все препятствия и остаться вместе. Сердце ЛордБага колотилось в бешеном ритме, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, как его тело охватывает жар желания. Он боялся, что делает что-то не так, что она оттолкнет его, что он разрушит этот хрупкий момент. Но Кошка Нуар не отстранялась. Она отвечала на его поцелуй, робко и неуверенно, но все же отвечала. Ее руки крепче сжимали его плечи, ее тело прижималось к нему, и он чувствовал ее дрожь. Почувствовав ее ответ, ЛордБаг набрался смелости. Он оторвался от ее губ, оставив за собой легкий шлейф слюны, и посмотрел ей в глаза. В ее зеленых глазах, обычно таких дерзких и уверенных, сейчас читалось смущение, легкий испуг и… что-то еще, что-то, что он не мог сразу определить. Он не сказал ни слова, боясь разрушить хрупкий момент, просто взял ее под бедра и поднял на руки. Она вздрогнула от неожиданности, но не запротестовала, не оттолкнула его. Она обхватила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, ища у него защиты и тепла. ЛордБаг понес ее к кровати, усыпанной лепестками роз. Каждый шаг отдавался гулким стуком в его ушах, словно отсчитывая последние мгновения перед неизбежным. Он чувствовал, как напряжены ее мышцы, как она пытается сдержать дрожь, выдающую ее волнение. Он осторожно опустил ее на белоснежные простыни, стараясь не нарушить хрупкий момент, не разрушить ту нежную связь, которая только что возникла между ними. Кошка Нуар смотрела на него снизу вверх, словно ожидая приговора, с тревогой и надеждой в глазах. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их учащенным дыханием, тяжелым и прерывистым. ЛордБаг знал, что сейчас решается все. Он должен показать ей, что он изменился, что он больше не тот эгоистичный идиот, который ставил Париж выше всего на свете. Он должен доказать ей, что он любит ее, что он ценит ее, что он готов на все ради нее. Он опустился на колени рядом с ней и взял ее руку в свою. Он посмотрел ей прямо в глаза и произнес тихим, дрожащим голосом: - Кошка Нуар… я… Он запнулся, не зная, как выразить все те чувства, которые переполняли его в этот момент. Ему хотелось сказать ей, что он любит ее, что он раскаивается во всех своих ошибках, что он готов на все ради нее. Но слова застревали в горле, как будто он разучился говорить, как будто он потерял дар речи. Кошка Нуар смотрела на него с каким-то странным выражением, словно пытаясь прочитать его мысли, понять, что у него на душе. Она не говорила ни слова, просто ждала, что он скажет, ждала его решения. ЛордБаг сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в голосе, и попытался снова: - Кошка Нуар, я… я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я знаю, что я причинил тебе много боли, что я много раз тебя разочаровывал. И я не жду, что ты меня простишь, я не думаю, что заслуживаю прощения. Но я хочу, чтобы ты знала, что я… я хочу измениться. Я хочу стать тем, кем ты хочешь меня видеть. Я хочу быть достойным твоей любви. Он замолчал, ожидая ее реакции, затаив дыхание, словно боясь нарушить тишину, которая сейчас казалась не просто тишиной, а ожиданием чуда. Кошка Нуар не ответила ни слова, но ЛордБаг увидел, как ее глаза слегка увлажнились, как в них заблестели слезы, словно роса на лепестках утренних роз. Он понял, что его слова затронули ее, что они достигли ее сердца, несмотря на все обиды и разочарования. - Я… я понимаю, что это может быть слишком поздно, – продолжил ЛордБаг, чувствуя, как его сердце разрывается от боли, от осознания того, что он мог потерять ее навсегда. – Но я просто хочу, чтобы ты знала, что я… я никогда не переставал тебя любить. Даже когда я был самым большим идиотом в мире, даже когда я причинял тебе боль, даже когда я ставил Париж выше тебя… я всегда любил тебя. Сказав это, он почувствовал, как с его души свалился огромный груз, как будто он освободился от цепей, которые держали его в плену вины и раскаяния. Он признался в своих чувствах, и ему стало легче, чище, искреннее. Он посмотрел на Кошку Нуар и увидел, что слезы катятся по ее щекам, оставляя влажные дорожки на ее маске. Он протянул руку и нежно вытер их своими пальцами, стараясь быть как можно более нежным и заботливым. - Не плачь, Кошечка, – прошептал он, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. – Я не хочу, чтобы ты плакала. Мне больно видеть твои слезы. Кошка Нуар схватила его руку и прижала ее к своей щеке, словно ища утешения. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. - Я… я не знаю, что думать, ЛордБаг, – сказала она дрожащим голосом, ее голос был полон боли и смятения. – Я так запуталась. Я так много тебе отдала, а ты… ты всегда ставил Париж на первое место, ты всегда меня игнорировал, ты всегда был слеп к моим чувствам. Я не знаю, смогу ли я тебе когда-нибудь доверять снова. - Я знаю, – ответил ЛордБаг, его голос был полон раскаяния и сожаления. – И мне за это очень стыдно. Я был слеп, я был эгоистом, я был идиотом. Я не видел, что ты для меня значишь, я не понимал, как сильно я тебя люблю. Я был одержим спасением Парижа, и эта одержимость ослепила меня, лишила меня способности видеть и чувствовать. Он наклонился ближе и нежно поцеловал ее в лоб, чувствуя ее тепло и запах ее волос. - Я обещаю тебе, Кошечка, – сказал он, его голос был полон искренности и решимости. – Если ты дашь мне шанс, если ты поверишь мне, я больше никогда не сделаю тебе больно. Я буду любить тебя, я буду заботиться о тебе, я буду ставить тебя на первое место всегда. Я буду доказывать тебе свою любовь каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Кошка