Они кричали: «Save Our Souls»

***

Здесь изуродованы даже стены. На них клялись кровью в верности настоящему и будущему, бились головами и кололи черепушки. Люди и подавно больше не люди. Почему? По коридорам гулял ветер из приоткрытых за решетками окон, гуляли байки и слухи о Ли Минхо и его больном Хан Джисоне. А сегодня пахло не только кровью. Пахло смертью, насилием и болью. Пахло плотью и металлом. Смердило человеческими воплями. — Моргни и я исчезну. Джисон не моргал. Он смотрел и слушал, как бешенно колотилось его сердце. — Меня ведь нет, ты это знаешь? Ты все сам, такая умница. — мужчина подходит все ближе и расплывается в улыбке. — Сам решился. Я в восторге. Джисон с почти ужасом бросает на ледяной пол какую-то тяжелую железку, которой мгновение назад раскроил чей-то нежный череп. — Ты хочешь сказать, что тебя не существует? — Да. — Что это все — лишь мой больной мозг? — Да. Но это красиво. — Что.. красиво? — Твой мозг. Как он рушит сам себя, как тебя убивает собственный разум. Минхо с безумием в глазах и нежностью на пальцах проводит по чужой щеке. Мокрой от слез и крови. Чужой крови. И ужасно красиво улыбается. — Как ты сейчас захочешь, чтобы я тебя поцеловал. И тебя это убьет. Ведь коснешься ты совсем не моих губ, а смерти. — Почему? — Поцелуемся? — Да. — И ты поклянешься на крови, — бормочет как мантру Минхо сквозь поцелуй. — Что не уйдешь от меня. — Да. — И все эти жертвы того стоили, правда? — Да. И старая потолочная лампа психбольницы снова тоскливо замигает «Save Our Souls» в несуществующей надежде. Под звуки холодных поцелуев. Поклянется на крови, что никому не скажет. На крови чужих: крови наркоманов с иглами, самоубийц с ножами и вспорытыми животами, маньяков и насильников, чьи тела изуродовал им подобный быстрее, чем они его. За таких ведь не обидно, да? Детей, захлебнувшихся в пене от таблеток. Мама ведь попросила слушаться взрослых, чтобы быть хорошенькими. А они хорошие дети. И за них уже обидней. — Переоденься и уходим. — Да.. Завтра по новостям будут транслировать зверские преступления, глазастые стены психиатрической больницы номер четыре, ее усеянные трупами коридоры, десяток выживших — совсем больных, даже не понимающих свою удачу, совокупляющихся убийц на крови и заявление о розыске Ли Минхо, который когда-то лежал в этой больнице. Ли Минхо куда-то пропал. Говорят, что умер. Или нет?