С днём рождения, омега.

      — Сука!       Летящий в стену торшер пролетел буквально в паре сантиметров от лица Чонгука, когда тот входил в гостиную. Он приподнял бровь в удивлении и, переступив через осколки, подошёл ближе к брату.       — Что случилось?       — Эта мразь украла мой Астон Мартин!       Чонгук усмехнулся и сел в кресло, широко расставив ноги.       — Ты же знал, что так будет, он давно его приметил. Чонн-и, я не думал, что ты такой мелочный. Тебе жалко какой-то машины?       — Я обхаживал его неделю! Выполнял все хотелки! Я никогда так не унижался! А он просто взял и угнал мою тачку!       — Бесполезно его обхаживать, неужели ты это ещё не понял? Я давно бросил эту затею.       Чонн-и плюхнулся рядом на быльце и шумно выдохнул. Кто бы мог поверить, что два альфы, две главы крупнейшего конгломерата страны не в состоянии поймать какого-то омегу.       Всё началось три года назад. Обычным осенним вечером, когда ничего не предвещало беды, альфы выходили с территории особняка и вдруг услышали стрельбу. Дело — обыденное для их мира, и удивления не вызвало, скорее, инстинктивно сгруппировало. Чонгук, как старший, тут же прикрыл брата и направился к парадному входу. Почти сразу появилась охрана. Территорию окружили. Но каково же было удивление, когда, услышав звон битого стекла, они увидели, как с балкона второго этажа по верёвке спрыгивал невысокий блондин с рюкзаком за спиной.       Этот недонинзя по пути успел подстрелить двоих охранников и вырубить дворецкого. Работал совершенно непрофессионально, но с такой упёртой, вызывающей наглостью, что альфы опешили.       — Убить суку, — прохрипел Чонгук, доставая из кобуры пистолет. Чонн-и присоединился, вытащив свой любимый револьвер.       Уже побежав за жертвой и снимая оружие с предохранителя, альфы вдруг застыли.       — Да ну нет.       — Это явно какая-то ошибка, Чонгук.       — Это кара божья, брат. Всем положить оружие! — крикнул он, разворачиваясь к охране. — Достать омегу. Живым и невредимым!       Охрана переглянулась, замерла, но тут же забегала, выполняя приказ хозяина. А омега тем временем уже перепрыгивал через главный забор. Всего на мгновение он обернулся, с интересом посмотрел прямо на братьев и, сверкнув глазами, крикнул:       — Лохи!       В тот вечер у них пропало два миллиона долларов, пара редких часов, немного ювелирки и коллекционная мини-моделька редкого красного Астон Мартина.       — Я ненавижу грёбаную чернику! — зашипел Чонн-и, сжимая кулаки.       — Он пахнет не только черникой, — медленно протянул Чонгук. — Черника с ликёром…       Вот так три года назад они встретили своего истинного омегу и ровно три года назад попрощались со спокойствием, покоем и хоть каким-то контролем над собственной жизнью.       Подняв всех на уши, перебрав связи, подключив ресурсы, спустя время они, наконец, получили на руки тонкую папку. Простая канцелярская обложка, но внутри — хаос и восхищение в одном теле.       Имя: Ким Тэхён.       Вторичный пол: омега.       В розыске: более пяти лет.       Обвинения: мошенничество, кража, взлом, сопротивление при задержании, незаконное пересечение границ, ранение сотрудников службы безопасности.       Обчистил не один десяток домов, вилл и магазинов. Мелькал на камерах, но всегда исчезал, будто растворялся в воздухе. Неуловимый и неадекватный. Один из тех, кто и пули ловил, и от погони в реку прыгал. Один раз его заперли в багажнике уезжающего автомобиля, а через десять минут он уже махал из окна поезда, уходящего в другую сторону.       — Этот тип… — Чонн-и листал досье, вытаскивая фотографии, где Тэхён то на крыше, то в вентиляционной шахте, то с взъерошенными волосами у банкомата. — Он что, реально бессмертный?       — Или ебанутый, — сухо резюмировал Чонгук. — Но то, как он ускользает, говорит о многом. На самом деле, всё говорит о многом. В том числе и то, как у меня до сих пор стоит от его запаха, — он хмыкнул, не отрывая взгляда от фотографии. — Черника с ликёром… У меня клыки сводит.       — Я уже язык в кровь искусал, — подтвердил младший брат. — Он такой придурок, но уже хочется его подмять под себя.       Альфы поначалу думали, что его безрассудство — это следствие либо обильной храбрости, либо… ну, скажем, хронического недостатка мозгов. Оба варианта их устраивали. В первом — можно сломать, подчинить, укротить. Во втором — манипулировать и держать под контролем.       Но чем дольше они гнались за ним, чем ближе подбирались, тем яснее становилось: Манипулировать и держать под контролем здесь будут только их. Тэхён нагнул обоих, деликатно имея мозг и другие привлекательные ему места.       Время шло. Омегу пытались брать нахрапом. Подкупали нагло и деликатно. То конфеты, то ароматы, шубы, клубы, тачки. То в любви признавались с таким трагизмом, будто он последний омега на планете. То нахуй посылали, вдавливая педаль газа до упора. Как же он раздражал.       А омега смотрел на них, как на комаров: было шумно, противно, но не страшно.       Такое чувство, что истинность засела исключительно в их упоротых головах. У него же — пусто. Тишина. Ни вибрации, ни искры.       — Стыдно с вами в одном месте появляться, — скривился он, выдёргивая пару купюр из чонгуковского кошелька. — Хотя за колечко спасибо, давно хотел.       — Да одно свидание! — уже почти молился тот. — Мы истинные! Всё равно будем вместе! Хочешь или нет!       — Посмотрим, — бросил Тэхён через плечо, виляя аппетитными бёдрами и исчезая за углом, как дух мстительного пофигиста.       — Вот же зараза…       И вот, спустя долгое время, десяток пощёчин и столько же сумбурных, смазанных поцелуев, им надоело.       Бегать. Уговаривать. Давать, умолять, ловить, снова терять. Надоело быть клоунами в чужом цирке.       — Чонн-и, завтра у Тэхёна день рождения, помнишь? — спросил Чонгук, развалившись на диване и отпивая мелкими глотками виски из хайболла.       — Ещё бы. После прошлого у меня было два сломанных пальца и сорванная сделка с поставщиками.       — Ну так вот. В этот раз надо поздравить по-настоящему. Черничная блондинка заслужила, — хищно усмехнулся Чонгук, посмотрев на брата.       Тот опустил глаза и такая же хищная улыбка тронула его губы.       — Что, покажем, почему именно мы его альфы?       — Да. Хватит играть.       Пришло время поздравлений.

***

      Тэхён открыл глаза и уставился в потолок. Цвет — ужасный, ядрёный голубой, как будто дизайнер накурился и решил, что теперь так модно. Впрочем, от этих отелей сложно было ожидать чего-то эстетичного.       Он потянулся, скинул с себя простыню и лениво направился в душ.       — С днём рождения, детка, — пробормотал Тэхён, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале, и нарисовал пальцем сердечко вокруг лица.       Очередной одинокий праздник. В лучшем случае — угон машины и пироженка на заправке. Маленькие ритуалы. Маленькие удовольствия.       Из душа он вышел, как всегда, чуть менее пустой. Заказал себе чёрного горького кофе и привычным движением активировал экран телефона. Один пропущенный вызов и сообщение. Взглянул на имя отправителя и хмыкнул.       — Неугомонные.       Открыл сообщение и невольно улыбнулся. Близняшки Чон «Твой подарок, омега. И твои любимые гонки — в твою честь. Адрес. Время».       К сообщению было прикреплено фото. Сверкающий новенький Kawasaki Ninja H2, идеально отполированный, как будто только сошёл с конвейера.       Тэхён провёл пальцем по экрану и выдохнул:       — Вот это я понимаю поздравление.       Прибыл он по адресу в назначенное время. Секунда в секунду. Всегда так делал, если дело касалось моторов, скорости и запаха горящего бензина.       Его единственная слабость — бессовестная, шумная, быстрая, была в который раз использована против него. И, чёрт побери, как же ловко.       На пустыре уже слышались ревущие звуки прогретых моторов. Асфальт потрескался от жары, в воздухе стоял запах машинного масла и сигарет. Кто-то курил прямо у своего байка, кто-то наливал себе в пластиковый стакан энергетик, кто-то смеялся слишком громко.       Встав в сторонке, Тэхён сунул палец в рот и начал грызть ноготь на большом пальце: дурацкая привычка, особенно когда нервничает. Он старался не выдавать себя, но глаза бегали по площадке, выискивая что-то конкретное.       Байк. Тот самый. Обещанный.       Вокруг шумели моторы, раздавался смех, велись споры на деньги, щёлкали зажигалки. Всё как обычно. Но он был здесь не просто так.       И, наконец, взгляд зацепился.       Стоял. В самом конце, чуть в тени. Чёрный, блестящий, словно вылизанный. Ninja H2. Даже на расстоянии он выглядел идеально. Идеально для того, чтобы омега его объездил.       А рядом — фигура.       Он сразу узнал. Даже не нужно было подходить ближе.       Чонгук.       Стоял, как всегда, спокойно, с видом, что его ничего в этой жизни не волнует. Сигарета в пальцах, рука в кармане и, как неизменный атрибут — голодный взгляд на омегу.       Тэхён медленно двинулся к нему. Чёрт, грёбаный взгляд так и манит к себе. Нужно быстро валить с этого места. Поэтому сначала омега пытался смотреть только на байк. Потом уже на Чонгука.       — Ты серьёзно? — бросил он с усмешкой. — Решили купить моё внимание?       Чонгук хмыкнул и пожал плечами:       — Лучше байк, чем цветы, согласись.       Тэхён скосил глаза.       — С чего вы вообще решили, что я приеду?       — Потому что ты не можешь устоять, когда слышишь звук мотора. Ты слишком предсказуем, Тэ.       Тот хотел что-то ответить, но вдруг рассмеялся.       — Я предсказуем? Дерьмо, — выдохнул он. — Ну и придурки вы всё-таки.       — С днём рождения, — тихо сказал сзади Чонн-и. Он подошёл незаметно, стараясь больше вдохнуть любимого аромата.       Тэхён обернулся и, увидя его, вздохнул.       — Ещё один. Отлично. Прямо слезливая встреча любви.       Чонн-и улыбнулся и подошёл ближе. Он специально двигался медленно, хотел просто постоять рядом, почувствовать его рядом. Когда омега ближе чем на метр, альфе всё сложнее держать руки и член при себе.       — С днём рождения, — повторил он тихо. — Мы просто хотели, чтобы ты знал, что мы помним про твой важный день.       Тэхён посмотрел на него, потом на Чонгука, потом отвернулся.       — Всё это так громко звучит. Я пришёл кататься, а не слушать ваши речи, — буркнул он.       Подошёл к байку, провёл ладонью по сиденью и кивнул сам себе.       — Нравится? — склонив голову, спросил Чонгук, туша сигарету каблуком туфли.       — Можно было бы и красный. Подошёл бы к моему Астину, — отозвался Тэхён.       У Чонн-и на скулах заиграли желваки. Он уже поднял руку, чтобы схватить омегу за затылок и притянуть к себе, но, поймав жёсткий взгляд Чонгука, опустил руку, плюнув рядом с байком.       — У нас есть предложение, Тэхён.       — Неинтересно. Дайте ключи, и я уезжаю.       — Выигрываешь гонку на этом байке, и мы от тебя отстаём. Навсегда.       Тэхён вскинул брови.       — Как это… навсегда? — переспросил он, садясь на мотоцикл сбоку.       — Не будем мельтешить у тебя перед глазами, не будем раздражать, — Чонн-и скользнул пальцами по пряди его белых волос, наматывая её на палец.       — Не станем отнимать твоё драгоценное время, — сказал стоящий с другой стороны Чонгук, проведя носом по шее омеги, вдыхая его запах.       — Только ты. Свободный. Вольный, — ладонь Чонн-и легла на его бедро, медленно скользя выше, а голос понизился почти до шёпота.       Тэхён тяжело сглотнул.       — Ключи, — хрипло бросил он, протягивая ладонь.       Чонгук на секунду взглянул на брата. Глаза сверкнули алым, и он кивнул. Достал ключи от байка и вложил в ладонь омеги.       — Удачи, милый, — сказали они почти одновременно, поочерёдно касаясь его щёк губами.       Тэхён, хмыкнув, прищурился и, не дожидаясь ни слова больше, с места выкрутил ручку газа на максимум. Байк взревел и сорвался с места, оставляя позади лишь клубы дыма и резкий запах бензина.       Альфы остались стоять ошарашенные, с полуоткрытыми ртами и стянутыми скулами.       — Идиоты, — выдохнул Тэхён, уже не слыша себя из-за рёва мотора.       Он мчался вперёд по бетонному кольцу, будто ждал этого всю жизнь. Не чувствовал веса, не чувствовал воздуха, только скорость, силу, рык двигателя и стук сердца в висках. Светлые волосы развевались и прилипали ко лбу. Кожаная куртка распахнулась под порывом ветра, выставляя напоказ чёрную, слишком обтягивающую тело, майку. Сексуальная, сука.       — Не будем мельтешить перед глазами… придурки!       Омега мчался впереди. Не просто первым, а самым дерзким, вызывающим, с такой лёгкостью, как будто плевал на гравитацию. Он обгонял всех один за другим, оставляя позади бензинные пары, подсвеченные фарами, запах палёной резины и лёгкое презрение на губах.       — Я вам покажу, что значит играть со мной!       Знал, что на него смотрят. Чувствовал, как заворожённо за ним следит Чонн-и, как с прикушенной губой ловит каждый поворот Чонгук. Он чувствовал нутром, что они разрываются от вожделения, злости, от страха, что они теряют его навсегда.       И это только подливало масло в огонь.       Он влетал в повороты с неприличной грацией, знал, как ловко наклониться, чтобы краем бедра почти зацепить асфальт. Не вёл байк — он танцевал. Танцевал для них. Каждый его поворот был вызовом. Каждый рывок — стоном. Он чувствовал, как шины почти не касаются земли.       Финиш стремительно приближался. Ещё метр и победа. Метр и свобода.       Но Тэхён резко выдохнул, выпрямился, и… ударил по тормозам.       Резкий визг. Байк отозвался резким рывком, дёрнувшись всем корпусом. Толпа сходила с ума от эффектного зрелища. Он ловко развернулся на месте и, подняв переднее колесо и закручивая финальный аккорд, заглушил двигатель. Глубоко вдохнул воздух и, не сходя с сиденья, откинулся назад, упираясь локтями в бак и закидывая голову назад, прикусил нижнюю губу. Акт окончен. Тэхён получил своё удовольствие.       Остальные с грохотом пронеслись мимо, один за другим, не сразу осознав, что он… пропустил их.       Омега остался сидеть, расслабленный, чуть растрёпанный, с полуулыбкой на лице. Тяжело и медленно дыша. Глаза прикрыты, губы чуть распахнуты, будто только что сорвался с чьих-то бёдер, а не с гонки.       И это было даже сексуальнее, чем сама победа.