Нуар открыла глаза и посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. В ее взгляде было столько боли и надежды, столько сомнений и веры, что у ЛордБага сжалось сердце. Она молчала долгую минуту, словно взвешивая все "за" и "против", словно принимая самое важное решение в своей жизни. Наконец, она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и сказала: - Я… я не знаю, ЛордБаг. Я не уверена, что смогу тебе доверять снова. Я не уверена, что смогу забыть все то, что ты мне причинил. - Я и не жду, что ты мне поверишь сразу, – ответил ЛордБаг, глядя ей прямо в глаза. – Я готов ждать столько, сколько потребуется. Я буду доказывать тебе свою любовь каждый день, своими словами, своими поступками, своими чувствами. Я буду делать все, чтобы вернуть твое доверие, чтобы ты снова поверила в меня, чтобы ты снова поверила в нашу любовь. Кошка Нуар посмотрела на него долгим, испытующим взглядом, словно пытаясь увидеть его душу, прочитать его мысли, понять, насколько искренни его слова. Затем она тихо прошептала, словно боясь нарушить хрупкий момент: - Покажи мне. ЛордБаг немедленно отреагировал на ее слова. Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Это был легкий, трепетный поцелуй, выражающий все его чувства: любовь, раскаяние, надежду, страх, желание. Он старался быть как можно более нежным и заботливым, чтобы не напугать ее, чтобы не оттолкнуть ее. Кошка Нуар ответила на его поцелуй, робко и неуверенно, словно боясь обжечься. Но в этом ответе ЛордБаг почувствовал проблеск надежды, маленький огонек веры, который все еще тлел в ее сердце. Он углубил поцелуй, стараясь передать ей всю свою любовь и страсть, всю свою нежность и заботу. ЛордБаг и Кошка Нуар целовались страстно, позабыв обо всем на свете. В этом поцелуе смешались все их чувства: любовь, раскаяние, надежда, страх, желание. Они словно наверстывали упущенное время, пытаясь заполнить пустоту, образовавшуюся между ними за последние месяцы. ЛордБаг оторвался от ее губ, задыхался от переполнявших его эмоций. Он посмотрел на Кошку Нуар, и его сердце забилось еще сильнее. В ее глазах горел огонь страсти, которого он никогда раньше не видел. Он почувствовал, как его руки непроизвольно потянулись к ее костюму, как его пальцы дрожат от волнения. Он нежно коснулся ткани ее костюма, словно боясь ее повредить, словно она была самой хрупкой вещью в мире. Он опустил пальцы к колокольчику, который висел на ее груди, и слегка потянул его вниз, словно давая ей понять, что он хочет большего. Молния на ее костюме медленно расстегнулась под его пальцами, открывая взгляду полоску ее нежной, бархатистой кожи. ЛордБаг затаил дыхание, любуясь ее красотой. Он продолжал медленно расстегивать молнию, пока ее костюм не был расстегнут до самого конца. Он осторожно стянул его с ее плеч, освобождая ее от тесной ткани. Кошка Нуар замерла, словно статуя, обнаженная и прекрасная. Она не двигалась и не говорила ни слова. Она лишь смотрела на ЛордБага своими огромными, зелеными глазами, полными надежды и страха, доверия и сомнения. ЛордБаг медленно и нежно снял с нее костюм, аккуратно отбрасывая его в сторону, словно избавляясь от всего, что их разделяло, от всех масок и ролей, которые они играли. Он отбросил свои сомнения и страхи, решив полностью довериться своим чувствам, отдать себя во власть любви и страсти, которые переполняли его. Кошка Нуар лежала перед ним полностью обнаженной, открытая и уязвимая. Ее тело было совершенным, как будто созданным для любви, словно скульптура, высеченная из самого прекрасного мрамора. Ее кожа сияла в мягком свете комнаты, словно покрытая перламутром, отражая нежные оттенки. Она неуверенно прикрывала свою грудь и низ живота руками, стесняясь своей наготы, словно прячась от его взгляда. ЛордБаг видел ее смущение, ее стеснение, но он не мог отвести от нее глаз. Его взгляд был полон восхищения, обожания и нежности. Он никогда не видел ничего прекраснее, ничего более трогательного и волнующего. Он хотел сказать ей что-то, выразить все те чувства, которые переполняли его, но слова застревали в горле, не желая подчиняться его воле. Он чувствовал, что слова будут лишними, что они только нарушат эту хрупкую и волшебную атмосферу. Он протянул руку и осторожно убрал ее руки от груди, освобождая ее от последних барьеров, от последних сомнений. - Не надо стесняться, Кошечка, – прошептал он, его голос был мягким и ласковым, как дуновение ветерка. – Ты прекрасна. Ты самая красивая девушка в мире. ЛордБаг, сбросив с себя остатки сомнений и комплексов, стоял перед Кошкой Нуар обнаженный, горя желанием доставить ей максимальное удовольствие. Он видел в ее глазах мольбу, страсть и бесконечную нежность. Он снова склонился над ней, на этот раз позволяя своим губам и рукам исследовать каждый сантиметр ее тела. Он знал, что этот момент особенный, что он должен быть незабываемым, что он должен доказать ей свою любовь. Он начал с поцелуев — нежных, ласковых и вместе с тем наполненных глубиной чувств. Его губы касались её нежной кожи, оставляя за собой лёгкий шлейф аромата её тела. Он целовал её в губы, затем скользнул по шее, лаская её нежную кожу, мягко переходя к плечам, словно пытаясь запомнить каждую складочку, каждую линию её тела. В каждом поцелуе звучала его любовь и забота, его желание подарить ей тепло и безопасность. Постепенно его внимание переключилось на её грудь — пышную, всегда привлекавшую его взгляд и вызывавшую в нём трепетное восхищение. Он слегка прикоснулся губами к коже её груди, оставляя нежные поцелуи, словно