Roulette.

Парень на вид около тридцати лет нервно бегал по маленькой прокуренной квартирке и неаккуратно складывал (на деле же просто бездумно скидывал всё подряд, надеясь разобраться с этим позже) в чемодан вещи, которые успевал схватить во время забега из кухни до ванной комнаты с поворотом в гостиную и обратно. У такой спешки была вполне обоснованная причина: через считанные часы, если не минуты, за ним приедут не самые доброжелательные дяди на больших чёрных машинах, которые увезут его в последний путь куда-нибудь на безжизненный пустырь, как в каждом третьем фильме о бандитских разборках. Торопливые сборы прерывает стук в дверь и последовавшая за ним назойливая трель дверного звонка. Свисс, наученный горьким опытом, на секунду замирает, вслушиваясь в грубые и явно раздраженные голоса за хлипкой преградой перед неминуемой смертью, сплёвывает сигарету, с которой всё это время бегал по жилищу, как чумная крыса в канализации, тушит её повидавшими жизнь конверсами и, схватив уже собранную сумку с деньгами и документами, сигает в окно, успевая скрыться по пожарной лестнице за мгновения до того, как дверь снесут с петель одним ударом мощного плеча. Сердце оглушает неровными гулкими ударами где-то в горле, пока Свисс, в мыслях хаотично выстраивая маршрут, перескакивает через три ступеньки, спускаясь по “суицидальной” пожарной лестнице, держащейся на честном слове и обещаниях главы города сделать капитальный ремонт в этом районе, и спрыгивает с пролёта первого этажа на землю, продолжая побег от смерти. Заворачивает за угол… Он понимает, что госпожа Удача, несколько лет помогавшая проворачивать самые рискованные сделки, отворачивается от него, когда в солнечное сплетение бьет что-то твёрдое и наверняка тяжёлое. В глазах темнеет от боли, а по ногам приходится следующий удар, что окончательно валит беглеца на землю. Мужчина, так ловко орудующий костылем, очередным точным ударом пригвождает Свисса к пыльному асфальту с хладнокровием и точностью коллекционера, прикалывающего к доске очередную редкую бабочку. – Добегался, – грузно вздыхают откуда-то сверху, специально надавливая на чужую шею ножкой костыля – не до удушья, но выбраться будет проблематично – и бесстрастно наблюдая за смесью отчаяния, страха и частичным принятием своей участи на чужом лице. – Где вас черти носят, клоуны? Вопрос адресован двум мужчинам крепкого телосложения, торопливо выбежавшим из подъезда и озирающимся по сторонам. Заметив эту увлекательную картину, где их коллега, из-за проблем с суставами часто передвигающийся с помощью специальных приспособлений, отойдя на десяток метров от массивного чёрного джипа, придавил одним из костылей запыхавшегося беглеца. Хмыкнув и переглянувшись, мужчины подходят ближе. Один, самый крупный из них, без дополнительных указаний почти за шкирку ставит Свисса на ноги и привычными движениями стягивает ему руки за спиной несколькими пластиковыми стяжками, болезненно впивающимися в кожу, а на косматую голову с растрёпанными дредами накидывает плотный чёрный мешок, несильно затягивая его на шее, чтобы не спал. Второй, которого назвали Альфой (Свисс думает, что это почти смешно – назвать огромного, широкоплечего, почти двухметрового мужика Омегой), помогает третьему мужчине — господину Зефиру — вернуться в машину. Омега – Свисс тихо хихикает, думая над причинами выбора такого имени, и как само собой разумеющееся приписывает поведение в постели – заталкивает беглеца-неудачника на заднее сидение и садится рядом, почти по-дружески приобнимая его за плечи. “Почти” потому, что при любом резком движении, которое даже в теории можно будет рассчитать как попытку побега, с виду дружеский жест в одно мгновение превратится в удушающий захват на шее. Свисс, слишком хорошо осознавая это, не лез на рожон и сидел относительно смирно, лишь изредка мотая головой в тщетных попытках найти поток прохладного воздуха. В мешке и так плотном, так ещё дополнительно затянутым на шее, было душно. Свежий воздух стремительно заканчивался, вынуждая напрячься, контролировать каждый вдох, терпеть мучительно медленно и в отдельных случаях щекотно стекающий по лицу, вискам и шее пот. Эта неприятная ситуация в богатой на события карьере Свисса навевала воспоминания о том, как он до этого докатился. Часто говорят, что перед смертью не надышишься и что в последние минуты жизнь начинает проноситься перед глазами. "В целом, не врали," – думает Свисс, прокручивая воспоминания о том, как же так вышло. А вышло вполне обычно для такого наёбщика-профессионала как Свисс – сделка прошла.. не совсем удачно. Вернее, сама сделка прошла великолепно, только вот последствия продажи не самого качественного алкоголя серьезным людям он не продумал. Сейчас появлялись мысли, что, наверное, надо было достать крупную партию хорошего армянского коньяка с многолетней выдержкой (что, учитывая связи самого Свисса, не было проблемой), но он решил, что в этот раз ему тоже всё сойдет с рук. Не сошло. Теперь его везли, очевидно, куда-то за город, наверняка на пустырь, где учтиво спросят последние слова, пока он будет выкапывать себе последнее пристанище, а потом выпустят пулю в затылок. Умирать не хотелось и, если честно, были надежды выкрутиться и здесь, но... Если госпожа Удача покинула его, то всё зря. Он умрёт сегодня.