***

      Чонн-и стоял, уставившись на финишную прямую, сжимая кулаки и напрягая челюсть. Чонгук медленно выдохнул, не сразу сообразив, что именно произошло.       Он не уехал.       Он остался.       Тэхён мог закончить гонку первым. Мог оставить их позади и по факту, и по сути. Но он развернулся. Остановился. Наверное, потому что хотел?       И это был выстрел в упор. Вызов.       Альфы почувствовали, как всё внутри срывается с цепи. Желание поднялось обжигающей волной, жаром, голодным зверем, готовым вырваться наружу. Глаза вспыхнули алым, а феромоны распространились по воздуху. Сердце забилось быстрее. Кровь стучала в висках. Чонн-и провёл языком по нижней губе, не сводя глаз с омеги. Чонгук чуть прищурился.       — Он не ушёл… — прохрипел Чонн-и. — Он выбрал остаться.       Они смотрели, как Тэхён неспешно спрыгивал с байка. Плавные движения, короткое встряхивание головой, и светлые пряди волос ниспадали на лицо. Он не оборачивался. Не смотрел на них. Просто отходил от байка, будто ничего не было.       Он знал, что делает. Сучка захотела продолжение игры.       Альфы рванулись вперёд одновременно.       — За ним! — бросил Чонгук, срываясь с места.       Чонн-и не ответил. Он уже двигался, грубо отталкивая тех, кто стоял на пути. Толпа гудела, аплодируя, свистела, но они не слышали ничего. В головах — ничего, только аромат омеги и желание им обладать.       И Тэхён двигался стремительно. Сливался с людьми, специально запутывая, исчезая за чужими спинами. Дразнил. Завлекал, чтобы они шли за ним. Скользнул в какое-то ближайшее здание. Это оказалась дверь в старое складское помещение. Запах пыли, масла, металла и слабый свет ламп, дрожащий на бетонных стенах. Омега огляделся и ускорил уверенный шаг. Знал, что его найдут. И хотел именно этого. Хотел настоящего подарка на день рождения, а не жалкие пародии.       Позади послышались быстрые шаги.       Один.       Второй.       Интригующе.        Дверь распахнулась с грохотом.       — Тэхён! — голос Чонгука. Злой. Возбуждённый.       Альфа на охоте.       Омега не ответил, лишь усмехнулся и свернул за угол. Шаг, ещё шаг, и вдруг сильная рука, вцепившаяся в его запястье, и всё сорвалось.       Чонгук развернул его рывком, впечатывая спиной в стену. Второй рукой схватил за горло, сжимая не до боли, но достаточно, чтобы перехватило дыхание. Тэхён резко вдохнул и закатил глаза. Он не сопротивлялся. Только смотрел в наглые красные глаза. И облизывал губы кончиком языка.       — Ты знал, что делаешь, сука, — прошипел Чонгук. — Ты нарочно остался. Хотел, чтобы мы взбесились? Хотел, чтобы мы сорвались?       — Получилось, — выдохнул Тэхён, улыбаясь уголком губ. — Тугодумы.       Чонгук с рыком навис всем телом, прижимая его бёдрами к стене. Тот ощутил сразу — член уже твёрдый. Уже давит через ткань. Прямо в пах.       — Суке нравится, когда её зажимают в грязном подвале? Нужно было сказать об этом раньше. — Чонгук плавно двигал своими бёдрами, имитируя толчки. Прижимаясь всё сильнее и сильнее, пока не услышал, как у Тэхёна срывается выдох сквозь зубы.       В этот момент в коридоре появился Чонн-и. Он шёл не спеша, уже снимая свой чёрный пиджак и закатывая рукава белой рубашки.       — Не трогай его губы, — сказал он брату, подходя ближе. — Я сам хочу услышать, как он застонет.       Чонгук хмыкнул, ослабляя хватку на шее, но не отстранился. Рука скользнула вниз по ключицам, по груди, к животу. Другая рука с силой сжала бедро Тэхёна через ткань. Послышалось шипение омеги.       — Любишь, когда тебя грубо нагибают твои альфы? — выдохнул Чонгук прямо в ухо с явной усмешкой, сжимая бедро ещё крепче, оставляя следы от пальцев.       — Такие мамины царапки, как вы, умеют грубо? Я поражён, — хрипло ответил Тэхён, облизнув губу. Он дерзил, но сбитое дыхание выдавало с потрохами.       — Проверим, — бросил Чонн-и, подходя ближе, и без предупреждения схватил Тэхёна за волосы, запрокидывая ему голову. — Молчи. Хочу слышать только звуки, а не твой поганый язык.       Он резко развернул его, прижимая к стене грудью так, что Тэхён едва не потерял равновесие. Косуху он содрал одним рывком, а чёрная, блядская майка разорвалась по швам. Прохладный воздух коснулся его вспотевшей кожи, а холодная стена заставила соски стать более чувствительными. Чонгук, подходя с другой стороны, расстегнул молнию на джинсах омеги, пальцами нагло проверяя под резинкой — насквозь мокрый.       — Потёкшая сука.       — А сам-то? — прохрипел Тэхён, прижатый щекой к стене и сверкающий заплывшим взглядом. — только от моего вида уже спустил в штаны, м?       Чонгук не ответил, только прорычал. Резко развернув его лицом к себе, схватил за горло, сжимая, но ровно настолько, чтобы омега задыхался, не терял сознание. И впился в губы поцелуем. Жадным, злым, хищным. Целовал, как будто хотел распороть изнутри, забрать воздух, сломать дерзость, которую Тэхён всё ещё упрямо держал в себе.       Тот ответил сразу, не уступая, вцепился зубами в нижнюю губу, втягивая её, будто мстил. Их тела тёрлись друг о друга, жарко, почти болезненно.       Чонгук резко отстранился от поцелуя, задыхаясь, лицо его злое, возбуждённое. Он отпустил горло Тэхёна и, схватив его за волосы, развернул снова спиной к себе и лицом к Чонн-и, который уже стоял обнажённый, с рукой на основании члена.       — На колени, — рык. — И отсоси моему брату, малыш.       Тэхён едва удерживался на подгибающихся ногах. Руки Чонгука всё ещё на его голове. Альфа опускал его медленно, но с силой, контролируя каждое движение, пока губы омеги не коснулись головки члена Чонн-и.       — Открой рот.       Тэхён огрызнулся взглядом снизу, но рот открыл. Чонн-и сам подался вперёд, сгребая его волосы в кулак, направляя и вжимая в себя. Член скользнул по языку, коснулся глотки, и тот чуть не закашлился.       — Глубже, — выдохнул Чонн-и, — покажи, на что способен своим дерзким ртом.       Чонгук сзади не отставал, он раздвинул колени Тэхёна шире, опускаясь, оставил укус на привлекательной заднице и провёл языком по сфинктеру, шершаво, быстро, и тот почти захлебнулся с членом во рту, вздрагивая всем телом.       — Посмотри, как ты хорош, — хрипел Чонгук, прижимаясь щекой к его бедру. — Тебе так идёт быть выебанным своими альфами, а ты сопротивлялся.       Он резко вдавил в него два пальца, не давая отдышаться. Голова Тэхёна качалась взад-вперёд, и Чонн-и уже стонал, медленно двигаясь сам, прижимая к себе и заставляя глотать.       — Не отпускай, — приказал он, зрачки почти черны. — Иначе сделаю больно. Чонгук же за спиной, уже целиком мокрый от смазки омеги, пальцы не вынимал, а только добавил третий, разрабатывая вход.       — Сейчас мы тебя по-настоящему натянем, малыш. Ты ведь мечтал об этом, да?       Тэхён не ответил. Рот был занят, глаза слезились, ноги дрожали. Но он не отступал, сам подался вперёд, глубже беря Чонн-и, подтверждая — да, хотел.       Чонгук вынул пальцы и размазал смазку по своей груди, схватил Тэхёна за бёдра, повёл вниз, ниже, и тот почти сорвался, когда почувствовал, как горячий, пульсирующий член его альфы вошёл резко, до упора. Без медлительности. Чонгук держал его крепко, ладони цепкие, уверенные.       — Дыши, омега, — его голос дрожал от напряжения. Делая пару точных толчков, он наклонился, целуя затылок и вылизывая шею Тэхёна. — Я здесь. Твой альфа заполнил тебя целиком, а сейчас и второй альфа присоединится. Ты хочешь этого?       Тэхён медленно вытянул член изо рта и вытер рот тыльной стороной ладони. Ноги дрожали, и сердце бешено билось. Ароматы альф укутывали его сознание, будто сладкая, одурманивающая вуаль. Он задыхался от желания, но не отступал, не просил пощады — только распахнул бёдра шире, цепляясь за руку Чонгука, чтобы удержаться на полу.       — Долго пиздеть будете?! Может, уже пора приступать к делу? Альфы…       Чонн-и, прорычав, приподнял омегу, укладывая его сверху. Схватил Тэхёна за бёдра и резко опустил на себя. Омега вскрикнул, когда второй член вошёл внутрь. Горячо. Плотно, глубоко. Он дрожал, но не сопротивлялся, наоборот, закинул голову, впуская их обоих с диким выдохом:       — А-а… да…!       Чонгук сзади вжал его ещё сильнее, задавая ритм. Толчки грубые, мощные. Он держал Тэхёна за талию, боясь отпустить, и трахал до полного исступления. Спереди Чонн-и встретил этот темп. Синхронно, резко, жёстко.       — Вот так, Тэхён-и. Вот так ты должен принимать своих альф и их дань тебе.       — Смотри, как он сжимает нас, — прорычал Чонн-и, уткнувшись в шею омеги и оставляя там свой укус.       А Тэхён больше не говорил. Только хрипел, стонал, терялся между двумя телами. Его глаза закатились, рот приоткрылся, губы влажные. Всё внутри него горело, каждый толчок прошивал насквозь, вырывая воздух.       — Не думал, что омега может быть такой жадной сучкой, — шепнул Чонгук ему в ухо. — Хочешь больше?       Тэхён судорожно кивнул.       — Тогда держись.       Они вбивались в него как единое целое, не давая ни секунды передышки. Пол под ними дрожал. Пот стекал с тел, стоны срывались хрипло, грязно. Чонгук хлопнул его по заднице, оставив красный след, и сжал сильнее, готовый разорвать на множество атомов.       Тэхён кричал до хрипоты. Его трясло, он кончал обильно, горячо, прямо на живот альфе, но те всё не останавливались, добравшись до желанного лакомства.       — Давай ещё раз, — прохрипел Чонн-и. — Пока не выбьем из тебя всю эту дурь, ты отсюда не уйдёшь, малыш.       Толчки стали ещё глубже, быстрее, резче. Последний рывок, и оба альфы с глухими стонами почти одновременно кончили в подчинённое тело. Чувство полноты, жара, плотной, вязкой спермы, что заливала его изнутри, выбило остатки дыхания. Тэхён рухнул на Чонн-и, весь дрожащий, сгоревший. Чонгук тяжело выдохнул и, не вынимая члена, держал его крепко за бёдра, целуя влажную шею и усмехаясь:       — С днём рождения, омега. Торта нет… Зато крем с избытком.

***

      Утро после горячей ночи. Альфы лежали уже в своей кровати в окружении разорванных подушек и ворохом перьев. Тела ломило, множественные укусы и царапины от омеги, который пытался показывать характер даже с членом в заднице.       Наслаждаясь блаженным послевкусием и яркими, смешанными ароматами истинности, братья открыли глаза и увидели Тэхёна, сидящего прямо на подоконнике, одетого, с сумкой через плечо, и собирающегося спрыгнуть.       — Куда ты?! — рявкнул Чонн-и, вставая.       — Какого чёрта?! — добавил Чонгук, схватив одеяло и поднимаясь следом.       Тэхён обернулся через плечо и ухмыльнулся:       — С вами весело, мальчики. Как-нибудь повторим.       И спрыгнул вниз.       Оба подскочили к окну. Чонн-и выглянул и тут же заорал:       — Вот же сука! Он украл ключи от Ламбы! Я же только её купил?! Почему именно мои машины?! Чонгук рассмеялся.       — С днём рождения, омега.