рисуя на ней картины своей любви. Затем он осторожно сжал её грудь в ладони, чувствуя мягкость и упругость кожи, ощущая, как её соски напрягаются под его прикосновением. Кошка Нуар тихо застонала — звук, полный удовольствия и доверия, который проникал в самое сердце ЛордаБага. Он продолжал сминать её грудь, мягко массажируя, а большим пальцем нежно гладил её сосок, заставляя его становиться тверже от возбуждения. Его пальцы легко и игриво теребили её соски, вызывая у неё новые волны наслаждения. Затем ЛордБаг осторожно взял один из её сосков в рот, чувствуя его нежность и упругость, не забывая при этом ласкать второй рукой. Его язык играл с соском, обводил его круговыми движениями, слегка покусывал, вызывая у Кошки Нуар тихие, едва слышные стоны удовольствия. - Лорд… Баг… — шептала она, произнося его имя вновь и вновь, словно заклинание, которое связывало их души. Её тело извивалось под его прикосновениями, словно пытаясь слиться с ним в одно целое, раствориться в его любви и страсти. - Тебе нравится? - прошептал он, оторвавшись на мгновение от ее груди, чтобы увидеть ее реакцию. - Ммм… да… очень… - выдохнула Кошка Нуар, ее глаза были полузакрыты от наслаждения. Он знал, что ей нравится каждое его движение. Он чувствовал её возбуждение, слышал учащённое дыхание, видел, как её зрачки расширяются, отражая пламя желания. Это ещё больше разжигало его страсть, заставляя сердце биться быстрее и сильнее. Его руки медленно скользили ниже по её бедрам, лаская нежную кожу, ощущая её тепло и мягкость. Он сжимал её ягодицы, вызывая у неё новые волны наслаждения и заставляя её выгибаться навстречу его прикосновениям. Каждое движение было наполнено заботой и любовью, он не торопился, наслаждаясь каждым мгновением, каждым откликом её тела. Он хотел, чтобы Кошка Нуар чувствовала себя желанной, любимой и защищённой. Он хотел, чтобы этот момент навсегда остался в её памяти, как символ их взаимной любви и доверия. Он остановился на мгновение, чтобы посмотреть на нее, чтобы запечатлеть в своей памяти ее образ. Ее глаза были закрыты, ее губы приоткрыты в сладостной улыбке, ее тело горело от желания, словно пламя, готовое вспыхнуть в любой момент. Он наклонился и прошептал ей на ухо, обжигая ее своим дыханием: - Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь навсегда. Я люблю тебя, - прошептал ЛордБаг Кошка Нуар открыла глаза и посмотрела на него. В ее глазах было столько любви и благодарности, столько страсти и нежности, что у ЛордБага защемило сердце. Он увидел в них отражение своих собственных чувств, словно их души слились в одно целое. Он почувствовал, как его переполняют эмоции, как его тело пронзает волна желания, становясь почти невыносимой. - Я тоже тебя люблю, мой Лорд, – прошептала она в ответ, ее голос был тих и дрожал от волнения. - Больше, чем ты можешь себе представить. Услышав ее слова, ЛордБаг почувствовал, как его тело пронзает волна страсти, как его разум теряет контроль над чувствами. Он больше не мог сдерживаться, он больше не мог ждать. ЛордБаг, сгорая от желания, нежно и трепетно исследовал каждую клеточку тела Кошки Нуар, словно открывая для себя новый мир. Каждый ее стон, каждый вздох, каждый изгиб тела разжигали в нем пламя страсти, заставляя забыть обо всем на свете. Он оставил поцелуи на ее шее, спускаясь все ниже и ниже, пока его пальцы не коснулись ее бедер. Он почувствовал, как ее тело напряглось, ожидая его прикосновений. Он знал, что пришло время для самого интимного. - Можно? - прошептал ЛордБаг, его голос был полон уважения и желания. Кошка Нуар не ответила словами, лишь прикрыла глаза и слегка кивнула, давая ему свое согласие. Он осторожно провел руками по ее бедрам, лаская ее нежную кожу. Он чувствовал, как ее тело дрожит под его руками, как она задыхается от возбуждения. ЛордБаг мягко, но уверенно поднял ее бедра, давая себе больше пространства для действий. Затем, с трепетом и восхищением, он слегка развел ее ноги, предоставляя себе полный доступ к ее самому сокровенному месту. Он затаил дыхание, любуясь открывшейся перед ним красотой. Перед ним предстала нежная, розовая раковина, окруженная светлыми кудряшками волос. Ее сочные, припухлые лепестки словно манили его прикоснуться к ним. Он видел, как на них блестят капельки любовного сока, свидетельство ее сильнейшего возбуждения. Его пальцы спустились к самому сокровенному месту, которое так и истекало любовным соком. Он почувствовал, как ее тело вздрогнуло от его прикосновений. Он пальцами нежно развел ее лепестки, открывая взгляду ее нежную сердцевину. Он увидел ее покрасневшую кожу, ее набухший клитор, ее влажные губы. Он почувствовал, как его собственное тело наполнилось жаром, как его желание достигло предела. Он принялся ласкать это место, чувствуя обжигающую влажность на своих пальцах. Он нежно гладил ее клитор, кружил вокруг него, слегка надавливал на него, вызывая у Кошки Нуар громкие стоны удовольствия. - Ох, мой … Лорд … что ты делаешь… это так… хорошо… – шептала она, захлебываясь от наслаждения. Он продолжал ласкать ее, не торопясь, наслаждаясь каждым моментом, каждым ее стоном, каждым ее вздохом. Он чувствовал, как влажность на его пальцах усиливается, как ее стоны становятся громче. Он знал, что она вот-вот достигнет вершины. Он ускорил темп своих прикосновений, стараясь доставить ей максимальное удовольствие. И вот, наконец, это произошло. Кошка Нуар закричала во всю силу своих легких, выгибаясь в его руках. Ее тело содрогалось от оргазма, ее мышцы судорожно сжимались и разжимались. ЛордБаг продолжал