Диско-шар

Солнце пробивалось сквозь грязные окна их маленькой квартирки, окрашивая комнату в отвратительный оттенок сепии . Риккардо поморщился, отворачиваясь от света. Он не любил утро, особенно после бессонных ночей, полных планирования, интриг и кофе – слишком много кофе. Чарли, как всегда, уже бодрствовал. Судя по грохоту и какофонии звуков, доносившихся за спиной, он уже вовсю занимался своим "искусством". Риккардо вздохнул и попытался спрятаться под подушкой, но тщетно. – Рикк! – заорал блондин, и в голосе его звучал такой энтузиазм, что Риккардо вздрогнул. – Проснись и пой! У меня тут кое-что для тебя! "Кое-что" от Чарли могло означать что угодно, от нового шедевра из макарон и гуаши до какой-нибудь безумной схемы "как стать знаменитым художником за пять минут". Де'Карли с неохотой поднялся с кровати...В комнате царил хаос. Краски были повсюду: на стенах, на столе, на полу и, кажется, даже на потолке. Чарли, с пятнами всех цветов радуги на волосах и фартуке, стоял у плиты с сияющей улыбкой. Улыбка у него по-детски милая, наивная..иногда. Бывает и безумной, в такие моменты кажется,что попал в какой-то фильм ужасов. – Смотри! – он гордо указал на сковороду, в которой что-то шипело и булькало. – Я приготовил для тебя ирландский завтрак! Специально для тебя! Рикк скептически посмотрел на то, что Чарли назвал "ирландским завтраком". Там было что-то, что когда-то, возможно, было яйцом, и какие-то черные, обугленные куски, которые, вероятно, должны были быть беконом. – Эмм… Спасибо, Чарли, – осторожно сказал Риккардо. – Но я, пожалуй, ограничусь чашкой кофе. Чарли нахмурился. – Но я же старался! Я даже посмотрел рецепт в интернете! Риккардо вздохнул. Он знал, что обидеть Чарли – это все равно что наступить на мину. После этого последует поток обид и упреков, который будет длиться часами. – Хорошо, хорошо, – сдался Риккардо. – Я попробую. Он взял вилку и поковырял в завтраке. Взял кусочек, прожевал и с трудом проглотил. – Ну, как? – спросил Чарли, сгорая от нетерпения. Риккардо постарался изобразить улыбку. – Очень… креативно. И… оригинально. Чарли расплылся в улыбке. – Я знал, что тебе понравится! Риккардо с трудом сдержал стон. Он знал, что это только начало дня. Он знал, что ему придется выслушивать сумасшедшие идеи Батлера, помогать ему отмывать краску с волос (опять) и, возможно, даже спасать его из какой-нибудь глупой ситуации. Но, несмотря на все это, Риккардо понимал, что в глубине души он любит этого сумасшедшего ирландского художника. Потому что, несмотря на все его недостатки, Чар был единственным, кто заставлял его чувствовать себя живым. И, может быть, даже немного счастливым. – Кстати... я тут подумал… А что, если вместо солнца будет огромный диско-шар!? Представляешь, какая это будет сенсация! Риккардо закатил глаза. Это будет долгий день... Квартира была небольшой, но каждый ее квадратный сантиметр дышал творчеством – или, скорее, хаосом, если смотреть глазами Риккардо. Краски, кисти, холсты, странные скульптуры из непонятных материалов… и Чарли, в самом центре этого урагана, сияющий, словно новогодняя елка. — Риккардо, он должен быть великолепен! Самый блестящий диско-шар, который когда-либо видел мир! – воскликнул парень, размахивая руками так, что чуть не попал краской на белоснежный костюм итальянца. Риккардо вздохнул. Он, беглый мафиози, прячущийся от полиции в этой глуши, мечтал о тишине и покое, а получил в нагрузку эксцентричного ирландского художника, одержимого идеями, которые казались ему, мягко говоря, странными. Но, что поделать, жизнь с художником – это не всегда легко. — Bene, Чарли, – ответил Риккардо, стараясь сохранять самообладание. – Где мы начнем это… великолепие? Чарли, совершенно не обращая внимания на саркастический тон соседа, подскочил и потащил Риккардо к куче странных