Всемогущий лирион

Глава 83. «Дорога домой» Карета мягко покачивалась на колёсах, неспешно продвигаясь по ухабистой дороге из Лумьена в сторону Гёльтсе. Внутри сидели трое: Натан, Ноэль и Филипп. Филипп молчал. Он сидел, опустив плечи, не отрывая взгляда от окна, будто боялся нарушить тишину даже дыханием. Глаза его были потухшими, тело — неподвижным. Он старался не шевелиться, словно боялся показаться лишним в этой поездке. Ноэль смотрел в сторону, делая вид, что дремлет, давая пространство. Натан украдкой наблюдал за Филиппом. Мысли его метались, но со временем он пришёл к одному выводу: Он усвоил урок… Филипп действительно не хотел красть печать. Не ради власти. Не ради интриг. Он был пешкой, которую толкнул отец, но и сам несёт вину за слабость. Но он больше не враг. Через несколько минут Филипп, уставившись в одну точку, не выдержал — глаза его закрылись, и он тихо уснул, слегка пошатываясь на ходу кареты. Натан посмотрел на него, и, не произнеся ни слова, бережно притянул спящего ближе. Голова Филиппа опустилась ему на плечо. — Спи, — едва слышно сказал Натан. Он осторожно, с неожиданной для себя нежностью, провёл рукой по спутанным светлым волосам Филиппа, мягко погладил его по голове, словно прощая. Или, хотя бы, позволяя себе начать. Снаружи шумела дорога. Внутри было тихо. Глава 84. «Мы приехали» Филипп медленно открыл глаза. Первое, что он увидел — ткань мантии цвета закатного бордо. Голова его покоилась на чьём-то плече, и от этого внезапного уюта закололо в груди. Он знал это тепло. Натан. Филипп поспешно приподнялся, смущённо отодвинувшись, опустил взгляд и провёл пальцами по волосам, будто хотел пригладить себя в порядок. На секунду он подумал извиниться — но не успел. — Приехали, — сухо, но не без тёплой интонации сказал Ноэль, откидывая занавеску кареты. — Гёльтсе. Карета остановилась. Филипп посмотрел на Натана украдкой — тот не смотрел на него, будто не замечая, но всё же слегка повернул голову в его сторону. В глазах Натана не было ни злости, ни упрёка. Лишь молчаливое ожидание. Филипп опустил голову, сжав пальцы в коленях. Он знал: всё самое трудное ещё впереди. Глава 85. «Пока есть возможность» Тёплый ветер лениво шевелил листву садов лириона. Солнце клонилось к закату, обволакивая всё вокруг мягким янтарным светом. Натан, Ноэль и Филипп неспешно прогуливались по аллее. Филипп держался чуть позади, как будто всё ещё не мог поверить, что снова находится рядом с ними — на свободе. — Не худшее место для размышлений, — заметил Натан, оглядывая сад. — Действительно… спокойно, — ответил Филипп, не встречаясь взглядом. Неожиданно к ним быстрым шагом подошла Селест. Она выглядела задумчивой, но глаза блестели чем-то новым. — Натан, — сказала она, подходя ближе. — Я узнала… Изабо, кажется, влюбилась. Натан вскинул брови: — Правда? И кто этот несчастный? Селест усмехнулась, но затем посерьёзнела. Она бросила взгляд на Филиппа, и, склонившись к уху Натана, тихо прошептала: — Пока есть возможность… поговори с Филиппом. Я знаю, ты хочешь вернуть то, что было. Привязанность, доверие. Оно ведь ещё живо. Просто спряталось. Натан задержал на ней взгляд, потом перевёл глаза на Филиппа. Тот, как обычно, молчал, чуть понурившись. — Я понял, — тихо ответил Натан. Он сделал шаг вперёд: — Филипп, отойди со мной. Надо поговорить. Филипп, удивлённо вскинув глаза, кивнул: — Конечно. Они вместе свернули с аллеи и направились в глубь сада — подальше от посторонних ушей. Глава 86. «Доверие и ответ» Они остановились в тени дерева, вдали от глаз и ушей. Вокруг — лишь шорох листвы, пение птиц и тишина, полная напряжённого ожидания. Филипп стоял прямо, но сдержанно. Он всё ещё не мог смотреть в глаза Натану долго — слишком много вины и сомнений жгло внутри. Натан первым нарушил молчание: — Скажи честно... ты