ласкать ее, пока она не успокоилась, пока ее тело не насытилось наслаждением. Он чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется, как ее дыхание становится ровным и спокойным. Когда она успокоилась, он поднял голову и посмотрел на нее. Ее глаза были закрыты, на ее лице играла блаженная улыбка. Она выглядела такой умиротворенной и счастливой, словно после долгого путешествия наконец-то нашла свой дом. ЛордБаг наклонился и поцеловал ее в губы. Это был долгий, нежный поцелуй, выражающий всю его любовь и благодарность, всю его нежность и заботу. Кошка Нуар открыла глаза и посмотрела на него с любовью и нежностью. - Мой Лорд, я никогда этого не забуду, - прошептала она в ответ. - Это еще не все, Кошечка, - ответил ЛордБаг, улыбаясь ей с нежностью. - У нас еще много времени, чтобы насладиться друг другом. И он снова накрыл ее своим телом, готовый к новым открытиям и новым наслаждениям, стремясь подарить ей только самые приятные ощущения. Он понимал, что пришло время соединиться с ней полностью, стать одним целым, познать их единение на самом глубоком уровне. Он смотрел в ее глаза, полные страсти и робкой надежды, словно она отдавала ему в руки свою судьбу. Он видел, как в них отражается его собственное желание, его любовь к ней. Он не мог представить себе лучшего способа выразить свои чувства, показать ей, насколько она важна для него. Он прикоснулся своим членом к ее входу, чувствуя ее влажность и тепло, а потом легким движением вошел внутрь. Он замер на мгновение, давая ей время привыкнуть, почувствовать его присутствие. Он видел, как ее лицо исказилось от напряжения, как она стиснула зубы. Он старался быть максимально нежным и осторожным, чтобы причинить ей как можно меньше дискомфорта, свести боль к минимуму. ЛордБаг, трепетно и нежно входя в Кошку Нуар, ощущал всю ее хрупкость и уязвимость, чувствуя, что берёт на себя огромную ответственность. Он чувствовал, как она напряжена, как сдерживает дыхание, пытаясь справиться с волнением и страхом. Каждый миллиметр давался с трудом, и его сердце разрывалось от желания причинить ей как можно меньше боли. - Все хорошо, Кошечка, - прошептал он, глядя ей в глаза, его голос был полон нежности и заботы. - Постарайся, расслабься, насколько это возможно. Он медленно, очень медленно продвигался вперед, пока не почувствовал, как ее девственная плева отступила. Кошка Нуар вскрикнула, коротко и резко, и слезы навернулись на ее глаза. ЛордБаг замер, боясь двинуться дальше, боясь причинить ей еще большую боль. Он не хотел причинять ей боль, но знал, что это необходимо, что это часть их пути к полному единению. Он хотел быть первым, кто познает ее, кто откроет для нее мир наслаждений, но не ценой ее страданий. Он поцеловал ее в лоб, успокаивая и утешая. - Я люблю тебя, Кошечка моя, - прошептал он, его дыхание обжигало ее кожу. Собравшись с духом, он сделал последний, решительный толчок. Он почувствовал, как она вся сжалась, как ее мышцы напряглись до предела. Он услышал ее стон, тихий и жалобный, словно крик раненой птицы. И в этот момент он увидел. В месте их соединения, на ее нежной коже, появилась тонкая струйка крови. Она медленно стекала вниз, оставляя на белоснежных простынях небольшой, но отчетливый след. Это было небольшое пятно крови, алого и свежего, словно только что распустившийся цветок. Это была кровь ее невинности, кровь ее первой любви, символ перехода из девочки в женщину. И он, ЛордБаг, стал причиной этого перехода, хранителем этого таинства. Он чувствовал, как ее теплая кровь обволакивает его член, делая его скользким и податливым, словно приглашая к дальнейшим действиям, но он не спешил, он ждал ее сигнала. Этот физический контакт, этот символ ее жертвы, окончательно сломил все его сомнения и страхи, уступив место безграничной нежности и желанию защитить ее. Он обнял Кошку Нуар крепче, прижимая ее к себе, словно пытаясь оградить от всего мира. Он чувствовал, как ее тело дрожит, как она борется с болью и смущением. Он гладил ее по спине, шепча ей слова любви и поддержки, стараясь успокоить ее и придать ей сил. Он понимал, что этот момент был переломным в их отношениях, что он навсегда изменил их жизни. Они прошли через испытание, через боль и страх, и теперь они были связаны навечно, их души стали еще ближе друг к другу. Он знал, что теперь все будет по-другому, что их любовь стала сильнее, глубже. Они были вместе, и это было самое главное. ЛордБаг, обнимая Кошку Нуар, чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется под его прикосновениями. Он видел в ее глазах благодарность и любовь, и это давало ему силы двигаться дальше, дарило ему уверенность, что они всё делают правильно. Он знал, что ей все еще немного больно, но он хотел сделать все возможное, чтобы доставить ей удовольствие, компенсировать ее боль своей нежностью и заботой. Он нежно поцеловал ее в губы, выражая всю свою нежность и заботу, всю глубину своей любви. Затем, он прошептал ей на ухо: - Все хорошо, Кошечка. Я буду двигаться медленно. Скажи мне, если тебе будет больно. И мы остановимся. Я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя комфортно и безопасно. Ты доверяешь мне? Кошка Нуар слабо улыбнулась в ответ, её взгляд был наполнен благодарностью и нежностью. - Да. Я тебе доверяю. Больше, чем кому-либо на свете. Услышав ее слова, ЛордБаг почувствовал, как его сердце наполняется теплом и любовью, как все его страхи и сомнения отступают перед ее верой в него. Он знал, что она доверяет ему, и он не подведет ее, он будет самым заботливым и нежным любовником, каким только сможет быть. Он поцеловал ее в лоб, вытирая слезы с ее лица, стараясь стереть все следы боли и страха. - Я так сожалею, что причинил тебе боль, - прошептал он, его голос был полон раскаяния. - Я не хотел этого. Кошка Нуар покачала головой, словно говоря, что все в порядке, что она не винит его ни в чем. - Это было неизбежно, - сказала она, ее голос был тихим, но твердым. - Главное, что мы вместе. ЛордБаг пристально посмотрел на нее, словно пытаясь убедиться в ее искренности. - Ты уверена? - спросил он, его голос был полон беспокойства. - Если ты хочешь, я могу остановиться. