Результат наших решений

      Стаявший снег лежал по краям дороги, не препятствуя движению. Но даже если бы тропа была запорошена, Микаса бы закрытыми глазами смогла дойти до этого дерева. Он всегда любил лежать под ним. И с закрытыми глазами ей даже не понадобился бы локоть Жана, за который она держалась. Женщина всё же пошла навстречу двум людям и показала дорогу к могиле Эрена, хотя это место должно было принадлежать только им. Но одна была королевой и их боевым товарищем, а второй стал её мужем, с которым она плечом к плечу разделила прошлое и как бы Жан не ворчал на смертника-Йегера, для него он также был не последним человеком.       Прикрыв глаза, Микаса продолжила идти. Чистой воды ребячество, но почему-то сидя возле могилы названного брата, ей не приходилось думать о ежедневной рутине, в которой она крутилась после прекращения Гула Земли. Прошло пять лет, но ей по-прежнему слишком не хватало Эрена и никто не способен заменить ей его. Потому что он отличался от них всех. Поэтому он и воплотил свой план в жизнь — потому что был не таким как они, как весь остальной мир. Потому что видел больше. Потому что хотел больше и мечтал о большем. Но мир не мог дать ему то, что он хотел.       Или мог? Микаса могла дать ему то, что он хотел? Её иногда посещают сны, где они стоят на возвышении и Эрен задаёт ей тот самый важный вопрос. Тогда она запаниковала и не смогла найти в себе смелости открыться ему. Но со временем эти мысли начали её злить — это всё в прошлом. Она сделала то, что сделала. Они все сделали то, что было предрешено. Эрен выполнил свою миссию, их команда выполнила свою — он хотел этого. Они живы и этот шанс им подарил Эрен. Иной путь отправил бы их остров и народ в забвение.       — Аккуратнее, — Жан прошёл чуть вперёд, приподнимая ветку дерева. В детстве она и не мешала, когда ребята играли в догонялки.             Пара вышла на открытый участок, замечая, что могилу Йегера пришли навестить не только они.       — Энни?.. — неуверенно позвала Микаса, примечая издали светлые волосы, скрытые шляпкой. Женщина обернулась и подняла руку, рассеяно улыбаясь. Другой рукой она стиснула ткань на юбке прогулочного платья. Обозналась — это была Хистория.       — Вот так встреча, — Жан махнул рукой в ответ и снял шляпу. — Как давно мы не знались.       — Рада видеть вас в добром здравии, — ответила женщина с дежурной улыбкой. Мужчины пожали друг другу руки, Жан опустился на корточки, аккуратно пожимая руку маленькому мальчику.       — Будем знакомы, я Жан, это моя супруга Микаса.       Мальчик представился и поднял глаза на Аккерман. Женщина в момент оцепенела — она видела эти глаза и этот смелый, заинтересованный взгляд. Грудь словно сдавило тяжёлыми цепями, а из горла не могло вырваться ни звука. Она просто стояла и смотрела на ребёнка, в котором узнавались черты...       — Микаса? — Жан тут же оказался рядом, придерживая жену. — В чём дело?       — Нет, я... я... — чувствуя, как уголки глаз начинает тянуть от подступающих слёз, она отвернулась и закрыла рот рукой, сдерживая всхлипы.       Все в смятении наблюдали за истерикой женщины и первой из ступора вышла Хистория, подходя к Микасе.       — Я поговорю с ней, Жан, — твёрдо произнесла женщина. — Оставьте нас на какое-то время.       Мужчины удивлённо переглянулись и отошли вместе с мальчиком к дереву. Хистория положила ладони на содрогающиеся плечи и отвела Микасу к чуть разъехавшейся скамье.       — Я как знала, что сегодня не самый лучший день, чтобы навещать могилу Эрена... — пробормотала девушка, а Аккерман вдруг стало неприятно находиться рядом с королевой.       "Не трогай меня."       Микаса поспешила сесть на скамейку и отодвинулась, чтобы избавиться от прикосновений Хистории. Подумать только, она же...       — Я ведь всё думала, — спустя несколько минут начала женщина. — Почему ты спрашивала у меня местоположение его могилы?.. Но ты ведь королева — твои действия не нуждаются в объяснениях.       — Здесь не это главное, — сказала Райсс. — Эрен для меня был таким же важным человеком, как и для всех вас. Я также как и вы переживала за него, хоть и не могла более принимать участие в дальнейших событиях плечом к плечу.       Хистория оглянулась на мужа с сыном и вдруг нахмурилась. Она никогда не жалела о том дне и будет всегда благодарна Эрену, ведь это он помог ей переосмыслить свою жизнь после смерти Имир. Между ними никогда не было любви, но в день, когда он пришёл к ней, объявляя о своём плане по уничтожению мира, она увидела, насколько глубока его рана и велико разочарование. Он же первый поднял разговор о её будущем ребёнке и Хистория тогда возжелала Эрена. Он просто в тот момент был рядом? Или это прихоть королевы? Ни одно из самых очевидных предположений не было связано с этим.       — Не знаю, сколько прошло времени, но всё же поздравляю с замужеством, — вдруг произнесла Райсс. — Уверена, Эрен был бы рад, если бы ты смогла найти в себе силы жить дальше. Не думай, что сможешь вынести всё на своих плечах — с каждым годом это будет всё труднее. Ты сделала правильный выбор.       