действительно не хотел предавать меня? Филипп вздрогнул. Его голос был сдавленным, но искренним: — Я не хотел. Ни капли. Я... я не желал этого. Но я и не мог предать отца. Его голос... его взгляд... они всегда были для меня законом. Я рос под его тенью. Его гордость... была моей целью. Натан смотрел пристально, словно пытаясь прочесть за словами правду. — А ты уверен, что он тебя любил? Филипп опустил глаза: — Не знаю. Иногда думаю, что да... иначе зачем бы ему растить меня, если мог бы зачать ещё одного сына — более послушного, более... любимого? Натан криво усмехнулся. — Ты не представляешь себе, Филипп, как сильно я тебе доверял. Ты был тем, кого я считал... своим. Безоговорочно. Филипп с трудом поднял взгляд. — Вы… простили меня? Натан вздохнул, глядя в небо сквозь кроны: — Я хочу. Хочу верить тебе и простить. Правда. — Тогда… — прошептал Филипп, — прошу… позвольте мне быть рядом. Просто… быть.Натан опустил глаза на него: — Ты меня любишь? Филипп застыл. Он молчал несколько мгновений, потом проговорил: — Я… безмерно благодарен. И восхищаюсь вами. Вашей добротой. Тем, как вы смеётесь, как смотрите на людей… вы… Натан перебил, мягко, но чётко: — Это не ответ. Филипп сжался. Он глубоко вдохнул и, выдохнув, едва слышно сказал: — Думаю… что да. Я вас люблю. Натан, не колеблясь, сделал шаг вперёд и поцеловал Филиппа в губы. Мягко, спокойно, уверенно. Филипп остался на месте — замер, но не отпрянул. Затем закрыл глаза и вернул поцелуй. Когда они отстранились, Натан посмотрел на него с лёгкой улыбкой: — Ну вот и ладно. Посмотрим, что из этого выйдет… с такими чувствами. Он тронул ладонью щеку Филиппа и добавил: — Ах, да. Можешь обращаться ко мне на «ты». Считай, ты теперь часть моей семьи. Филипп не ответил — лишь слабо кивнул, и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Глава 87. «Титул для сердца» В саду королевского дворца Гёльтсе было спокойно и солнечно. Ветер шевелил листву, где-то вдали звенели фонтаны, а ароматы роз вплетались в тишину. На мраморной скамье сидели трое: Натан — в свободной белой рубашке, чуть наклонившись вперёд, рядом с ним — Филипп, теперь уже не выглядящий пленником, а человеком, которому вернули достоинство. Напротив — королева Элеонор д’Обиньи, сдержанно изящная, как всегда, и холодная, как мрамор. — Скажи, Элеонор, — Натан взглянул на королеву, — есть ли титул для супруга лириона? Королева приподняла бровь, но голос её остался безукоризненно вежлив: — Да. Титул "эмибера". Его получают лишь те, кого сам лирион наречёт достойным быть рядом. Это… почётное и весьма редкое звание. Натан кивнул. — Тогда объяви: отныне Филипп носит этот титул. Мгновение королева не двигалась. Лишь тонкая морщина появилась между её бровей. Лицо её застыло в выражении изысканного неодобрения. — Как прикажешь, лирион, — натянуто ответила она, — Филипп де Люмьен отныне — эмибера Гёльтсе. Натан прищурился: — Не корми меня такой кислой гримассой, Элеонор. Это праздник, а не похоронный марш. Элеонор опустила глаза и с безупречным изяществом встала, деликатно склонив голову: — Прошу простить. Я… удалюсь. Она исчезла в глубине сада с величественной стремительностью. И тут Натан заметил, как неподалёку, у розовой арки, Изабо рассмеялась и слегка тронула рукой плечо Этьена, что держал в руках корзину с яблоками. Этьен улыбался в ответ, а его щёки заметно зарделись. — Вот это поворот, — фыркнул Натан с улыбкой. — Изабо, кокетка. — Ей идёт, — тихо сказал Филипп, и в его голосе звучала почти братская нежность. — А ему повезло. Натан повернулся к нему, и их глаза встретились. В этой тишине не нужно было слов. Натан потянулся вперёд и поцеловал Филиппа в губы — нежно и неторопливо, словно ставя точку. Или начало. Филипп ответил на поцелуй, легко, с улыбкой. Они оба знали — теперь всё будет иначе.