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Кошка Нуар взяла его лицо в свои руки и посмотрела ему прямо в глаза, передавая всю глубину своих чувств. - Нет, - сказала она, ее голос был полон решимости. - Я хочу этого. Я хочу быть с тобой. Просто будь нежным. ЛордБаг почувствовал, как его тело пронзает волна страсти, как его желание разгорается с новой силой. Он хотел ее, хотел ощущать ее рядом с собой, хотел доставить ей удовольствие, показать ей всю свою любовь. Но он боялся сделать ей больно, боялся разрушить этот хрупкий момент. Он поцеловал ее снова, нежно и трепетно, словно прикасался к чему-то священному. В этом поцелуе было все: любовь, страсть, благодарность и обещание. Он обещал ей свою нежность, свою заботу, свою защиту. Когда он оторвался от ее губ, он увидел, что ее глаза сияют любовью и желанием, что в них нет ни капли страха или сомнения. Он понял, что она готова, что она хочет этого так же сильно, как и он, что она доверяет ему свое тело и свою душу. - Тогда, - прошептал ЛордБаг, его голос был полон трепета. - Я сделаю все, чтобы тебе понравилось. Я обещаю. Он набрал в легкие воздуха и, собрав всю свою нежность и страсть, начал медленно двигаться… Он чувствовал, как ее мышцы напрягаются и расслабляются, как ее тело реагирует на его прикосновения, словно танцует в унисон с ним. Кошка Нуар застонала от удовольствия, прикрыв глаза и откинув голову на подушку. Она обхватила его своими ногами, прижимая его к себе еще ближе, словно желая слиться с ним в одно целое. Она чувствовала, как его член наполняет ее своим теплом, как ее тело отзывается на его движения, отвечая на его ласки. - Ммм… Лорд… - прошептала Кошка Нуар, ее голос был тихим и робким. - Это… так хорошо… Ее стоны разбудили в ЛордБаге все его чувства, заставив его забыть обо всем на свете, кроме нее. Он двигался медленнее и глубже, наслаждаясь каждым моментом, каждым ее стоном, каждым изгибом ее тела. Он чувствовал, как ее тело отвечает на его ласки, как она становится все более и более податливой в его руках, словно расцветает под его прикосновениями. Вскоре их движения стали более уверенными и ритмичными. Они двигались вместе, как единое целое, словно танцуя танец любви, словно их тела были созданы друг для друга. Их тела соприкасались, сливаясь в одно целое. Их дыхание участилось, а стоны стали громче и более откровенными. Страстно целуясь, они забыли о времени и месте, забыли обо всем мире. Они были только вдвоем, в этом маленьком, уютном мирке, созданном для любви и наслаждения. Кошка Нуар то и дело шептала его имя, "Лорд… Баг… Лорд… Баг…", и эти слова звучали как музыка в его ушах, как самая прекрасная мелодия на свете. Они заводили его еще больше, заставляя его двигаться все быстрее и сильнее, желая доставить ей еще больше удовольствия. ЛордБаг чувствовал, что оргазм близок. Он ощущал нарастающее напряжение в своем теле, дрожь в ногах и головокружение, словно его тело наполнялось электричеством. Он знал, что если он сейчас не остановится, то он кончит внутри нее. И тут в его голове промелькнула мысль. Дети... Нет, сейчас не время. Он любил Кошку Нуар, и знал, что в будущем он обязательно захочет детей, но только не сейчас, сейчас они должны насладиться друг другом, построить свои отношения, узнать друг друга лучше. Он понимал, что пока рано думать о детях, что у них еще вся жизнь впереди, и они должны сначала насладиться друг другом. Он сжал зубы, стараясь сдержать себя, контролировать свои порывы. Он не хотел лишать Кошку Нуар удовольствия, но и не мог позволить себе сейчас стать отцом, не мог подвергнуть ее риску. Он чувствовал, как Кошка Нуар приближается к своему пику, как ее тело содрогается в предвкушении оргазма. Она закричала, громко и страстно, выгибаясь в его руках. Ее тело содрогнулось в мощном оргазме, и он почувствовал, как ее мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Воспользовавшись ее слабостью, ЛордБаг сделал несколько резких движений назад, выходя из нее. Он ощутил блаженное облегчение, когда его сперма вырвалась наружу, изливаясь на ее живот, словно извержение вулкана. Кошка Нуар обмякла, закрыв глаза и расслабившись в его руках. Она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после испытанного ею наслаждения. ЛордБаг лег рядом с ней, обнимая ее и целуя в волосы, стараясь выразить всю свою любовь и заботу. - Я люблю тебя, Кошечка. Больше всего на свете. Она слабо улыбнулась в ответ, прижимаясь к нему еще ближе. - Я тоже тебя люблю, ЛордБаг, - прошептала она, ее голос был тихим и полным нежности. После бурного соития между ЛордБагом и Кошкой Нуар повисла тишина, словно само время почтительно замерло, давая им возможность осознать глубину произошедшего. Оба лежали рядом, тела все еще вздрагивали от приятных отголосков страсти, дыхание оставалось тяжелым и прерывистым. ЛордБаг нежно провел пальцем по ее щеке, ощущая тепло ее кожи, такую знакомую и одновременно открывшуюся с новой стороны, и