предметов, сваленных в углу комнаты. — Смотри! – он выудил из кучи старый пенопластовый шар, покрытый слоем засохшей краски, и несколько пакетов с маленькими зеркальными осколками. – Это будет основа. А это… это магия! Риккардо критически осмотрел предложенные материалы. Шар выглядел так, словно его достали из мусорного бака, а зеркала… ну, это были просто осколки стекла. — Чарли, ты уверен, что это… достаточно? — Конечно! Главное – воображение! – Чарли подмигнул и схватил тюбик клея. – А теперь за дело! Следующие несколько часов прошли в кипучей работе. Чарли, с его маниакальным энтузиазмом, клеил зеркальные осколки на шар, словно пытаясь заполнить им вселенную. Брюнет же, с присущей ему педантичностью, старался придать этому хаосу хоть какую-то форму. Он поправлял неровно приклеенные зеркала, следил, чтобы не оставалось зазоров, и, временами, ловил себя на том, что получает от этого процесса странное удовольствие. — Риккардо, ты слишком серьезный! Расслабься! – ворчал Чарли, щедро размазывая клей по всему вокруг. – Это же искусство, а не бухгалтерский отчет! — Искусство должно быть… аккуратным, – ответил Риккардо, стараясь не запачкать свой белоснежный костюм. В конце концов, шар был готов. Он был далек от совершенства. Зеркала были приклеены неровно, клей торчал во всех направлениях, а кое-где даже виднелась засохшая краска. Но он сиял. Сиял всеми цветами радуги, отражая свет, словно маленькое солнце. — Ну что, Риккардо, как тебе? – спросил Чарли, глядя на свое творение с гордостью в глазах. Риккардо, не привыкший к комплиментам, откашлялся. — Это… впечатляет, – сказал он, стараясь быть объективным. – Но что мы будем с этим делать? — Вешать, конечно! – воскликнул Чарли. – На потолок! И вот тут-то начались проблемы. Потолок в квартире был высокий, и Риккардо, несмотря на свой рост, с трудом дотягивался до него.... — Чарли, ты уверен, что это хорошая идея? – спросил он, балансируя на шаткой табуретке. – Может быть, лучше поставим его на пол? — Нет! – Чарли был непреклонен. – Он должен быть наверху! Представляешь, как он будет сиять, когда мы включим свет? Риккардо вздохнул. Спорить с Чарли было бесполезно. Он взял дрель и начал сверлить отверстие в потолке. Пыль посыпалась на его белоснежный костюм, но он уже перестал обращать на это внимание. Наконец, крюк был установлен. Рикк прикрепил к шару прочную цепь и, с огромным трудом, поднял его над головой. — Готово! – объявил он, вытирая пот со лба. Чарли, восторженный, выключил свет. Затем он включил старый прожектор, который стоял в углу комнаты, и направил его на диско-шар. Где только Батлер взял этот прожектор.. В комнате воцарилась магия. Сотни маленьких зеркал отражали свет, создавая на стенах и потолке причудливые узоры. Краски ожили, заиграли, словно драгоценные камни. — Видишь? – прошептал Чарли, глядя на это великолепие с широко раскрытыми глазами. – Я же говорил! Риккардо молчал. Он смотрел на игру света и тени, и в его сердце, обычно скрытом за маской цинизма и хладнокровия, что-то дрогнуло. Он увидел в этом хаосе, в этих неровных зеркалах, в этой безумной энергии Чарли, что-то прекрасное. Чарли включил музыку – зажигательную дискотеку 70-х. Он начал танцевать, забыв обо всем на свете, словно в трансе. Риккардо, наблюдая за ним, невольно улыбнулся. Может быть, жизнь с художником – это не так уж и плохо, подумал он. Может быть, даже преступнику иногда нужно немного блеска и хаоса, чтобы увидеть мир в новом свете. И, может быть, именно в этом беспорядке и крылся настоящий смысл их странного сожительства. Он, итальянец с темным прошлым, и этот ирландский художник с безумными идеями… Они были разными, как день и ночь, но, глядя на сияющий диско-шар, Риккардо понимал, что вместе они создают что-то… особенное. Что-то, что могло бы даже называться… искусством.