Микасе не нужно было их одобрение. Она сделала правильный выбор? В душе её правильный выбор — быть вместе с Эреном, прожить с ним ту жизнь, которую им было суждено прожить.       — Почему? — спросила женщина, смотря на процветающий город. Результат принятых ими решений.       — Я могу только догадываться, почему он исполнил мою просьбу. Сама не стала допытываться. Он рассказал мне о будущем нашего мира, о плане его брата в отношении элдийцев. Нас же хотели стерилизовать. Сомневаюсь, что народ так просто принял бы это — лишиться возможности видеть будущую частицу себя, создавать что-то новое.       Микаса слушала Хисторию, понимая, что слова её имеют смысл. Когда им поведала об этом Елена, Конни был тем, кто не смолчал. Он не хотел мириться с этой судьбой. Жан тоже не хотел. Никто не хотел. Сделать народ неполноценным и обречь его на вымирание — это был бы самый ужасный конец. Итог этой идеи был очевиден — их бы в любом случае выкосили. Со слабыми остатками нации нечего и бороться.       — Если бы Эрен не предал Зика, всем элдийцам осталось бы жить сто с лишним лет, может чуть больше. Никакого будущего. Эрен бы умер через четыре года, не оставив после себя ничего. Ты же любила Йегера. Но подумай, нужны тебе были бы эти четыре года рядом с ним, чтобы потом потерять всё, что вас связывало? Всё, что у тебя бы осталось, это воспоминания.       — У меня и сейчас остались только воспоминания, — заметила Микаса, стиснув пальцами шарф на шее. Да, у неё от Эрена остался только шарф и сны об их совместной жизни. — Мне бы хватило даже тех крох, что оставались.       — Не обманывай себя, Аккерман. Ты любила Эрена и точно также хотела бы родить от него ребёнка. Но вам не суждено было достичь этого ни в одной из попыток, которые он делал. Мир не позволил бы вам. А я...сделала это не только ради Эрена, но и ради спасения своей жизни. Он тоже это понимал. Между нами не было такой связи, какая была у вас и никто никогда не заменит вам друг друга. Я даже не считаю нужным говорить все эти оправдания. Если бы Эрену это было неважно, ничего и не случилось бы, но похоже, что ему всё-таки хотелось оставить хоть что-то светлое после себя, пусть даже и от нелюбимой женщины.       Микаса оглянулась на играющих мужчин и чувствовала себя опустошённой. Она видела смысл в словах Хистории, но картина сидящего на плечах смеющегося малыша отдавала болью в груди. Словно застряла проволока с зубьями, раздирая всё в ошмётки. Ребёнок Эрена. Её Эрена. Такие же бирюзовые глаза, тёмные волосы и зашкаливающий уверенностью взгляд. Аккерман чувствовала себя преданной, но кем? Это Эрен предал её, хотя ничего не обещал? Или это сама Микаса не стала идти дальше, хотя выбор был ей дан в тот день, когда они гостили на Марли? Но что, если иной ответ ничего не смог бы изменить и в итоге они всё равно оказались бы здесь?       — Я не хотела, чтобы ты увидела его, — призналась королева. — Ты не должна была узнать об этом, Микаса. Об этом никто не должен знать ради нашей безопасности.       — А вышестоящие?       — Ни за что. Они верят, что я родила от своего мужа и потеряли интерес к нам. Собственно, о том, что его биологическим отцом является Эрен, знаем только мы с мужем. Теперь уже и ты. Не говори об этом Жану — он не имеет права знать. Да и не обратит внимания — тебе удалось увидеть в Арне своего названного брата, потому что провела с ним детство.       — Арне? Красивое имя. Сколько ему сейчас?       — Скоро будет шесть, — Хистория встала со скамьи и посмотрела на Микасу. — Мы уйдём — и так задержались. Я благодарна, что ты показала мне его могилу, Аккерман. Может, так Эрен видит, что его сын растёт в любви и покое.       — Ты скажешь ему?       — Возможно, когда он вступит в осознанный возраст и сможет всё понять. До свидания, Микаса Аккерман.       — Увидимся ли мы когда-нибудь? — спросила женщина, но Рейсс ничего не ответила и развернувшись, направилась к семье.       Арне взял мать за руку и они направились к лесу, оставляя Микасу и Жана одних. Мальчик обернулся, недоумённо смотря на Аккерман, но женщина только помахала рукой, прощаясь с ним. Арне неуверенно улыбнулся и помахал в ответ, а после перевёл взгляд на Хисторию, что-то говоря ей.       — О чём вы так долго говорили? — спросил Жан, возвращаясь к надгробию Эрена.       — Так, вспоминали прошлое, — ответила Микаса. — Столько воды утекло... Цветы не помялись, надеюсь?       — Всё в порядке, я проверил. Их сын такой смышлённый для своих лет — размышляет, как взрослый.       — Дети всегда хотят, чтобы их воспринимали как взрослых, — женщина опустила руку, пытаясь нащупать сумку, но её не оказалось рядом. Обернувшись, она заметила её лежащей на скамейке. Жан пошёл к скамейке, оставляя Микасу раскладывать цветы, когда она услышала шелест крыльев сверху. На ветке дерева устроилась хорошо знакомая ей птица. Она наблюдала за Аккерман, чуть наклонив голову, а после опустилась к надгробию.       — Ты же наблюдаешь за ним, как и за нами с Армином, — тихо произнесла Микаса. — У тебя прекрасный сын, Эрен.