прошептал, словно боясь нарушить хрупкость момента: - Кошка ... я... я не знаю что сказать... Мне так жаль, что понадобилось так много времени, чтобы увидеть тебя по-настоящему. Кошка Нуар слабо улыбнулась в ответ, словно понимая его состояние и все те чувства, которые сейчас бушевали в его душе. Она нежно положила свою руку поверх его руки на своей щеке, успокаивая его, говоря без слов, что все хорошо, что она понимает, что она прощает. - Ничего не нужно говорить, ЛордБаг. Просто будь рядом. Просто позволь мне чувствовать твое тепло. ЛордБаг пристально посмотрел в ее глаза, ища подтверждение ее словам, словно пытаясь проникнуть в глубину ее души. И то, что он увидел, наполнило его сердце одновременно и радостью, и грустью. Он тихо произнес, его голос дрожал от раскаяния: - Я был таким идиотом… таким слепым… Я так долго не замечал самого важного. Ты… ты для меня все, Кошка. А я… Я вел себя как последний эгоист, ставя твои чувства на последнее место, словно они не имели никакого значения. Кошка Нуар нежно провела пальцами по его волосам, успокаивая его, словно гладила маленького ребенка, которому нужно утешение. Ее прикосновения были мягкими и нежными, словно она пыталась залечить его раны. Она проговорила, ее голос был наполнен любовью и пониманием: - Все в прошлом, ЛордБаг. Не нужно себя винить. Мы оба сделали ошибки. Важно то, что мы здесь, сейчас. Важно то, что мы смогли все преодолеть. Важно то, что наша любовь оказалась сильнее всех испытаний. ЛордБаг перехватил ее руку и нежно поцеловал ее ладонь, выражая всю свою благодарность и любовь. Он чувствовал себя недостойным ее прощения, но в то же время надеялся, что она сможет его простить. Его голос дрогнул: - Ты простила меня? Ты, правда, простила? Кошка Нуар улыбнулась ему в ответ, и в ее глазах отразилась вся ее любовь, все ее прощение, вся ее надежда на будущее. - Я никогда на тебя не злилась, ЛордБаг. Я просто хотела, чтобы ты понял. Чтобы ты увидел меня по-настоящему. Чтобы ты понял, что мои чувства так же важны, как и спасение Парижа. Что я тоже нуждаюсь в тебе, в твоей любви и поддержке. ЛордБаг поцеловал ее снова, на этот раз в губы. В этом поцелуе было все: и раскаяние за прошлые ошибки, и благодарность за прощение, и любовь, такая сильная, что способна преодолеть любые препятствия, и надежда на счастливое будущее вместе. Он прошептал, оторвавшись от ее губ: - Я понял, Кошка Нуар. Я понял все. И я обещаю тебе, что больше никогда не поставлю ничего выше тебя. Ты всегда будешь на первом месте. Всегда. Я буду любить тебя, ценить тебя, оберегать тебя и заботиться о тебе до конца своих дней. Кошка Нуар прижалась к нему, словно боясь, что он исчезнет, что этот момент счастья растает, как мираж. Она обняла его крепко-крепко, словно пытаясь слиться с ним в одно целое, чтобы они никогда не расставались. - Я верю тебе. Я знаю, что ты сдержишь свое обещание. Я люблю тебя. ЛордБаг обнял ее в ответ, чувствуя, как ее тепло согревает его душу, как ее любовь исцеляет его раны. Он прошептал, его голос был наполнен нежностью и преданностью: - Я люблю тебя больше всего на свете, Кошка Нуар. Больше жизни. Ты мой ангел-хранитель, мой самый дорогой человек. Кошка Нуар рассмеялась, и ее смех прозвучал, как музыка в его ушах, словно колокольчики, возвещающие о счастье. Ее смех был искренним и радостным, словно она сбросила с себя огромный груз. - Значит, Париж больше не на первом месте? А как же акумы, злодеи, Бражник? Кто будет спасать город? ЛордБаг улыбнулся ей в ответ, зная, что она просто дразнит его, проверяет его искренность. Он чувствовал себя счастливым и умиротворенным, словно нашел свой дом. Слова любви и обещания, произнесенные в стенах комнаты, словно сотворили магию, разрушив оковы, которые сковывали их сердца. ЛордБаг и Кошка Нуар почувствовали, как груз с их плеч спал, как их души наполнились светом и надеждой. Внезапно комната затряслась, словно предвещая скорое освобождение. Стены, усыпанные шелком и лепестками роз, начали меркнуть, словно таяли в воздухе, открывая нежный, но все еще розоватый цвет. Вскоре они исчезли, открывая взгляду ночной Париж, сияющий огнями, такой знакомый и дорогой. Ловушка Амура, наконец, была сломана. Условие было соблюдено, и теперь ЛордБаг и Кошка Нуар могли выйти из этого места и вместе противостоять злодею, готовые спасти свой город. ЛордБаг первым поднялся с кровати, он посмотрел на Кошку Нуар, и его сердце наполнилось любовью и благодарностью, той, что нельзя описать словами. Но в тот же миг его пронзила волна смущения, и кровь бросилась к лицу, окрашивая щеки в пунцовый цвет. Он вспомнил все подробности произошедшего, как они отдались друг другу, их безумную страсть, и, самое главное, куда он кончил, не желая ни в чем больше признаваться, чувствуя стыд и радость. - Мы должны идти, Кошка, - сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее и бесстрастнее, чтобы скрыть свое смущение, скрывая эмоции под маской решительности. - Амур все еще на свободе, и Париж нуждается в нас. Он отвернулся, надеясь, что она не заметила его смущения, пытаясь замаскировать его под решительность и верность долгу. Он принялся спешно надевать свой костюм, стараясь не смотреть на нее, избегая зрительного контакта, дабы не выдать себя. Кошка Нуар кивнула в ответ, ее лицо озарялось нежной улыбкой. Она тоже поднялась с кровати, осторожно ступая босыми ногами по прохладным простыням, и уже хотела надеть свой костюм, дабы поскорее приступить к выполнению долга, но тут увидела на своем животе белесую жидкость, которая стекала вниз, и немного покраснела от стыда. Ее глаза округлились от неожиданности и смущения, она не знала, что делать. ЛордБаг, заметив это, все еще чувствовал себя неловко и невероятно виноватым. Он понимал, что должен что-то сказать, как-то объяснить свое поведение, разрядить обстановку, не дать ей почувствовать себя одинокой, но слова застревали у него в горле, и не выходили наружу. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и чувствами, и повернулся к Кошке Нуар, которая прикрывалась краем одеяла, словно от него, прикрывая свое смущение, и то, что произошло. - Кошка… Я… - начал он, запнувшись, его голос предательски дрожал, пытаясь найти нужные слова. - Мне очень жаль, что… что все так получилось. Я не хотел… Я должен был…- Он замолчал, не зная, как закончить фразу, как извиниться за свою близость, не разрушая недавнее единение, что связывало их. Кошка Нуар посмотрела на него с пониманием, она видела его смущение, его неловкость, она знала, что он чувствует, она читала его мысли, и понимала все. Она нежно взяла его за руку и сжала ее крепко, поддерживая его, даря ему чувство безопасности и давая понять, что все в порядке. - Милорд, все хорошо, - сказала она, улыбаясь, и в ее улыбке не было ни капли упрека, лишь тепло и искренняя нежность. - Ты был великолепен и очень... страстным. Это было потрясающе и очень... Я никогда этого не забуду. ЛордБаг посмотрел ей в глаза и увидел в них столько любви и прощения, что у него отлегло от сердца, словно тяжелый камень упал с души. - И все же, - сказал он, его голос звучал чуть увереннее, его переполняли эмоции, - я могу… Я могу помочь тебе вытереть… - Он замолчал, понимая, насколько глупо и неуместно звучит его предложение. Кошка Нуар рассмеялась, и ее смех был как музыка для его ушей, успокаивая и придавая сил. - Не беспокойся, мой Лорд, - сказала она, - Я сама справлюсь. А сейчас… У нас есть злодей, которого нужно остановить. Мы не можем больше терять времени. Амур все еще ждет нас, не так ли? ЛордБаг улыбнулся в ответ, и в его улыбке не было ни капли смущения. Он знал, что она права, что сейчас нужно думать о другом, о более важном, не разрушать доверие. Он взял Кошку Нуар за руку и сжал ее крепко, еще раз выражая свою преданность, свою любовь и признательность. - Мы победим, Кошка Нуар, - сказал он, и его голос был полон уверенности, что им все по плечу. - Я уверен в этом. Мы вместе справимся с этим, что бы ни случилось. Мы команда, мы – одно целое, навсегда. Кошка Нуар улыбнулась в ответ, зная, что ее ЛордБаг всегда прав, что они смогут справиться со всеми трудностями. В небе над Парижем бушевала битва, а вместе с ней и борьба с хаосом. Амур, окруженный темной аурой ненависти и отчаяния, сеял хаос и разрушения. Его стрелы поражали людей, превращая их в озлобленных и агрессивных монстров, которые не знали пощады, обращая людей, друг против друга. ЛордБаг и Кошка Нуар прибыли на место битвы вовремя. Они увидели, как Амур готовится выпустить очередную стрелу, направленную на группу беззащитных граждан, которые уже прятались от надвигающейся беды, не зная, что делать, и чего ожидать. ЛордБаг, бросаясь вперед, словно пытаясь разорвать пространство, чтобы защитить людей от неминуемой опасности, желая всех спасти. Кошка Нуар последовала за ним, готовая к битве, поддерживая его в любую минуту. Она знала, что Амур очень опасен, и что им придется приложить все усилия, чтобы его одолеть. Битва началась. ЛордБаг и Кошка Нуар сражались плечом к плечу, защищая друг друга от атак. Они защищали друг друга, нанося удары по Амуру, не оставляя ему шанса на победу. Амур был силен, но ЛордБаг и Кошка Нуар были сильнее, они были вместе. Их любовь и преданность друг другу придавали им сил и уверенности, и помогали им двигаться дальше. Они уклонялись от стрел Амура, демонстрируя не только ловкость, но и слаженность командной работы, словно танцуя смертельный танец. Они использовали свои способности и умения, чтобы нанести ему урон, работая сообща, поддерживая друг друга. Они знали, что если они сдадутся, если их любовь дрогнет, то Париж будет обречен на вечную тьму, где ненависть и отчаяние будут править. После долгой и ожесточенной битвы, где каждый удар и каждое движение требовали максимальной концентрации и самоотдачи, ЛордБаг и Кошка Нуар, наконец, сумели ослабить Амура. Он был измучен, его движения были замедлены, и его темная аура начала рассеиваться, как дым на ветру. ЛордБаг и Кошка Нуар знали, что пришло время для последнего удара, для завершения этой битвы, дабы вернуть Парижу надежду. Они взглянули друг на друга и кивнули, понимая, что они должны сделать. Оба героя использовали свои талисманы, готовые пойти до конца. - Супер Шанс! - закричал ЛордБаг, призывая свой талисман удачи. - Катаклизм! - закричала Кошка Нуар, призывая свой талисман разрушения, готовая уничтожить зло раз и навсегда. ЛордБаг подошел к поверженному Амуру и взял предмет, в котором была заключена акума, дабы избавить мир от зла, заключенного в нем. Он сломал его, освобождая акуму, словно открывал клетку. - Больше зла ты никому не причинишь! Пора изгнать демона! - сказал он, ловя акуму в свой йо-йо, запечатывая зло. ЛордБаг выпустил белого мотылька, словно освобождая невинную душу. — До встречи, маленький мотылёк, будь свободен и счастлив! - Чудесное исцеление Лорда! – крикнул он, подкидывая Супер шанс в воздух. Чудотворное исцеление исправило весь ущерб, нанесенный Амуром, словно стирая все его следы. Люди, превращенные в монстров, снова стали нормальными, вернув себе прежний облик. Хаос и разрушения исчезли, оставив лишь воспоминания о кошмаре. Париж был спасен, и снова все было в порядке. ЛордБаг и Кошка Нуар стояли на вершине Эйфелевой башни, глядя на ночной Париж, сияющий огнями, словно город благодарил их за спасение. Они держались за руки, чувствуя себя счастливыми и свободными, словно птицы, выпущенные из клетки. - Мы сделали это, - сказал ЛордБаг, улыбаясь, его голос был полон гордости. - Мы спасли Париж. Снова. Кошка Нуар улыбнулась в ответ, в ее глазах читалась любовь и признательность. - Мы сделали это вместе, - сказала она. - Мы всегда будем вместе, чтобы ни случилось. На следующий день, во время их вечернего патруля, ЛордБаг был необычайно молчалив, словно тень легла на его душу. События прошлой ночи давили на него, заставляя чувствовать себя неловко и виновато, словно он поступил неправильно. Он не мог перестать думать о Кошке Нуар, о ее невинности, о том, как они оказались в такой абсурдной ситуации. Наконец, собравшись с духом и поборов свое смущение, он предложил, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно: - Кошечка, может, прогуляемся сегодня ночью по парку? Просто посидим, поговорим… как взрослые люди. Кошка Нуар кивнула, ничего не ответив, но в ее взгляде он прочитал согласие и понимание, словно она ждала этого разговора. Он почувствовал, что она тоже не забыла о случившемся, что ее тоже мучают воспоминания. Когда патруль закончился, они встретились в парке, под сенью старого дуба, чьи ветви раскинулись, словно шатер, укрывая их от посторонних глаз. Лунный свет проникал сквозь листву, создавая причудливые тени на земле, словно природа разделяла их тревогу. ЛордБаг глубоко вздохнул, готовясь к серьезному разговору, пытаясь подобрать нужные слова. - Кошка Нуар, - начал он, его голос был тихим и неуверенным, - Я хотел поговорить о том, что произошло прошлой ночью. Я хочу, чтобы ты знала, что я… что я не хотел, чтобы все так произошло. Он сжал кулаки, чувствуя, как его лицо горит от стыда, словно его поймали на месте преступления. - Я никогда бы не подумал использовать тебя. Ты знаешь, что ты для меня значишь… Я просто… Я так сожалею, что наш первый раз произошел именно при таких обстоятельствах, под давлением, из-за Амура. Ты заслуживала чего-то лучшего… чего-то особенного… Чего-то, что ты запомнила бы навсегда с радостью, а не с болью и разочарованием. Он замолчал, ожидая ее реакции, боясь услышать приговор. Ему было страшно услышать ее ответ, боялся, что она его ненавидит, что она разочаровалась в нем навсегда, что между ними теперь навсегда останется эта стена, которую он сам же и воздвиг. Кошка Нуар молчала несколько мгновений, словно собираясь с мыслями, перебирая в голове произошедшее, пытаясь понять свои чувства, и успокоить ЛордБага. Затем она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, словно пытаясь прочитать его душу. - ЛордБаг, - сказала она, - я понимаю, что ты чувствуешь. Но… я не жалею, что это произошло. Не жалею, что это был ты. ЛордБаг опешил от ее слов, словно его окатили ледяной водой, он был просто поражен и дезориентирован. Он не ожидал услышать ничего подобного, он думал, что она разочарована, что она злится, что она чувствует себя использованной, но никак не то, что она не жалеет. - Что? - спросил он, не веря своим ушам. - Но… Как же то, что я сказал? Что я не хотел, чтобы все так произошло? Кошка Нуар нежно улыбнулась, смягчая его удивление и непонимание, даря ему тепло. - Я знаю, что ты имел в виду, - сказала она. - Я знаю, что ты пытался сказать, что тебе жаль, что все произошло именно так, и ты чувствуешь вину. Но, видишь ли, я не жалею, что это произошло… просто… я жалею, что это произошло при таких обстоятельствах. Она отвела взгляд, словно ей было трудно говорить об этом, словно ей приходилось бороться со своими чувствами. - Для меня это было слишком неожиданно, - продолжила она. - Я… я не успела подготовиться. Я мечтала о своём первом разе, как и любая девушка. Я хотела, чтобы это было что-то особенное, что-то романтичное, что-то, что бы запомнилось на всю жизнь, что-то, о чем можно было бы вспоминать с нежностью. А вместо этого… мы оказались в ловушке злодея, вынужденные сделать это, чтобы спасти Париж, словно жертвуя своей невинностью. Это было похоже на кражу, на лишение чего-то важного, на то, что это случилось не по своей воле,- сказала Кошка Нуар. Она посмотрела на ЛордБага и грустно улыбнулась, ее глаза были полны печали. - Я не жалею, что это была ты, ЛордБаг, - сказала она. - Я просто жалею, что обстоятельства были такими… абсурдными и жестокими. ЛордБаг смотрел на нее, пораженный ее откровенностью и мудростью, словно она видела его насквозь. Он понимал, что она имеет в виду, что она не жалела о том, что они стали близки, она жалела о том, что это произошло под давлением, без ее согласия, без ее желания, словно у нее отняли право выбора. Он взял ее руку в свою и нежно сжал, поддерживая ее и давая понять, что он ее понимает и разделяет ее чувства. - Я обещаю тебе, что я сделаю все на свете, чтобы наш следующий раз был особенным, романтичным и незабываемым, чтобы он стал самым лучшим воспоминанием в твоей жизни. Я устрою тебе сказку, Кошка Нуар, такую, какую ты заслуживаешь. Кошка Нуар улыбнулась ему в ответ, и ее глаза засияли надеждой и любовью, словно звезды в ночном небе. Она слегка наклонилась вперед и коротко, но нежно поцеловала его в губы, выражая свою благодарность и доверие. - Я буду ждать с нетерпением, мой Лорд, - прошептала она, ее дыхание опалило его губы. - Я знаю, что ты меня не подведешь.